Когда психолог становится больше, чем просто учитель. (Артон)

Белые наушники, словно два маленьких маяка, торчали из ушей Антона. Любимый серый капюшон надёжно укрывал голову. Шастун, волоча ноги, плелся к своему любимому кафе "чудо", а в голове назойливо крутилась мысль о собственной глупости, о том, как легко он повелся на обман, его просто объявили вокруг пальца,как дурака.Он листал эти мысли, как бесконечную ленту в Instagram-е. Наконец, впереди показался чёрный ларек.с большой белой надписью сверху "чудо". -О! Снова вы! Добро пожаловать!  просияла девушка в белоснежном фартуке и названием заведением, прям на груди. одаривая его белозубой улыбкой. -Добрый, отозвался Шаст, натянуто улыбаясь в ответ. -Что будете заказывать? — Екатерина, как значилось на её бейджике, что-то усердно тыкала в планшете. -Можно мне зелёный чай?  задумчиво проговорил Антон, и его зелёные глаза на мгновение потускнели. -Может, что-нибудь ещё? Могу посоветовать эклер, — облизнулась Екатерина. -Нет, спасибо.кивнул кудрявый, забирая из рук девушки горячий чай. -С вас сто тридцать два рубля. На маленьком экране высветился QR-код. Антон быстро приложил карту, и чек, словно ковёр-самолёт из Алодина, медленно полетел  наружу, главаря всю информацию. -Спасибо… Он подошёл к чистому столику у окна и начал неспешно потягивать чай. Антон почти не ел. Он привык себя ограничивать. Почти всю жизнь этому учился. Майя наказывала его за любую провинность в том числе и отец: не приготовил ужин, не помыл посуду, не вымыл пол, получил двойку, не погулял с Глебом, не купил алкоголь, съел что-то "не заслуженно". Наказанием было: без ужина, без завтрака или без обеда. А поскольку парень часто косячил, мог не есть и два дня, а то и больше… -На, съешь... На стол приземлилось белое пирожное с кокосом. Перед Антоном стоял психолог? -Что вы опять здесь делаете?  выдохнул младший. -А ты что, опять агрессивность проявляешь?- вопросом на вопрос ответил Арсений. -Арсений Сергеевич, мне вас опять на хуй послать?  устало взглянул на него ученик. -Антон, матерись поменьше, а во-вторых, я извиниться пришёл, — учитель присел рядом. У Шастуна от удивления чуть челюсть не отвисла. -Что ты так удивляешься? Я ведь и правда был не прав. Не надо было врать, а тем более давить на тебя, — Арсений смотрел куда-то вдаль, а тоша всё ещё сидел с открытым ртом. Арсений Сергеевич повернул голову и увидел слегка покрасневшего парня.кудрявая Чёлка предательски упала на лоб, а глаза блестели. -Хах, рот прикрой, а то муха залетит, Арсений двумя пальцами приподнял подбородок собеседника и нежно прикрыл ему рот. -Это тебе в честь извинений, он подвинул белую тарелку с пирожным к младшему. -Не надо, сколько стоит? — Антон уже полез за кожаным кошельком, но рука преподавателя остановила его. -Тош, я не возьму деньги. Сеня поднялся и, махнув рукой на прощание, ушёл. Ученик остался сидеть в полном шоке. -И что это было?  пробормотал он сам себе. Но от мыслей его отвлекла та самая девушка. -Здравствуйте ещё раз, а скажите… — Екатерина запнулась, было видно, что она стесняется и нервничает. -Вы знакомы с тем брюнетом?  наконец выпалила она.шаст чуть не подавился чаем. — Простите, знаю, вопрос неожиданный, — она протянула посетителю салфетку. Шастун кивнул и вытер рот белой бумажной тряпочкой. -Да, знаком, коротко ответил он. Девушка лишь кивнула. -А можете вы мне дадите его номер? тихо спросила она. -А...Понравился?