Когда психолог становится больше, чем просто учитель. (Артон)

Тишина, повисшая в воздухе после крика, подчеркивала лишь прерывистое дыхание учителя и ученика. -Антон, почему ты не можешь рассказать? Ты меня боишься? Или не хочешь вспоминать?  вопрошал Арсений, вглядываясь в потемневшие глаза напротив. Если боль воспоминаний  жэ это одно, с этим можно справиться. Но если страх перед психологом… Тогда остаётся лишь копить крупицы доверия и ждать, ждать, пока сам не откроется. Антон молчал, словно язык примёрз к гортани. -Шастун, только честно, боишься? Арсений Сергеевич настоял, вкладывая в вопрос всю теплоту, на которую был способен. -Нет… Просто больно вспоминать.прошептал младший, теребя кольца на пальцах. Взгляд опущен – первый признак лжи, промелькнуло в голове у Попова. -Хорошо. Тогда скажи… где они тебя били? Сеня задал вопрос, стараясь сохранить ровный тон. Юноша судорожно сглотнул. -Я уже не помню…  Голос дрожал, выдавая его с головой. Арсений отвернулся, сделав несколько шагов к окну. В зелёных глазах плескалось сложное переплетение чувств. Внезапно он резко обернулся и замахнулся рукой, словно намереваясь почесать затылок. Хрупкое тело Антона отреагировало мгновенно, словно его ударило током. Руки, предательски дрожа, взметнулись, закрывая лицо. Психолог замер, словно окаменев. -Всё-таки боишься… Арсений Сергеевич медленно засунул руки в карманы, а взгляд его стал тяжелым, словно небо перед грозой. Зачем врать? Не ждал же он, что первый встречный выложит всю подноготную. -Не то чтобы боюсь, просто не доверяю, глухо произнёс Шастун, облокачиваясь на подлокотник кресла. -Нет, Антош, ты именно боишься и не доверяешь. Это видно, Нервный голос, теребишь что-то в руках, избегаешь взгляда и стараешься держаться от меня подальше, – объяснил учитель. Ученик застыл, не шелохнувшись. Это была правда. Он побаивался своего  учителя, тем более в роли психолога. -Даже если так, вы меня как Кабуто отпустите? пожал плечами Антон. -Вот тут ты прав. Я тебя никуда не отпущу.  В этот момент в дверь постучали. -Входите!  откликнулся попов. Дверная ручка повернулась, и на пороге появилась Снежана Сергеевна, учительница по ИЗО, как её за глаза называла вся школа. За руку она держала , младшего брата шаста. -Арсений Сергеевич! Поговорите с Глебом, а то он совсем оборзел, хамит!  Она буквально затащила мальчишку в класс. -Эй! Снежана Сергеевна, вас что, давно на… Зеленые глаза брата заметили ребенка рядом. -… фиг не посылали? Вы что, моего брата трогаете?!  возмутился Антон. -Антон! одернул его Арсений Сергеевич. -Не Антон! За брата и сиги стреляю в упор! выпалил тоха, подхватывая Глеба на руки. Девятиклассник Шастун, защищающий брата  зрелище то ещё. -ШАСТУН! в один голос возмутились присутствующие. -Не Шастун! Меня можете трогать как угодно: хоть избить до крови, хоть в окно выбросить, но Глеба не трогать!Антон нежно прижимал маленькое тельце к себе. -не говори ерунды! рыкнул Попов, но был перебит учительницей ИЗО -Вы братья? А фамилии…  озадаченно протянула брюнетка. -А это уже не вашего ума дело, Снежана Сергеевна. Зачем вы Глеба силой тащите? Я уже который раз говорю, что у меня есть свои ноги, да и у Глеба тоже. В чем проблема?  возмущался кудрявый. -Потому что Шастун, он мне хамит! Снежана Сергеевна грозно ткнула в него пальцем. -Что ты ей сказал? Старший брат взглянул в карие глаза Глеба. -Я сказал, что ее макияж страшен, как моя жизнь,  буркнул Глеб. Ученик перевел взгляд с разгневанной учительницы обратно на брата. -Знаешь, тут я с тобой согласен. Весь в брата!  