Невидимые узы луны

Феликс проснулся с ощущением, будто по его нервам пропустили раскалённую проволоку. Солнечный свет, обычно такой мягкий, сейчас резал глаза, заставляя щуриться. Даже шёпот ветра за окном звучал оглушительно громко, а запахи... Боги, запахи. Он резко поднялся с кровати, его тело покрылось липким потом. В воздухе витали десятки ароматов — травяной чай из кухни, пот тренирующихся воинов, сладковатый запах омег из сада. Каждый из них бил в нос, как удар хлыста, заставляя желудок сжиматься от тошноты.   Хенджин. Где Хенджин? Мысль пронеслась в голове, ясная и навязчивая. Ликс схватил первую попавшуюся рубашку — пахнущую бергамотом, альфой, его альфой — и натянул её, жадно вдыхая знакомый аромат. Но этого было мало. Тело требовало большего. Он выскочил из комнаты, едва не сбив по пути Джисона. Тот что-то сказал, но Феликс даже не разобрал слов — в ушах звенело, а в висках стучала одна мысль: Найти. Сейчас же. Стая замерла, провожая его странным взглядом. Кто-то попытался заговорить — Феликс огрызнулся, даже не осознавая, что сказал. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони. И тогда он учуял его — терпкий, древесный, с лёгкой горчинкой бергамота. Но... с чем-то ещё. Сладковатым. Чужим. Ли замер, и мир вокруг потерял цвет.  Он нашёл их у озера. Хенджин стоял, скрестив руки, а перед ним — та самая рыжая волчица, что всегда косилась на Феликса. Она что-то говорила, смеясь, её пальцы игриво касались предплечья альфы... Щёлк. Что-то в Феликсе сломалось. Следующие секунды промелькнули как в тумане. Он помнил только рычание — своё собственное, низкое, животное. Помнил, как волчица отпрянула с испуганным визгом. Помнил, как его пальцы сжали её запястье, а перед глазами плясали красные пятна... — Феликс! Голос Хвана прозвучал как удар хлыста. Тёплые, сильные руки обхватили его за талию, оттаскивая. Ликс дёрнулся, пытаясь вырваться, но альфа прижал его к себе спиной, так что омега почувствовал каждый мускул, каждую выпуклость на теле другого. — Успокойся. Ты не в себе, — прошептал Хенджин прямо в ухо, и его горячее дыхание обожгло кожу. Феликс задрожал. Осознание того, что он чуть не... Ужас накатил волной, заставив сердце бешено колотиться. Он вырвался и побежал. Прочь. Куда угодно. ***  Феликс сидел, забившись в угол спальни Хенджина — единственном месте, где пахло только им. Он дрожал, обхватив колени руками. Тело горело, мысли путались. Где-то в глубине сознания понимание уже зрело, но страх был сильнее. Шум за дверью. Шаги. Знакомый аромат ударил в нос, и Ликс невольно застонал. Хенджин вошёл и замер на пороге. Его золотистые глаза скользнули по комнате — по скомканным одеялам на кровати, по подушкам, сложенным в странную кучу... по Феликсу, сидящему в гнезде из альфовой одежды. — Ох, ангел... — его голос стал невероятно мягким. — У тебя стрессовая течка. Феликс поднял голову, и в его голубых глазах стояли слёзы: — Я чуть не... Я не хотел... Альфа медленно опустился на колени перед ним, осторожно, как перед раненым зверем. — Знаю. Это не ты. Это инстинкты, - Он протянул руку, давая Феликсу время отпрянуть. — Ты в безопасности. Я здесь. — Я ненавижу это. Ненавижу быть слабым... - Ли сжался сильнее. — Ты самый сильный омега, которого я знаю, — Старший дотронулся до его щеки, стирая слезу большим пальцем. — Но даже сильным иногда нужна помощь. Вдруг, стоило омеге учуять феромоны альфы его взгляд сразу стал мутным, зрачки расширились до огромных черных кругов. Феликс набросился с тихим рычанием. Его пальцы впились в плечи альфы, оставляя красные полосы.  - Знаю. Ты поможешь, - голос звучал хрипло, не своим.   Он прижался всем телом, вдыхая запах альфы, впиваясь зубами в шею - не кусая, просто помечая. Руки сами собой полезли под рубашку, исследуя каждый рельеф мышц, каждую выпуклость. - Ты точно этого хочешь? - Хенджин застонал, когда Феликс прижался бедром к его очевидному возбуждению. Ответом стал яростный поцелуй - больше укус, чем ласка. Ликс уже не контролировал себя, течка диктовала правила. Его тело горело, разум помутнел - осталась только жгучая потребность. Хенджин перевернул его, прижав к гнезду из одежды: - Тогда я обязан позаботиться о своем омеге.  Одежда слетела с шелестом. Феликс выгнул спину, когда горячие губы альфы обхватили его сосок, зубы слегка сжали нежную кожу. Он вскрикнул, пальцы впились в темные волосы Хвана. - Тише, ангел, - альфа провел языком по его животу, чувствуя, как мышцы подрагивают, - Вся стая услышит, как ты стонешь. Феликс только закинул голову назад, когда ловкие пальцы скользнули между его ног. Тело само собой раскрылось, готовое, жаждущее. Он почувствовал, как Хенджин накрывает его собой, их кожа соприкасается, горячая и влажная. Первый толчок заставил Ликса закричать. Альфа вошел медленно, но безжалостно, заполняя его полностью. Омега обхватил того ногами, притягивая глубже, требуя больше. - Мой...- прошипел Феликс, впиваясь зубами в плечо Хенджина, оставляя метку, которая сойдет через неделю, - Только мой. Альфа усмехнулся такому повороту событий и ответил серией резких толчков, выбивая из младшего прерывистые стоны. Их тела слились в древнем ритме, жар нарастал, мир сузился до точки наслаждения. Когда волна накрыла Феликса, он закричал, впиваясь ногтями в спину Хенджина. Альфа последовал за ним с низким стоном, заполняя его теплом. Они рухнули на гнездо из одежды, тяжело дыша. Ликс прижался к груди своего альфы, слушая бешеный стук его сердца. Тело больше не горело - теперь его согревало приятное тепло, а разум прояснялся. - Лучше? - прошептал Хенджин, проводя пальцами по его спине. Феликс кивнул, уже почти спящий. В последний момент перед тем, как погрузиться в сон, он пробормотал: - Мой... Хенджин улыбнулся, прижимая его ближе: - Навсегда.