с шипперской улыбкой поинтересовался ученик. Она лишь кивнула. -Екатерина, простите, но у меня нет его номера, огорчил её Шаст. -В смысле? А кто он вам? — не понимала Катюха. -Типо психолог, пояснил кудрявый. -Понятно, но всё равно спасибо, хорошего вечера,  грустно попрощалась работница кафе и вернулась к кассе. Кудрявый лишь пожал плечами и взял вилочку. -Ну, попробуем прокомментировал он своё действие и отломил мягкий кусочек. Кокосовое чудо отправилось в рот, и нежный вкус с тонкими нотками кокоса начал таять на языке, а глаза Антона закатились от удовольствия. -Ммм…только и смог промычать Шаст. Спустя десять минут Антон всё доел и допил. Его желудок был набит до отказа, даже чуть больше. С трудом поднявшись, он попрощался и пошёл домой. Всю дорогу.шел, слегка покачиваясь, словно переполненный сосуд, стараясь не расплескать это странное, новое ощущение сытости и… нежности? Нет, нежности точно не было. Просто сытость. И недоумение. Зачем Арсений Сергеевич извинялся? Зачем пирожное купил? И эта Катюха… "Понравился?" Да кому нужен этот вечно серьезный,красивый брюнет с прекрасными голубыми глазами Арсений? Хотя… когда он подбородок приподнял, было как-то… тепло. Дома было тихо и темно. Глеб, наверное, у Майи в комнате. Антон нащупал выключатель, и тусклый свет лампочки озарил убогую комнатушку. Хотелось поскорее залезть под тёплое одеяло и забыться. Но в голове снова всплыло лицо попова, его прекрасные  глаза, искренняя растерянность и… забота? Антон замотал своей кудрявой головой. Все это бред. Ему просто показалось. Он разделся и, не умываясь, плюхнулся на кровать. Телефон завибрировал. Сообщение от неизвестного номера. "Привет, это Катя из кафе. Если вдруг этот психолог появится, скажи, что я его ищу, пожалуйста". Антон ухмыльнулся. Вот же ж… А он говорил, никому не нужен, вопрос,а откуда у неё его номер? Ладно не суть, может в VK нашла,или в Instagram-е, не знаю. "Обязательно передам".сарказмом ответил кудрявый. Уже засыпая, он вдруг подумал, что завтра нужно обязательно поблагодарить Арсения за пирожное. И спросить, зачем он это сделал. А может, и не надо спрашивать? Просто сказать спасибо. И всё? Лежачий перевернулся на другой бок и крепко заснул, впервые за долгое время с чувством приятной наполненности в животе и легкой, необъяснимой надежды в сердце... *** Антон застыл за кухонным столом, словно изваяние, а в ушах звенела ядовитая перебранка родителей. -Андрей! Да он весь в тебя! -визжала мать, и у отца дернулась губа, словно от удара током. "Как ты смеешь! — Его тяжелая ладонь обрушилась на нежную кожу материнского лица. Она вскрикнула, схватилась за пылающее место и рухнула на колени, как подкошенная. -Не смей меня оскорблять! — взревел отец, словно раненый зверь. -Тося, а почему мама плачет? -Глеб, сосредоточенно доедая свою кашу, смотрел на брата ясными, невинными глазами. -Она не плачет, она так… Смеется, — импровизировал Антон, судорожно пытаясь удержать хрупкий мир, хотя бы для младшего. -А почему ты не ешь?  допытывался Глеб. -Просто не хочу. — Антон скрестил руки на столе, пряча дрожь. На самом деле, он умирал от голода, но был наказан за вчерашнее опоздание. -Понятно… — Глеб помрачнел. -Эй, ты чего? Антон приподнял его маленький подбородок и заглянул в карие глаза. -Я не хочу есть, слишком громко, признался Глеб. -Сейчас я попрошу их быть потише. — Антон нежно погладил короткие волосы брата и вышел в коридор, словно на поле боя. Майя лежала на полу, словно поверженное знамя, ее слезы омывали алое платье, а отец стоял над ней, как грозовая туча, размахивая пальцем и изрыгая невнятные угрозы. Дверь кухни затворилась, и Антон заговорил, понизив голос до громкого шепота, словно боясь спугнуть тишину: -Я все понимаю, вам на меня плевать! Но подумайте о Глебе, из-за вашей ругани он сейчас есть не хочет! Оба родителя обернулись, словно их окликнули из преисподней. -Ты как смеешь! взревел Андрей, и кулак со свистом обрушился