Антон потрепал его короткие волосы. Учительница побагровела от злости. Арсений Сергеевич устало вздохнул, понимая, что ситуация выходит из-под контроля. -Снежана Сергеевна, оставьте Глеба. Я поговорю с ним. сказал он, стараясь сохранять спокойствие. Женщина недовольно поджала губы, но послушалась и вышла из кабинета, громко хлопнув дверью. Кудрявый осторожно опустил Глеба на пол, продолжая смотреть на него с беспокойством. -Глеб, ну зачем ты так? Нельзя хамить учителям, даже если тебе что-то не нравится, мягко упрекнул он брата. Самый младший насупился и отвернулся, показывая, что не намерен извиняться. Арсений Сергеевич наблюдал за этой сценой с интересом. Он видел, как Антон, несмотря на собственные проблемы, заботится о младшем брате и пытается его воспитывать. В этот момент он почувствовал прилив уважения к этому сложному и противоречивому подростку. -Антоша, оставь его,Я сам поговорю с Глебом, предложил он. Шаст колебался, но все же согласился. Он знал, что учитель сможет найти подход к Глебу. -Только не кричите на него, пожалуйста, попросил он, прежде чем выйти из кабинета, оставив учителя и перво классика наедине. Арсений  кивнул в ответ, понимая, насколько важен для Антона этот маленький сорванец. классе стояла тишина, нарушаемая лишь тихим дыханием Глеба. Арсений Сергеевич присел на корточки, чтобы оказаться с мальчиком на одном уровне. -Глеб, расскажи мне, почему ты так сказал Снежане Сергеевне? мягко спросил он, стараясь установить контакт с упрямым ребенком. Брюнетик молчал, ковыряя носком ботинка пол. Попов терпеливо ждал, не оказывая давления. Он знал, что с детьми нужно уметь ждать, давая им время собраться с мыслями. -Она страшная, буркнул наконец Глеб, не поднимая глаз.  -И злая,Все время кричит. Арсений Сергеевич кивнул, показывая, что услышал его. -Я понимаю. Но даже если тебе кто-то не нравится, нельзя ему грубить. Есть другие способы выразить свои чувства. Например, можно сказать, что тебе не нравится её тон, или что ты не понимаешь, что она объясняет. Глеб задумался. Было видно, как он старается понять слова взрослого. -А если она все равно кричит?тихо спросил он. Арсений Сергеевич улыбнулся. -Тогда можно попросить её говорить потише. Или попросить помощи у кого-то другого. Например, у Антона. Или у меня. Мы всегда поможем. Он легонько потрепал Глеба по волосам. -Ты же умный мальчик, Глеб. Ты обязательно найдешь правильное решение. Ученик поднял глаза, и в его взгляде мелькнула надежда. -Правда поможете? тихо спросил он, словно не веря своему счастью. Арсений Сергеевич утвердительно кивнул.  -Конечно. Мы всегда будем на твоей стороне. Но и ты должен стараться вести себя хорошо и уважать других. В этот момент дверь тихонько приоткрылась, и в щель просунулась кудрявая голова. Антон, убедившись, что все в порядке, незаметно исчез. Сеня заметил это и тепло улыбнулся про себя. Этот сложный, ранимый мальчик действительно заслуживает лучшего. Разговор с Глебом занял не больше десяти минут, но Арсений Сергеевич почувствовал, что смог достучаться до сердца этого маленького бунтаря. Он объяснил ему, как важно контролировать свои эмоции и искать компромиссы в конфликтных ситуациях. Младший внимательно слушал и задавал вопросы, показывая, что искренне хочет измениться. Когда шастун вернулся в класс, он увидел совершенно иную картину. Глеб сидел рядом с Арсением Сергеевичем и увлеченно что-то рассказывал, активно жестикулируя руками. На лице Глеба играла улыбка, а в глазах светился интерес. Антон облегченно вздохнул и незаметно прислонился к стене, наблюдая за ними. Арсений Сергеевич заметил его и подмигнул, показывая, что все в порядке. Он встал и подошёл к Антону, оставив Глеба рассматривать какую-то книгу на столе. -Он хороший мальчик, просто немного запутался. Но я думаю, что мы сможем ему помочь,тихо сказал Арсений Сергеевич. Антон кивнул в ответ, чувствуя благодарность к учителю. "Спасибо вам" прошептал он. Арсений Сергеевич улыбнулся и ободряюще потрепал его по плечу. -Все будет хорошо, тош  Просто поверь в это... *** -Ладно тош,отведи брата домой и возрощайся сюда.подписовал старший уже какие-то бумажки. -Зачем?не понимающи спрашивал кудрявый. -Тоша!мы ещё поговорим о твоём провидением и домашние задание сделаем,так что давай ноги в руки и в темпе вальса.сложил лапы на столе брюнет старший и начал смотреть он на двоих. -А если не приду?предположил ученик. -увидишь... Уже холодно сказал психолог.его бархатный голос добивал до мурашек,а сердце остановилась на мили секунды. -хорошо приду...