Невидимые узы луны

Феликс стоял перед зеркалом, его пальцы нервно теребили воротник темно-синей рубашки, оставляя на дорогой ткани едва заметные морщинки. За окном медленно сгущались сумерки, окрашивая комнату в холодные сине-фиолетовые тона. Последние лучи солнца пробивались сквозь кружевные занавески, рисуя на деревянном полу причудливые узоры.   — Ты уверен? - Голос матери прозвучал тихо, но отчетливо.  Ликс обернулся и увидел ее в дверном проеме - хрупкую фигуру, обнимающую себя за плечи. Ее обычно аккуратно уложенные серебристые волосы были слегка растрепаны, а в серых глазах читалась глубокая тревога.    — Нет, — ответил он честно, чувствуя, как ком подкатывает к горлу. — Но я должен ехать. Мать сделала несколько неуверенных шагов вперед. Ее пальцы - теплые, шершавые от постоянной работы с целебными травами - нежно прикоснулись к его щеке, словно проверяя, реальный ли он.   — Ты изменился, — прошептала она, и в ее голосе звучала и гордость, и грусть.   Феликс закрыл глаза, чувствуя, как по щекам катятся предательские слезы.   — Он... не похож на других альф, мама. В ответ она лишь крепче обняла его, и в этом объятии было столько любви, что омега почувствовал, как что-то внутри него разрывается на части.  

***

 Ликс сидел у окна, крепко сжимая в руках кожаный мешочек с лекарствами - его пальцы побелели от напряжения.   — Нервничаешь? — Крис, сидевший за рулем, наблюдал за ним с едва заметной усмешкой.   — А ты как думаешь? - Ли резко выдохнул.   Альфа откинулся на спинку сиденья, его зеленые глаза блестели в полумраке машины.    — Он тоже. — Что? — Феликс почувствовал, как что-то сжимается у него в груди.   — Хенджин. После твоего отъезда он как раненый зверь - не спит, не ест, только бродит по территории и рычит на всех, кто осмелится к нему приблизиться. Феликс сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. За окном мелькали силуэты деревьев, их ветви, черные на фоне багряного заката, казалось, тянулись к нему, словно пытаясь удержать.   Когда машина остановилась у знакомых резных ворот, омега почувствовал, как его сердце готово вырваться из груди.   Первым навстречу выбежал Джисон - его карие глаза сияли, а каштановые кудри развевались на ветру.   — Феликс! — омега буквально врезался в него, обнимая так крепко, что перехватило дыхание. — Мы так скучали! Омега не успел ответить - его взгляд поймал движение в тени дуба. Хенджин стоял там, неподвижный, как статуя. Лунный свет падал на его лицо, подчеркивая глубокие тени под глазами и резкие скулы. Его золотистые глаза горели в темноте, словно два раскаленных угля.   — Иди, — прошептал Джисон, мягко подталкивая его вперед, - Он ждал. Феликс сделал шаг. Потом еще один. Его ноги казались ватными, а в ушах стучала кровь.   Хван вышел на свет. Вблизи он выглядел еще хуже - губы были сжаты в тонкую белую линию, а в обычно безупречно уложенных темных волосах виднелась седина, которой не было раньше.   — Ты приехал, — его голос звучал хрипло, словно он неделями не произносил ни слова.   Они стояли друг перед другом, разделенные всего тремя шагами, но для Феликса это расстояние казалось целой пропастью.   — Почему? — спросил Хенджин, и в его глазах читалась настоящая мука.   Ликс глубоко вдохнул, чувствуя, как его легкие наполняются знакомым ароматом бергамота. — Потому что не мог не приехать. Альфа закрыл глаза, его длинные ресницы дрожали. Когда он снова открыл их, в золотистой глубине читалось что-то новое - хрупкое, уязвимое.   — Останешься? Феликс посмотрел в эти глаза - в них не было привычной властности, только вопрос. Только надежда.   — На сколько позволишь.  Хенджин резко выдохнул, словно выпуская воздух, который держал в себе все эти недели. Он сделал шаг вперед и крепко обхватил плечи омеги - не как любовник, а как воин, нашедший наконец свое сокровище.   — Добро пожаловать домой, — прошептал он, и в этих словах звучала целая клятва.   А где-то за спиной Крис покачал головой и сказал Джисону:   — Ну что, малыш, похоже, нам придется смириться с этим. Но Феликс уже не слышал этих слов.   Он был там, где должен был быть.