на лицо сына. Мать, увидев это, снова забилась в истерике. -Доволен? Или теперь пойдешь объяснять Глебу, что это такое? — выпалил Антон, стараясь не выдать боли. -Сам справишься, а это…Он посмотрел на свои сжатые в кулак пальцы, и резкий удар снова пришелся в то же место. -Для профилактики. Антон едва не рухнул на пол, как мать, но держался из последних сил, назло этому чудовищу. -Или убирайся отсюда, или еще хочешь? прорычал отец. -Прошу! Антон даже подставил свое лицо, словно предлагая себя в жертву. Отец опешил от такой наглости. -Щенок! Он снова замахнулся, но удар пришелся в живот. Антона скрутило от боли, ноги стали ватными, но он продолжал стоять. -Все, иди! Мне противно на тебя смотреть, тем более пачкать нежные руки.  Отец отвернулся к матери и продолжил ее оскорблять, обвиняя в том, что она вырастила такого никчемного сына. Антон, шатаясь, добрался до ванной комнаты. Все в плесени, как всегда… Овальное зеркало отражало: растрепанные волосы, потухшие, усталые глаза, на скуле расцветал багровый синяк. Он приподнял футболку, и увидел, что живот тоже полыхает синевой. -За что мне это? — прошептал он, глядя прямо в свое отражение, словно ища ответ в глубине глаз. -Так, соберись, там Глеб, он один, а вдруг… В голову полезли нехорошие мысли. Иссушенные тощие ноги понесли его обратно на кухню. Брат сидел и доедал последнюю ложку манной каши. -Ой, Тось, а что с тобой? — Глеб смотрел на Антона, его карие глаза были полны тревоги. -А что со мной? — притворно удивился Антон. -Ну, на щеке? — Глеб коснулся своей маленькой ладошкой опухшей щеки брата. -Это… Да так, я по дороге ударился. — Антон отмахнулся, пытаясь скрыть боль. -Тося! Нужно быть аккуратнее! — наставительно произнес Глеб. -Обещаю, буду аккуратнее. — Антон взял мальчика на руки и поцеловал в щеку. — Тош, а можешь сходить со мной на родительское собрание? — Глеб теребил серую футболку Антона. -А что не так? — спросил Антон. -Мама будет ругаться… -С чего ты взял? — Антон закатил глаза. -Потому что у меня тройка по прописям. — Глеб уставился в стену. -У вас в первом классе оценки? — удивленно спросил Антон. Глеб кивнул. -Ладно, схожу, а когда? — согласился Антон, обнимая брата. -Сегодня в час. -А мама или папа знают? — Мальчик отрицательно покачал головой. -Ну хорошо, приду я на твое собрание, а сейчас в школу! — Антон поставил первоклассника на пол, и тот быстро убежал в комнату, а за ним и Антон. Слава Богу, родители ушли в спальню… -Так, Глеб, я зайду на собрание, обещаю, — говорил Антон, поправляя рубашку брату. -Угу, — ответил Глеб, не отрывая взгляда от пола. -Ну все, давай, я пошел к себе на урок. — Антон помахал рукой и направился на второй этаж, где его ждал русский язык… Он прошел к своей любимой парте, бросил рюкзак на стул и достал ручку, учебник и тетрадь. Ой, наш Антоша не опоздал… ехидно протянула Ирка Кузнецова. -Ой, Ир, заткнись! — грубо ответил Антон и сел на место. В этот момент в класс вошёл учитель. -Шастун! Лучше бы так русский знал! — сказал учитель и швырнул какие-то бумаги на стол. — А сейчас мы пишем проверочную работу, чтобы проверить, что вы помните за лето. Учитель начал раздавать двойные листочки. После этого его длинные ноги понесли его к компьютеру, и он включил задание. Зеленые глаза Антона пробежались по нему, и он сразу же поднял руку. -Ну чего тебе, Шастун! — закатил глаза учитель. -Мне сразу два, я лучше посплю. — Антон встал из-за парты и положил чистый лист на стол учителя. Антон, ну скажи, почему ты снова не сдал русский, даже не попытался, а просто принес пустой лист? — недоуменно спросил учитель. -Ну… Русский язык — это родной язык, — кратко ответил Антон. -А продолжение будет? — учитель