***

Первые лучи рассвета золотистыми пальцами пробивались сквозь щели ставней, рисуя на деревянном полу причудливые узоры. Феликс медленно открыл глаза, его сознание прояснялось, как туман над озером на утренней заре. Тело ныло приятной усталостью - мышцы были расслаблены, кожа еще помнила каждое прикосновение, а в низу живота теплилось сладкое послевкусие наслаждения. И вдруг - острая вспышка осознания. О, Великие Духи... Он прикрыл лицо ладонями, ощущая, как по щекам разливается раскаленная лава стыда. Последние дни всплывали в памяти отрывочными, но яркими картинами: как он прижимал Хенджина к стене в коридоре, оставляя следы зубов на его ключицах; как буквально срывал с альфы одежду у камина; как требовал, умолял, приказывал дать ему больше, глубже, сильнее... Дверь спальни открылась, и в комнату вошёл сам виновник его мучений — босой, с мокрыми после душа волосами, с довольной ухмылкой на лице. — Доброе утро, ангел. Как самочувствие? Феликс пробормотал что-то невнятное, пряча лицо в подушке. — О-о-о, — альфа присел на край кровати, его пальцы лениво провели по обнажённой спине Ликса, останавливаясь на свежих царапинах, — Кажется, кто-то снова стесняется. — Заткнись, — Феликс прошипел, но беззлобно. — Нет-нет, мне нравится этот новый твой стиль, — Старший наклонился, его губы коснулись уха омеги. — Особенно вот это. Он провёл пальцем по засосу на шее Феликса, заставив того вздрогнуть. — И это. Лёгкое прикосновение к синяку на бедре: — И особенно вот это. Его ладонь скользнула вниз, к ещё одному следу от зубов, и омега резко перевернулся, хватая его за запястье: — Хватит! Но Хенджин только рассмеялся, его золотистые глаза сверкали весельем. — Ты и меня так разрисовал, а теперь стыдишься? Сначала признай - тебе понравилось. Феликс застонал, зарываясь лицом в подушку, отчего Хван рассмеялся ещё сильнее - глубоко, грудью, заставляя дрожать солнечные блики на своем торсе.  - Особенно, - он наклонился, его губы коснулись раковины уха, - когда ты прикусил мне бедро у камина. Или когда требовал...  Омега хотел ответить, но в этот момент дверь распахнулась без предупреждения. В проеме стоял Крис, зажавший нос платком. - Боги, здесь можно задохнуться! - он преувеличенно замахал рукой перед лицом. - Вы тут детей не наделали за эти дни случайно? Потому что по концентрации феромонов, кажется, попыток было как минимум десятка три. Феликс покраснел до корней волос и резко натянул одеяло до подбородка. Хван лишь рассмеялся, демонстративно потягиваясь так, чтобы были видны все следы зубов и царапин на его торсе. - Что тебе, Крис? Или ты просто пришел полюбоваться? - Увы, дела, - Бан Чан бросил на кровать свежую рубашку. - Совещание через двадцать минут. Старейшины в ярости - пропала еще одна омега с соседней территории. И... - он бросил многозначительный взгляд на Феликса, - Филипп звонил.  Феликс тут же забыл про смущение:  - Омега из стаи Филиппа. Как утверждает сам альфа - он чудом сбежал. Говорит, видел лица похитителей, - Крис повернулся к двери, но на пороге остановился, - О, и Хван? Пожалуйста, проветри перед тем, как выйти. А то старейшины и так в преклонном возрасте. Когда дверь закрылась, омега застонал, снова пряча лицо в подушках. Его альфа лишь рассмеялся, стаскивая с него одеяло. - Не переживай, скоро все будут говорить только о пропаже омег, а не о том, как ты... - ЗАТКНИСЬ! - Феликс швырнул в него подушкой, но альфа ловко поймал ее одной рукой, другой уже натягивая штаны. - Ладно, ладно. Но знай... - он наклонился, чтобы прошептать на ухо, - Я не жалуюсь. Ликс хотел ответить, но его прервал новый крик Криса из коридора: - Хван, я серьезно! Если опоздаешь, скажу старейшинам, что ты занят продолжением рода! Хенджин закатил глаза, но уже тянул футболку через голову. Феликс видел, как его выражение лица меняется - от игривого к сосредоточенному, от любовника к воину. - Идем, - просто сказал он, протягивая руку. И хотя тело омеги все еще ныло, а щеки горели от стыда, он взял эту руку без колебаний. Потому что где-то там был омега, который нуждался в их помощи.

