Невидимые узы луны

Феликс шёл к лазарету, насвистывая под нос незатейливую мелодию, когда внезапно его остановил резкий, сдавленный голос из-за угла здания. — Ты не можешь находиться вне стаи!— прозвучало сквозь зубы, и Ликс узнал бархатный, но теперь натянутый как струна голос Криса. Омега замер, будто врос в землю. Солнечный луч, игравший на его белоснежных ресницах, вдруг показался слишком ярким, слишком разоблачающим.   — Омеги пропадают! — продолжил Бан Чан, и в его обычно спокойном голосе заплясали тревожные нотки. Тишина. Затем — глухой стон, словно альфа сжимал телефон так, что трещали костяшки пальцев. — Ты мой омега! — его голос внезапно сорвался на хриплый шёпот, полный такой первобытной боли, что у омеги по спине побежали мурашки. — Ты же понимаешь, что если с тобой что-то случится, я не переживу? Ещё одна пауза. Ветер донёс до Феликса лёгкий запах бергамота — Хенджин где-то рядом, но сейчас он был поглощён этим странным откровением. — Хорошо. — Крис выдохнул так, будто выплеснул всю ярость. — Но если через три дня тебя не будет здесь, я сам приеду за тобой. И тогда уж точно не отпущу. Раздался резкий щелчок — звонок оборвался. Ли едва успел отпрыгнуть в сторону, когда из-за угла вышел Кристофер. Его обычно безупречно уложенные каштановые волосы были растрёпаны, словно он всю ночь рвал их в отчаянии. Увидев Ликса, альфа резко остановился, и его зелёные глаза — обычно тёплые, как летний лес, — стали холодными и непроницаемыми. — О, Феликс. — Голос Криса был гладким, как отполированный лёд. — Ты уже на ногах? — Да, — Феликс поспешно кивнул, делая вид, что только что подошёл. — Иду проверить раненых. Бан Чан медленно кивнул, его взгляд скользнул по лицу омеги, будто проверяя, не подслушал ли он что-то. Затем, не сказав больше ни слова, альфа прошёл мимо, оставив за собой шлейф напряжения, висящий в воздухе, как гроза перед бурей.

***

Вечер опустился на стаю, как бархатный полог, усыпанный звёздами. Феликс сидел с Хенджином на старом деревянном пирсе, свесив босые ноги над тёмной гладью озера. Вода отражала луну, разбивая её серебряный лик на тысячи мерцающих осколков. — Хенджин, — омега запустил пальцы в воду, наблюдая, как круги расходились, нарушая идеальную зеркальность. — М? — альфа лениво повернул голову, и лунный свет заиграл в его золотистых глазах, превратив их в два расплавленных солнца. — У Криса есть омега? Тишина. Даже сверчки, казалось, затаили дыхание. Хван замер, его расслабленная поза вдруг стала неестественно напряжённой. — Откуда ты знаешь? — его голос прозвучал тише, но в нём появилась стальная нотка. — Я… случайно услышал его разговор сегодня утром. — Ли поднял глаза, встречая взгляд альфы. — Он говорил с кем-то так… так, как говоришь только с тем, кто дороже жизни. Хенджин медленно выдохнул, и его широкие плечи слегка опустились. — Да. У него есть омега. — Почему он не здесь? Альфа откинулся назад, упираясь ладонями в старые доски. Его тёмные волосы рассыпались по плечам, как шёлковая мантия. — Потому что он не хочет быть здесь. — Они… не вместе? - Феликс нахмурился. — Они вместе. Но не так, как ты думаешь. — Объясни. Хенджин провёл рукой по лицу, и в этом жесте было столько усталости, что омега невольно потянулся к нему, но остановился, давая тому собраться с мыслями. — Его зовут Ян Чонин. Они знают друг друга с детства. Но Чонин… — Хенджин замялся, подбирая слова. — Он не хочет быть «омегой альфы». Он хочет жить своей жизнью. Путешествовать. Быть свободным. — И Крис его отпустил? Губы Хвана искривились в горькой усмешке. — Не совсем. Они… в странных отношениях. Чонин уехал, но они всё ещё связаны. Крис не может его забыть, а Чонин… — альфа махнул рукой, — он возвращается, но ненадолго. Как перелётная птица. Омега посмотрел на воду, где их отражения колыхались в такт лёгким волнам. — Это… грустно. — Но это их выбор. — альфа внезапно повернулся к нему, и в его глазах вспыхнул тот самый хищный огонь, от которого у Феликса перехватило дыхание. — Я бы так не смог. — Что? — Если бы ты ушёл… — альфа придвинулся ближе, и его голос стал низким, как рёв далёкого грома, — я бы нашёл тебя. И вернул. Феликс почувствовал, как по спине пробежали мурашки. — Даже если бы я не хотел? — Особенно если бы ты не хотел. — Хенджин ухмыльнулся, обнажая острые клыки. — Потому что иногда мы сами не знаем, чего хотим. Феликс рассмеялся, и его смех разлетелся над озером, смешавшись с шелестом камышей. — Ты невозможный. — Зато честный. Они замолчали, наблюдая, как последние отблески заката тают в чёрной воде. А где-то далеко, за лесами и горами, одинокий омега, возможно, тоже смотрел на ту же луну, сжимая в руках телефон с неотвеченными сообщениями. Но не сегодня. Сегодня Крис ждал. А Феликс был здесь. И это было главное.