дальше был громкий хлопок в дверь. Попов остался один в кабинете. В квартире сквозила ледяная пустота. Родители, словно перелетные птицы, снова упорхнули в беспросветный загул – ничего нового. В залитую бледным светом комнату вошли двое парней. Старший, Антон, тут же принялся хлопотать над младшим братом. -Так, боец, сейчас мы тебя накормим, и я мигом к Арсению Сергеевичу,  проговорил он, вешая детскую курточку на шатающуюся вешалку. -Хорошо…грустно отозвался Глеб. -Эй, ты чего?  Антон присел на корточки, чтобы оказаться с Глебом на одном уровне. -А вдруг ты не вернешься? Или мама опять тебя отругает? -Глеб, никто меня ругать не будет, и уж тем более, я сегодня же вернусь.  Он нежно коснулся губами гладкого лба брата. Договорились? В ответ лишь тихий кивок. Дальше хрупкие руки, словно из мрамора выточенные, испещренные синими венками, принялись накладывать макароны и наливать чай. Когда первоклассник поел, Антон, накинув на плечи выцветшее худи, сорвался с места и побежал обратно в школу. В руке – уже третья сигарета, он решил добраться до школы пешком. Дым терпко обжигал горло, оставляя горький привкус на языке. -Эх…  Антон понимал, что ему крышка. Только вопрос… Какая? Может, просто отругают? А может, ударят, а лучше – скомкают, как ненужный лист бумаги, и выбросят в мусорную корзину у себя под столом. Но это вряд ли. Спустя долгие раздумья, он все-таки доковылял до школы. Ведь не хотел проверять слова старшего. -О! Шастун! Что ты делаешь в школе позже двенадцати? На тебя это не похоже! пошутил физрук. -Павел Сергеевич! закатил глаза Антон. -А что Павел Сергеевич? Ты обычно в двенадцать сваливаешь, а тут три часа, и ты в школе. Удивленно захлопал глазами Паша. -Ну вот так. Пожал плечами младший и направился в кабинет психолога. "Тук-тук". -Входите! крикнул Арсений. Дверь медленно, со скрипом, отворилась. В узкой щели показался взъерошенный девятиклассник. -О, Тоша, все-таки пришел!  Брюнет поднялся со стула и жестом указал на обшарпанный диванчик. Парень кивнул в знак согласия и опустился на зеленую поверхность. Брови его взлетели вверх. Арсений Сергеевич повернул серебряный ключ в замке. -Вы что? не понимающе спросил Антон. -Чтобы ты был уверен, что я закрыл дверь. Учусь на своих ошибках,  усмехнулся старший. -Хорошо....с нервной улыбкой кивнул Антон. -Так, ну начнем с начала,  Арсений закинул ключ от двери в тумбочку и захлопнул ее с громким стуком. В горле у Антона образовался невидимый ком, который никак не хотел проваливаться в пустой желудок. -И скажи мне, пожалуйста, Антон, что за поведение было у директора? Психолог сел напротив и вперил в него изучающий взгляд. Зеленые глаза забегали из стороны в сторону, а руки предательски задрожали. -А что не так? -Что не так? Ты нахамил учителю… Объясни, пожалуйста. -Холодный голос Арсения напоминал ледяной ветер с температурой минус сорок. -Он первый начал…  пробормотал Антон куда-то в пустоту. -Тош, так не пойдет, расскажи, с чего все началось,  Арсений взмахнул рукой, призывая к откровенности. -Эх, мы начали писать контрольную работу по русскому языку, я сразу понял, что ни хрена не знаю, вот и сидел с чистым листочком, хотел уже идти на собрание, но Ху… Его взгляд встретил напряженный взгляд старшего. -Луна там плавала, он начал задавать вопросы, объяснил Антон только начало. -Что за вопросы? -По типу, почему я все время сдаю пустые листы, ну, я ответил: "Русский – это разной язык, а родных не с дают". Вот он и разозлился… Учитель вздохнул и потер переносицу. -Тош, пойми, нельзя так говорить с учителями, да и вообще со старшими, да и, кого я обманываю, ни с кем нельзя так общаться. У этого много последствий, нельзя выйти сухим из воды. Вот теперь мне сказали следить за тобой, а я думаю, тебе это не в радость, начал раскладывать все по полочкам Арсений. -И вы меня даже ругать не будете, просто объясните?  захлопал глазами Антон. -А с чего ты взял, что я буду тебя ругать? снова зашёл со своей коронной фразой Арсений. -Ну, по вашему взгляду в кабинете директора, вы готовы были меня испепелить в пепел. -Спустя все это время разговора коленка ученика перестала дрожать. -Тоша, поверь, ты не знаешь, когда я зол. Там я бесился и думал, как тебе объяснить, но такими темпами ты скоро узнаешь, сказал Арсений. -Это угроза?  