Белый ужас

                                        Следующие два дня пролетели в тумане. Я пыталась работать, слушала панические голосовые сообщения от Оливии. Но все это было как за стеклом. Громким, ярким, но не настоящим. Настоящее было тихим, как шаги хищника, и пахло сандалом. Я сидела в том же кафе, в том же углу. Передо мной стоял тот же американо, но я не могла заставить себя сделать глоток. В горле стоял ком. Мои пальцы нервно барабанили по столешнице. Разум лихорадочно перебирал варианты, как шахматист, видящий мат в три хода. Бежать? Глупо. Он найдет. Бороться? Смехотворно. Сдаться? Отдать ему свою жизнь, свою свободу, стать его «диковинкой»? От одной этой мысли по коже бежали мурашки — и не только от страха. Было в этом что-то порочное, запретное, что-то, от чего перехватывало дыхание. Я закрыла глаза, и передо мной снова встал он. Не тот монстр из файлов Оливии, а тот, что смотрел на меня в полумраке клуба. Его взгляд, в котором ярость смешивалась с любопытством. Его голос, бархатный и опасный, произносящий мое имя. «Ты зацепила меня, зайчонок». От этих воспоминаний по спине пробежал странный трепет. Внезапно воздух вокруг изменился. Он не стал гуще, не похолодел. Он... зарядился. Заискрился. Я почувствовала это еще до того, как подняла глаза. Он стоял на пороге кафе. Не его тень в костюме, а он сам. Харли Форест. На нем был не строгий серый костюм, а темные, идеально сидящие джинсы и черная водолазка из тончайшей шерсти, обрисовывающая мощный рельеф плеч и груди. Кожаная куртка была наброшена на одно плечо. Он выглядел... проще. Моложе. И оттого еще опаснее. Его платиновые волосы были слегка растрепаны ветром, а в руках он держал два бумажных стаканчика с кофе. Он не стал ждать приглашения. Его взгляд мгновенно нашел меня в полумраке, зацепился, пригвоздил к месту. Он прошел между столиков с непринужденной грацией большого хищника, абсолютно игнорируя взгляды ошеломленных посетителей. Весь его вид кричал: «Я здесь хозяин, даже если я здесь впервые». Он подошел к моему столику и без лишних слов поставил один из стаканчиков передо мной. От него пахло морозным воздухом, дорогим парфюмом и все тем же сандалом. — Капучино с тройной порцией карамельного сиропа, — произнес он своим низким, обволакивающим голосом. В его глазах танцевали чертики — смесь дерзости и самодовольства. — Как у маленькой девочки, которая любит сладкое, чтобы заглушить горечь жизни. Я онемела. Как он узнал? Я никогда не заказывала это здесь, тем более при нем. — Я... — голос мой предательски дрогнул. — Я передумала. Пью американо. — Врешь, — он мягко парировал, присаживаясь в кресло напротив без разрешения. Его движения были плавными, заполняющими все пространство вокруг. Он откинулся на спинку, и его взгляд скользнул по мне, медленный, изучающий, заставляющий кровь приливать к щекам. — Ты пьешь американо только когда нервничаешь или пытаешься казаться взрослее. А сейчас ты и нервничаешь, и пытаешься. Но мне твоя сладкая сторона нравится больше. Он отхлебнул из своего стаканчика, не отрывая от меня глаз. Я невольно посмотрела на его губы, на то, как они прикасаются к краю стаканчика, и почувствовала дурацкий укол чего-то похожего на ревность. К бумажному стаканчику. Боже. — Я не давала ответа, — выпалила я, пытаясь вернуть себе хоть каплю контроля над ситуацией. — А я не спрашивал, — он улыбнулся. Улыбка была поразительно белой и совсем недоброй. — Я просто принес кофе красивой девушке. Разве нельзя? — Ты... ты следишь за моими кофейными предпочтениями? — это прозвучало так нелепо, что я чуть не рассмеялась от истерики. — Я слежу за всем, что меня интересует, Наби, — его голос стал тише, интимнее. Он перестал играть. — И ты мне интересна. Очень. Каждая