***

Гроза обрушилась на стаю внезапно, словно небеса разверзлись в гневе. Дождь хлестал по крышам, превращая дороги в бурлящие потоки, когда ворота с грохотом распахнулись перед группой разведчиков. Их фигуры, сгорбленные под тяжестью ноши, вырисовывались в ливне как призраки. Феликс, стоявший на крыльце лазарета, первым увидел - на носилках лежало искалеченное тело. Омега. Лет 20. Его кожа была мертвенно-бледной, а роскошные каштановые волосы спутались с кровью и грязью. - НЕСИТЕ ЕГО СЮДА! - крик Феликса перекрыл гром. Но прежде чем он успел сделать шаг, мимо него промчалась тень - Крис. Альфа двигался с такой скоростью, что казалось, время для него остановилось. Когда Бан Чан упал на колени рядом с носилками, воздух вокруг него буквально задрожал от вырвавшихся наружу феромонов. Его голос, когда он заговорил, больше походил на рычание раненого зверя: - Кто... Кто это сделал? Каждое слово давило на грудь, как свинцовая плита. И Феликс понял - вот он, Ян Чонин с собственной персоной. Не так он представлял их встречу.  Разведчики попятились, не в силах выдержать взгляд альфы, в котором бушевала настоящая буря. Ликс уже бежал к ним, его медицинская сумка болталась на плече. Когда он увидел раны вблизи, желудок болезненно сжался - серебряные ожоги, глубокие рваные раны от когтей... Кто-то специально пытался сделать так, чтобы Чонин умер медленно. - В лазарет. Сейчас же, - приказал Ли, но Кристофер уже подхватил омегу на руки, прижимая к груди так, будто хотел вдавить его в себя, защитить собственной плотью. В лазарете царил хаос. Феликс работал быстро, его пальцы, обычно такие точные, сейчас дрожали. Он чувствовал, как жизнь Чонина ускользает сквозь пальцы с каждой секундой. - Держите его! - Ли уже срывал бинты, когда вдруг сильная рука схватила его за запястье. Крис стоял над ним, его глаза горели безумием. - Если он умрет... - альфа не договорил, но в воздухе повис неозвученный "ты умрешь следом". Рядом послышался рык Хенджина, явно готового вмешаться. Но Феликс резко вырвал руку: - Тогда отойди и дай мне работать!  Когда он приложил ладони к самой страшной ране - зияющему отверстию в боку - мир сузился до точки. Боль Чонина ворвалась в него как ураган, выжигая изнутри. Омега сглотнул крик, чувствуя, как его собственная кожа покрывается кровавым потом. Рана за раной, шрам за шрамом - он вытягивал яд, впитывал повреждения, принимал их в себя. Где-то на краю сознания он слышал голос Хенджина, пытавшегося его остановить, чувствовал, как кто-то тянет его за плечи... Но он не мог остановиться. Не теперь. Когда последняя рана на теле омеги закрылась, Феликс рухнул на пол. Его собственная рубашка была пропитана кровью - но не чужой, а своей, проступившей через поры. Мир плыл перед глазами, но он видел - грудь Чонина ровно поднимается, цвет возвращается к его щекам. - Ангел! - Хван подхватил его, прежде чем он ударился головой о каменный пол. Последнее, что увидел Феликс перед тем, как тьма поглотила его - это Криса, прижимающего Чонина к груди, и две одинокие слезы, скатившиеся по щекам непобедимого альфы. А потом был только холод и тишина.