Белый ужас

      Я съежилась на холодном полу, вжавшись в узкую, щель между массивными бархатными креслами VIP-зала, словно загнанный зверек, для которого не осталось иной защиты, кроме иллюзии укрытия. В ушах пульсировали обрывки отчаянных стонов, предсмертных хрипов, сливающихся в жуткую симфонию страдания. Каждый вдох обжигал горло — тошнотворный, медный запах свежей крови висел тяжелой пеленой, въедался в ноздри, заставляя желудок судорожно сжиматься. Сердце колотилось с такой бешеной силой, что казалось, вот-вот разорвет грудную клетку изнутри, выпрыгнет на эту запятнанную роскошь. Я ловила воздух короткими, жадными глотками, но он не приносил облегчения, лишь усиливал панику. Все мое тело сотрясала мелкая, неконтролируемая дрожь. Я судорожно пыталась затаить дыхание, вжаться в тень еще глубже, стать невидимой, раствориться.       Став невольной свидетельницей кошмарной сцены, я видела лишь фрагменты ужаса: несколько темных, изломанных теней, двигавшихся с неестественной ловкостью, терзали мужчину средних лет. Они кружили над ним, как коршуны над падалью, их движения были быстрыми, жестокими, лишенными всякой жалости. Его тело, искалеченное, усыпанное багровыми синяками и глубокими, сочащимися ранами, кричало о невообразимых муках, которые он перенес. Но даже в этом кромешном аду, под ударами и пытками, он хранил ледяное, пугающее молчание. Ни крика, ни мольбы — лишь хриплый выдох и пустой взгляд, устремленный куда-то в потолок. Я рванулась было отвернуться, зажмуриться, сбежать мыслями куда угодно, лишь бы навсегда вычеркнуть это видение из памяти, стереть, как кошмарный сон. Но оглушительный, резкий выстрел, грохнувший в замкнутом пространстве зала, как удар молота по наковальне, заставил меня инстинктивно обернуться. Увидеть — не увидела. Чужая, ледяная ладонь, обтянутая тончайшей кожей перчатки, намертво накрыла мои глаза, погружая в абсолютную, давящую пучину мрака. Казалось, сама смерть прикоснулась ко мне. Но эта искусственная тьма рассеялась так же внезапно, как и опустилась, и передо мной возник он. Высокий, заслонивший тусклый свет бра, как грозовая туча. — Как ты здесь оказалась, зайчонок? — его голос был низким, бархатистым, обманчиво спокойным, как поверхность озера перед бурей. Каждое слово звучало с леденящей душу четкостью, как приговор, вынесенный в тишине судилища. — Это VIP-зал. Тебе здесь не место.       Я лишь беспомощно моргала, пытаясь протереть глаза от невидимых пятен тьмы, но не в силах выдавить из пересохшего горла ни звука. В широко распахнутых глазах, застыл немой крик — смесь первобытного ужаса, полного отчаяния и детского непонимания. Он наклонился, его движения были плавными, почти изящными, как у большого хищника. Сильная рука в той же черной перчатке обхватила мою поясницу — прикосновение было легким, но обжигающе-холодным, парализующим. Он поднял меня без усилия, словно перышко, и мягко, но неумолимо направил к затянутому тяжелым занавесом выходу из этого проклятого места. — Где-то я тебя уже видел, — его дыхание, пахнущее дорогим табаком и холодной сандаловой древесиной, коснулось моего уха, — не припомнишь где? — взгляд его, темный, как бездонные колодцы, скользнул по мне сверху вниз — оценивающе, изучающе, хищно.       Я лишь судорожно пожала плечами, вся сжавшись под этим взором, парализованная леденящим страхом, который сковывал не только тело, но и разум. После мучительной паузы, во время которой казалось, что время остановилось, он медленно огляделся по сторонам, его профиль на мгновение осветил тусклый луч — острый, властный, не знающий пощады. И бросил через плечо, уже отходя: — Не заблудись снова, а то у тебя могут быть большие неприятности. — с этими словами он растворился в полумраке VIP-зоны, как призрак, оставив меня одну посреди роскошного ада, наедине с липким, всепроникающим ужасом и гнетущим предчувствием надвигающейся беды.       