***

Совещание проходило в главном зале, где тяжелые дубовые балки перекрытий создавали гулкую акустику. Феликс сидел рядом с Хенджином, стараясь не смотреть в глаза собравшимся альфам - особенно после того, как один из старейшин брезгливо сморщил нос, учуяв его феромоны.   Крис стоял у карты, его пальцы с белыми костяшками сжимали край стола.    - Филипп звонил, - его голос звучал жестко. - утверждает, что у них было совершено нападение и омега сумел сбежать. Но он тяжело ранен. Он просит Феликса. В зале поднялся ропот. Хенджин резко встал, его стул грохнул об пол: - Я поеду с ним.  Крис покачал головой: - Ты нужен здесь. Границы неспокойны, а после показаний того омеги... - Я поеду один, - неожиданно сказал Феликс. Все головы повернулись к нему. - Если там действительно раненые, каждый час на счету. Хенджин повернулся к нему, глаза горели золотым огнем: - Ты не поедешь один. Ни за что. Спор длился еще десять минут, пока Крис не вмешался.  - Чанбин поедет с ним. Двух альф мы отпустить не можем, но одного телохранителя - да. Ликс видел, как челюсть Хвана напряглась, но альфа лишь кивнул - в этом есть смысл. Когда совещание закончилось, он схватил Феликса за руку и буквально затащил в пустой коридор. - Ты вернешься до заката, - это не было вопросом. Его пальцы впились в запястье своего омеги почти болезненно. - И не вздумай геройствовать. Феликс улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку: - Обещаю, не буду никого кусать, кроме пациентов. Хенджин не засмеялся. Он резко притянул Ликса к себе, впиваясь губами в его губы так, что у того перехватило дыхание. Это не был поцелуй - это была печать, клятва. - До заката,- повторил он, отпуская его. *** Когда солнце, подобное расплавленному золоту, начало скатываться за горизонт, у ворот поднялась суматоха. Хенджин, разбирающий накопившиеся бумаги в кабинете, поднял голову - его сердце внезапно замерло, а затем забилось с такой силой, что больно отдалось в висках. Дверь с треском распахнулась, впуская Криса с лицом, белым как погребальный саван. - Чанбина нашли у Скалы Воронов. Еле дышит. Хенджин замер. Время остановилось. Мир потерял цвета. - Феликс? - его собственный голос прозвучал чужим, доносился словно из глубины колодца. Бан Чан опустил глаза. Этот молчаливый жест разорвал последние нити, удерживающие человечность Хвана. Что-то внутри него разломилось с хрустом ломающихся ребер. Воздух в комнате сгустился, наполнившись яростью и бергамотом, превратившись в грозовую тучу. Стены задрожали, а графин на столе лопнул, обдав бумаги красными, как кровь, каплями. - Где, - это был не вопрос, а звук, который издает волк, когда находит растерзанную самку своей стаи. Кристофер не отступил, но его рука непроизвольно потянулась к серебряному кинжалу на поясе. - Хван, нужно собрать отряд, спланировать... - ГДЕ ОН?! Окно в кабинете разлетелось вдребезги от звериного рыка. В этот момент каждый в стае почувствовал это - их альфа больше не был человеком. Он стал тем, кем всегда был в глубине души - древним хищником, чью добычу похитили. И теперь ничто в этом мире, ни боги, ни демоны, не спасут тех, кто посмел коснуться его омеги.