искоса спросил Антон. -Нет, предупреждаю, махнул рукой Арсений и продолжил -А теперь, Тош, нужно сделать уроки. -Ну нет! Я не буду делать уроки!.. *** В кабинете било ключом. Обстановка загибалась все больше и больше.даже лишена все больше накалялись, но крик Антона её испортил. -Да я не чего не понимаю!  психовал Шастун. -Читай задачу.сохранял спокойствие Арсений. Антон в который раз пробежал глазами по строчкам, но буквы плясали перед глазами, складываясь в бессмысленный набор символов. Он чувствовал, как внутри поднимается раздражение, подступая к горлу тошнотворной волной. Арсений, сидящий напротив, казался воплощением дзен-буддизма, его лицо оставалось невозмутимым, несмотря на бурю эмоций, бушевавшую в Антоне. -Ну, вот смотри, наконец вздохнул Арсений, придвигаясь ближе. -У нас есть переменная "А", которая равна… Антон отвернулся, не в силах выносить этот методичный тон, эту уверенность в собственной правоте. Ему хотелось вскочить, разнести все вокруг, лишь бы избавиться от этого чувства беспомощности. Он чувствовал себя идиотом, тупицей, неспособным понять элементарные вещи. -Я не могу! выкрикнул он, вскакивая с места. -Не могу я это больше! Арсений молча смотрел на него, и в этом взгляде Антон уловил не осуждение, а скорее сочувствие. Он вдруг осознал, что Арсению тоже нелегко, что он тратит свое время и силы, пытаясь ему помочь. И от этого осознания стало еще хуже. -Сядь. тихо произнес Арсений, голос его оставался ровным, словно гладь застывшего озера. -Сядь, и давай попробуем еще раз. Ученик, словно загнанный зверь, тяжело опустился на стул. Он чувствовал себя выжатым, как лимон, чья кислая горечь осталась лишь привкусом на языке. Смотреть в глаза учителя было мучительно стыдно, но и отвести взгляд он не мог, словно завороженный. В спокойной глубине этих глаз Антон отчаянно искал хоть проблеск понимания, искру сочувствия. -Хорошо...продолжил Попов, в голосе его прорезались мягкие нотки рассвета. -Забудем про эту упрямую переменную "А". Представь, что у тебя есть три яблока… Антон поморщился, словно от зубной боли. Яблоки сейчас казались издевкой, символом его непроходимой тупости. Но Арсений Сергеевич терпеливо ждал, как садовник ждет ростка из семени. Парень, собрав волю в дрожащий кулак, попытался сосредоточиться. Он представил себе три румяных, наливных яблока, источающих сладкий аромат, лежащих на потертом столе. -А потом тебе дали еще два,  продолжал Сеня, словно плел нить повествования. -Сколько у тебя яблок всего? В кудрявой голове Антона будто что-то щелкнуло, словно замок открылся. Он удивленно посмотрел на Арсения, словно впервые увидел его по-настоящему. В глазах учителя не было ни тени насмешки, ни капли превосходства, лишь искренняя, неподдельная надежда. И тоха вдруг понял, что не все потеряно, что он еще способен понять, что он не безнадежен, как ему казалось. -Пять, тихо ответил он, и в голосе его впервые за долгое время прозвучала робкая, но уверенность. Психолог едва заметно кивнул, но для шаста этот кивок прозвучал как гром аплодисментов, как победный марш. Он почувствовал, как напряжение, словно каменная плита, сковывавшее его плечи, немного ослабло, позволяя вдохнуть полной грудью. "Вот и отлично уже что-то получается" подумал он. -А теперь. Арсений слегка сменил позу, словно переходя к следующей главе.  -Представь, что у тебя есть пять яблок, и ты должен разделить их поровну между двумя друзьями. Что ты сделаешь? Антон нахмурился, словно решал сложную головоломку. Делить яблоки казалось сложнее, чем просто их считать. В голове тут же зароились обрывки формул, какие-то непонятные уравнения, словно назойливые мухи, но он отбросил их, решив действовать проще, интуитивно. Он представил, как берет в руки острый нож и разрезает одно из яблок пополам, видя, как сок стекает по лезвию. -Одно яблоко разрежу пополам, -неуверенно произнес Антон, словно боялся ошибиться.  -Тогда каждому достанется по два с половиной яблока. Арсений улыбнулся. На этот раз улыбка была искренней, теплой, как лучи солнца, пробивающиеся сквозь тучи.  -Правильно, тош. Ты понял принцип. Видишь, не так уж это и сложно. Главное – не бояться и не зацикливаться на сложных формулах. Иногда решение лежит на поверхности, ждет, чтобы его заметили...