Часть 7
27 июля 2025 г., 20:41
Дождь обрушился внезапно, словно небеса разверзлись — тяжелые, как ртуть, капли захлестывали стекла, превращая окна в дрожащие акварели серого и серебра. Феликс стоял, прижав ладонь к холодному стеклу, наблюдая, как водяные струи размывают мир за пределами лазарета в сюрреалистичное полотно. Его отражение в мокром стекле — бледное, почти призрачное — мерцало в такт вспышкам молний, будто душа, застрявшая между мирами.
За спиной Джисон спал, укутанный в гору одеял, уткнувшись носом в свитер Минхо. Ткань, пропитанная альфиным запахом — свежесть горных ручьев, смола сосен, что-то неуловимо дикое — казалось, действовала на него сильнее любых снотворных.
— Он будет в порядке, - голос Хенджина прозвучал так близко, что горячее дыхание обожгло шею омеги, заставив его кожу покрыться мурашками.
Альфа подошел бесшумно, как тень, и теперь стоял так близко, что Феликс чувствовал тепло его тела сквозь тонкую ткань рубашки — живое, пульсирующее, как костер в зимнюю ночь.
— Знаю, — Феликс не отстранился. За окном молния рассекла небо фиолетовым зигзагом, осветив на мгновение лицо Хенджина — золотистые глаза, острые скулы, губы, сжатые в напряжении.
Пальцы альфы — длинные, с едва заметными шрамами от когтей — осторожно отодвинули прядь белых волос с виска Феликса.
— А ты?
— Что — я?
— Ты в порядке?
Ликс повернулся, и их лица оказались в сантиметрах друг от друга. В глазах Хвана он увидел не привычную насмешку, а огонь — не ярости, а чего-то глубже, тлеющего, как угли под пеплом.
— Я не хрупкая ваза, Хван.
Альфа усмехнулся, и его дыхание — мята, виски, что-то горькое и манящее — обволокло Феликса, как дымок от сигары.
— О, я знаю. Если бы ты был хрупким, то не выжил бы в этой стае.
Они замерли, слушая, как дождь барабанит по крыше, а гром перекатывается где-то за горами, словно недовольное ворчание древнего бога.
Феликс хотел ответить, но в этот момент Джисон во сне всхлипнул — звук, тонкий, как стеклянная нить — и перевернулся на бок.
— Ему снится кошмар, — прошептал Феликс, делая шаг к кровати.
Но Хенджин остановил его, положив ладонь на его плечо — тяжелую, теплую, живую.
— Подожди.
И правда — дверь лазарета скрипнула, и в проеме возник Минхо. Альфа выглядел изможденным — растрепанные волосы, тени под глазами, рубашка, натянутая наоборот — и в руках... держал плюшевого медведя с оторванной лапой.*
Феликс и Хенджин переглянулись.
Старший Ли, не замечая их (или делая вид), опустился на колени у кровати и положил игрушку рядом с Джисоном. Омега во сне ухватился за медведя и прижал к груди, его дыхание сразу выровнялось.
Хенджин схватил Феликса за запястье — крепко, но не больно — и потащил к выходу.
— Идем, пока он нас не увидел.
***
Кухня утопала в полумраке — лишь золотистый свет от плиты рисовал дрожащие тени на стенах. Тётушка Мария копошилась у плиты, ее стройный силуэт изгибался, когда она помешивала что-то в кастрюле. Аромат — шоколад, корица, капелька ванили — висел в воздухе, сладкий и удушающе теплый. — Вы тоже проголодались после сегодняшнего? — Что ты варишь? — поинтересовался Феликс, чувствуя, как слюна наполняет рот. — Горячий шоколад. С корицей, - Она улыбнулась, и в этом выражении было что-то материнское, неожиданное, - Для Джисона. Но, думаю, хватит на всех. Хенджин ухмыльнулся, облокотившись о дверной косяк: — Не знал, что ты умеешь быть такой... мягкой. Старшая омега метнула в него полотенцем, которое шлепнулось об стену с глухим звуком: — Повтори, мальчишка — и узнаешь, насколько я жесткая. Они уселись за массивный дубовый стол, потягивая густой, как смола, шоколад. Феликс закрыл глаза, позволяя теплу разливаться по телу — сладкому, обволакивающему, как объятия старого друга. — Ты сегодня был великолепен, — вдруг сказала Мария. — Что? - Ликс открыл глаза. — Там, в гнезде. Ты не дал Минхо сорваться. Не каждый может управлять альфой в таком состоянии. Хенджин хмыкнул, игра пальцами по краю кружки: — Он вообще специалист по управлению альфами. Феликс пнул его под столом.***
Позже, когда тётушка исчезла в темном коридоре, а дождь стих, оставив после себя звенящую тишину, Феликс наконец смог выдохнуть. — Думаешь, я не заметил? Хенджин возник в дверях, его силуэт вырисовывался на фоне лунного света, как призрак из старых легенд. — Заметил что? — Как ты смотрел на меня сегодня. Когда я говорил, что ты великолепен. Феликс почувствовал, как электричество пробежало по его позвоночнику. — Может, тебе показалось. — Ничего мне не кажется, когда дело касается тебя. Альфа подошел ближе, его бергамотный аромат смешался с шоколадом, создавая опьяняющую смесь. — Я должен знать... — Что? — Почему ты не пахнешь. Ликс откинулся на спинку стула, ощущая, как дерево давит на лопатки: — А если я скажу, что это секрет? Хван наклонился, их губы почти соприкоснулись: — Тогда я буду разгадывать его до конца своих дней. И в этот момент где-то на втором этаже раздался громкий смех Джисона — чистый, звонкий, как колокольчик в морозном воздухе. Хенджин отстранился, улыбаясь — и в этой улыбке было что-то новое, почти нежное. — Похоже, кто-то наконец проснулся. Феликс вздохнул, но в уголках его губ играла улыбка: — Идем, альфа, посмотрим, что там натворил мой брат. А за окном луна, пробиваясь сквозь разорванные тучи, освещала их спины — две фигуры, шагающие в ногу, как будто так было всегда.