Коридор, ведущий к шуму и свету главного зала, внезапно показался туннелем, сжимающимся вокруг меня. Стены, обитые темным деревом, будто наклонялись, давя. В голове бушевал настоящий ураган обрывочных, панических мыслей, сметающих все на своем пути: Что это было? Убийство? И я… соучастница? Свидетель? Или теперь я мишень в чужой игре? Холодный пот струился по спине под тонкой тканью платья. Боже, неужели теперь у меня будут проблемы… с этими… людьми? С НИМ? Мысли путались, накатывая волнами тошнотворного страха. Внезапно знакомый, звонкий голос, как спасательный круг, брошенный в бушующее море, вырвал меня из пучины отчаяния. — Вот ты где! Я тебя везде обыскалась! — Оливия буквально влетела в меня, ее светло голубые глаза, широкие от беспокойства, выхватывали мое лицо из полумрака. Ее пальцы впились в мои плечи, крепко, по-дружески. — Не пропадай так больше! Где ты была? — ее гипертрофированная, но такая искренняя забота — вот то спасительное, теплое, что я так безумно ценила в нашей дружбе, выкованной за девять лет совместных глупостей, секретов и безудержного смеха. — Хорошо, Лив, постараюсь, но ты не поверишь, что со мной приключилось… — я проговорила, глядя в ее доброе, обеспокоенное лицо, такое знакомое и такое далекое сейчас от моего кошмара. Как рассказать ей это? — Ну, давай же, рассказывай, я сейчас лопну от нетерпения! — она схватила меня за руку, приподняв одну бровь в немом вопросе, а в ее глазах заплясали знакомые искорки безудержного любопытства.       Рассказать ей? Об убийстве? О крови? Нет. Абсолютно нет. Мысль о том, что моя болтливая, жизнерадостная Лив может оказаться в поле зрения этих… существ… из-за меня, заставила сжаться сердце. Я тряхнула головой, как бы пытаясь физически вытряхнуть из памяти кровавые кадры, запечатлевшиеся на сетчатке. — Я… я искала туалет. — начала я, запинаясь, чувствуя, как предательская дрожь пытается прокрасться в голос. — На первом этаже была огромная очередь, и я случайно забрела в VIP-зал. Там… была небольшая потасовка… — слова застревали в горле комом. Я замолчала, сжав губы, не в силах продолжать этот жалкий, прозрачный лепет. Небольшая потасовка… Боже, как же глупо это звучит. — Драка? В VIP-зале? — глаза Оливии расширились уже не от любопытства, а от неподдельного ужаса. В них отразилась внезапная тревога, смешанная с материнской заботой. Она настороженно оглянулась по сторонам, будто тени в роскошном коридоре могли таить угрозу, придвинулась ко мне ближе, понизив голос до шепота. — Ты в порядке, милая? — Да, я в порядке… — поспешно заверила я ее, делая над собой усилие, чтобы улыбнуться. Дрожь все еще гуляла где-то глубоко внутри. — Мне помог выйти оттуда один парень. Он сказал, что где-то меня уже видел, хотя я его точно вижу впервые… Такого, невозможно забыть... — как только я закончила говорить, лицо Оливии, вопреки всему, начало расплываться в медленной, понимающей улыбке. В глазах появился тот самый хитрый, любопытствующий прищур — верный признак того, что ее мозг уже отбросил «потасовку» и сфокусировался на главном — на мужчине. Она жаждала подробностей, смачных деталей. — Ну? — она подтолкнула меня локтем, игнорируя мою бледность. — Каков он, твой таинственный спаситель? Высокий? Мускулистый? Глаза? Волосы? Говори же! — Там было очень темно… — начала я, невольно погружаясь в воспоминание, от которого по спине пробежали мурашки. — Но он был… высокий. Очень. Широкие плечи… Светлые волосы, почти платиновые, уложенные безупречно. Глаза… — я замолчала, снова ощущая на себе тот пронизывающий взгляд. — Очень темные. Карие, но такие… глубокие. Пустые и острые одновременно. Как у хищной птицы… Одет в дорогой серый костюм, идеально сидящий… И черные кожаные перчатки… — я машинально потерла поясницу, где осталось эхо его ледяного прикосновения. — И от него… пахло дорогими сигаретами… и парфюмом… что-то тяжелое, древесное… сандал, наверное… Смесь дыма и… чего-то холодного… — я старалась ничего не упустить, описывая его, словно пытаясь запечатлеть этот двойственный образ спасителя-угрозы в своей памяти, одновременно притягивающий и отталкивающий. — О-о-о! — Оливия протянула звук, ее глаза засияли. - Это так романтично! Тебя спас высокий, загадочный красавчик в костюме! - она фыркнула, но в ее голосе слышалось восхищение. — Предлагаю немедленно пойти выпить чего-нибудь покрепче! Нам нужно срочно развеяться. И мне ведь тоже нужно найти своего высокого, сексуального мужчину сегодня вечером! — она лукаво подмигнула, снова схватила меня за руку, уже с прежней энергией, и потянула за собой в сторону оглушительного гула и мигающих огней главного зала, к бару. Ее рука была теплой, живой, такой знакомой. Я позволила ей вести себя, шагая рядом, пытаясь улыбаться в ответ, подыгрывать ее настроению. Но куда бы мы ни шли, я несла с собой незримый груз. Ледяное прикосновение перчаток на пояснице, запах крови и сандала, и бездонные, темные глаза, смотревшие на меня как на… зайчонка угодившего в ловушку.