твоя черточка, каждая глупая и милая привычка. Он потянулся через стол. Я замерла, ожидая... не знаю чего. Но его рука в черной перчатке лишь мягко коснулась пряди моих волос, выбившейся из неудачного пучка. Кожа под перчаткой, сквозь тонкую кожу, почувствовала тепло его пальцев. Прикосновение было шокирующе нежным. — Ты не сделала макияж сегодня, — констатировал он, все так же перебирая прядь волос. — Решила, что нет смысла стараться для мафиози? Или ты просто не могла спать? От его прикосновения по коже побежали мурашки. Это было ужасно. И... чертовски приятно. — И то, и другое, — честно выдохнула я, не в силах отвести взгляд от его пальцев на моих волосах. Он тихо рассмеялся, и звук был низким, грудным, заставляющим что-то сжаться внизу живота. — Мне нравится, — прошептал он. — Когда ты не стараешься. Ты и так прекрасна. Как испуганный, но любопытный зверек. Мне нравится этот внутренний конфликт на твоем лице. Страх и азарт. Желание убежать и желание... приблизиться. Он, наконец, убрал руку, и я смогла снова дышать. — Я не дам тебе ответа, Харли, — повторила я, но в голосе уже не было прежней твердости. Он растаял, как сахар в том капучино, что он принес. — Я знаю, — он отпил еще кофе. — Потому что твой ответ — не слова. Он — в том, что ты сидишь здесь и слушаешь меня. В том, что твои щеки горят, а глаза блестят. Не только от страха. Ты уже приняла решение, зайчонок. Ты просто еще не готова себе в этом признаться. Он посмотрел на меня с таким пронзительным пониманием, что стало до слез обидно. Он видел меня насквозь. Видел все мои глупые, противоречивые чувства. — А что, если мое решение — сказать «нет»? — бросила я последний вызов. Он наклонился через стол снова, приблизив свое лицо к моему. Его дыхание снова коснулось моей кожи, пахнущее кофе и опасностью. — Тогда я вежливо попрощаюсь, и ты не хочешь знать, что будет дальше… — прошептал он. Его губы были в сантиметрах от моих. Он помолчал, давая словам впитаться. — И тогда... тогда ты придешь ко мне сама. Не как моя гостья. И это будет уже совсем другая история. Менее... романтичная. Он отстранился, и в его глазах снова появилась та самая хищная игривость. — Но мне бы не хотелось этого. И тебе — тоже. Я смотрела на него, на этого красивого, страшного, невыносимо притягательного мужчину. Он предлагал мне ад. Но какой сладкий, какой манящий это был ад. Он вдруг улыбнулся по-другому — почти по-мальчишески. — Ладно, я пойду. Замучил тебя. Выпей свой сладкий кофе, зайчонок. И подумай. Но помни — я не терпеливый человек. Он поднялся, накинул куртку на плечо. Его взгляд упал на мой нетронутый стаканчик. — И да... это не просто капучино. Там внутри, под крышечкой, кое-что есть. Не волнуйся, не отравленное. Хотя... — он многозначительно усмехнулся, — смотря, что считать ядом. И он ушел. Так же внезапно, как и появился, оставив после себя вихрь противоречивых эмоций и густой шлейф своего аромата. Я сидела, как парализованная, несколько минут. Потом дрожащей рукой подняла стаканчик. Под белой пластиковой крышечкой, аккуратно сложенная, лежала маленькая, изящная визитка. На ней не было ни имени, ни должности. Лишь выгравированный номер телефона. И крошечный, изящный рисунок в углу — бабочка. Дрожащими пальцами я вынула из-под крышки маленький, изящный прямоугольник. «Смотря, что считать ядом.»Его слова эхом отдавались в висках. Он не просто дал мне номер. Это было приглашение в самый опасный танец в моей жизни. Я судорожно, почти слепо, схватила свой телефон. Пальцы сами набрали номер, будто против моей воли. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот вырвется из груди и прилипнет к холодной столешнице. Что я делаю? Черт, что я творю?! Но остановиться было уже невозможно. Адреналин и это странное, пьянящее чувство, которое он во мне разжег, были сильнее голоса разума. Я набрала сообщение. Короткое. Сухое. Играем по его правилам. «Твой кофе остыл. И он не такой сладкий, как ты думаешь.» Отправила. И тут же заледенела от осознания содеянного. Что, если он воспримет это как оскорбление? Как дерзость? Телефон завибрировал в руке почти мгновенно. Ответ пришел так быстро, словно он держал его в руке, ожидая,что я напишу. Я зажмурилась, на секунду боясь посмотреть. Потом заставила себя открыть глаза. Не текст. Фото. Снимок его руки в черной коже перчатки. Он сжимал тот самый бумажный стаканчик, брат-близнец стоящего передо мной. На заднем плане — руль дорогой машины, вид из окна на проплывающие улицы города. Под фото была всего одна строчка. «Все самое интересное прячется под горькой маской. Жду, когда ты осмелишься заглянуть глубже, зайчонок. Жду твоего звонка.» Я откинулась на спинку стула, выдохнув воздух, которого не замечала, что держала. Он не злился. Он... играл. И приглашал меня играть с ним. Медленно, почти механически, поднесла стаканчик к губам и сделала глоток. Капучино и правда, был остывшим. Приторным. Липким. Но в этот момент он казался божественным нектаром. Потому что он… от него. Потому что это мой первый, добровольный шаг в его бездну. Я снова взяла телефон. На этот раз мои пальцы не дрожали. «Может, в следующий раз ты угадаешь с напитком?» Ответ пришел с паузой, более ощутимой. Я представила его усмешку. Он мчится где-то там, по ночному городу, держа руль одной рукой, а в другой – телефон, и предвкушает мою реакцию. "Следующий раз будет тогда, когда ты скажешь мне, чего ты хочешь. Сама. Прямо. Вслух." Он снова расставляет ловушки. Дергает за ниточки, проверяя на прочность. Нет, не на покорность. На готовность… захотеть. Я отпила еще глоток холодного напитка. Потом перезвонила Оливии. Она сняла трубку после первого же гудка, и из трубки послышался взволнованный, почти истеричный поток слов. — Наби! Боже, где ты? Что случилось? Почему ты не брала трубку?! Я чуть не умерла от страха! Он приходил? Я уже собиралась звонить в... — Лив, — мягко прервала я ее. Мой голос звучал странно спокойно, отчужденно. — Все в порядке. Он просто... принес кофе. - На другом конце провода повисло ошеломленное молчание. — Кофе? — наконец выдавила Оливия. — Мафиозный босс, глава «Грешных жнецов», лично принес тебе кофе? Наби, ты в порядке? Он не... не угрожал тебе? — Нет, — я посмотрела на визитку, лежащую на столе. На ту самую бабочку. — Не угрожал. Он... флиртовал? - Еще более долгое молчание. Потом тихий, полный неверия вздох. — О боже. О мой боже. Наби... это же... – Я знаю, – оборвала я ее. – Я знаю, что это. И понятия не имею, что с этим делать. Просто… не вызывай копов, ладно? Я в порядке. Пока. Увидимся. - Я отключилась, не дожидаясь ответа. Аккуратно, с благоговением, как самую ценную реликвию на свете, подняла визитку. Провела пальцем по выгравированным цифрам и ажурным крыльям бабочки. Он был прав. Я уже все решила. Просто… сделала свой первый шаг в его мир. И, черт возьми, от этого одновременно сладко и страшно. Телефон снова ожил. Новое сообщение. "P.S. Твой американо тоже остыл. Закажи новый, зайчонок." Я обернулась к стойке бара. Мой первоначальный стаканчик с американо, нетронутый, одинокий, ждал своей участи. Он видел его. Когда заходил. Он видит… все. Я не стала заказывать новый кофе.  Просто сидела и смотрела на визитку в своей руке, чувствуя, как стены моего старого, безопасного мира рушатся без всякого шума. А на их месте вырастает что-то новое. Темное, опасное и безумно соблазнительное. И где-то в городе мой демон улыбался, зная, что я уже на крючке. И, черт возьми, мне это начинает нравиться.