саркастически приложил руку ко лбу. Антон кивнул и продолжил: -А родных не сдают. Класс взорвался смехом, не удержался и сам Антон. -ШАСТУН! БЫСТРО К ДИРЕКТОРУ! заорал учитель. -Да что я опять сделал? — Антон начал собирать вещи обратно в рюкзак. Учитель даже не знал, что ответить. -БЫСТРО! — уже весь красный от злости, кричал учитель. Он схватил Антона за капюшон и потащил к выходу. -Сейчас я все про тебя расскажу, — угрожающе говорил учитель. -Да отпустите! У меня что, ног нет?! — Антон едва вырвался из хватки. В этот момент они уже стояли у двери директора. Учитель постучал по дереву и без разрешения ворвался в кабинет. -САН САНЫЧ, Я УЖЕ НЕ МОГУ! — кричал преподаватель, держа Антона за локоть. Похоже, в кабинете шло совещание, потому что за столом сидели четверо: Александр Александрович, Павел Алексеевич, Алла Васильевна и Арсений Сергеевич! -Борис Сергеевич, у нас совещание, — показал директор на дверь, намекая, что он не вовремя. -Да мне все равно! Я больше так не могу! — продолжал кричать учитель прямо в ухо Антону. -Да не орите мне в ухо, — Антон пытался оттолкнуть его. -Антон… — сказал директор, жестом призывая его к спокойствию. -Давайте по порядку, что и где? — Пока учитель рассказывал свою версию, Антон заметил пристальный взгляд психолога. Его голубые глаза потемнели, а веки были чуть прищуреный. -Я больше не могу! Он мне хамит! Пишет все проверочные на два! Еще и огрызается! — изложил свою позицию Борис. -Ну что, Антон, а твоя версия? — устало обратился директор к парню. -Я сдал пустой листочек, учитель спросил, почему я сдаю на неуд. Ну я и ответил, вот он и взбесился, начал тащить меня к вам за капюшон, я сказал, что сам пойду, а он схватил меня за локоть, а дальше вы сами знаете… — выпалил Антон. -Что ты ему сказал? — снова обратился директор к парню. -Русский язык — это родной язык, а родных не сдают, — легко, как ветер, повторил Антон. У Павла расплылась улыбка, а директор даже тихонько засмеялся, Арсений же не проронил и тени улыбки. -Ну, Борис, он же прав! — не удержался Павел. -Но все равно, Антон, тебе не надоело ко мне днями ходить? Что тебе на жопе ровно не сидится? — решил спросить по-мужски директор. Антон лишь пожал плечами. -И что мне с тобой делать? — Сан Саныч сложил руки на груди. -Понять, простить и отпустить с миром и покоем, — с рукой на сердце произнес Антон. -Эх, если бы ты после не возвращался обратно в этот кабинет, я бы отпустил… — вздохнул директор, а затем громко объявил: — О! Придумал! Теперь за тобой будет присматривать Арсений Сергеевич, там по мелочам: проследить, чтобы домашку сделал, чтобы на всех уроках был, двойки помогать исправлять и чтобы учителям не хамил У Арсения даже глаза загорелись. -Знаешь, Саш, а я и не против, — с каменным лицом сказал брюнет. -Э-э-э! А меня спросить!? — Антон начал вырываться. -Шастун, ну не наглей, ты у меня так часто, что у меня это уже привычка, сначала встретить тебя, а потом идти обедать, — объяснил директор. -Ну что я могу сказать, тогда, зайди ко мне после уроков, — уже с улыбкой сказал психолог. -Да пошли вы все! — Антон вырвался и, громко хлопнув дверью, ушел… *** После алгебры Антон спустился на первый этаж, к начальной школе. Там его уже ждал Глеб. -Тося! Ты пришел! – младший бросился на шею старшему брату. -Я же обещал, – улыбнулся Антон, легонько коснувшись пальцем маленького носика. -Тогда идем смотреть твои секреты! Медленными шагами они вошли в класс. Парты казались игрушечными, миниатюрными. Антону, ростом в 175 сантиметров, они едва доставали до колена – совсем не для дяди Степы! -За какой партой сидишь? – спросил Антон, держа Глеба на руках. -За последней, – Глеб ткнул пальчиком в шестую парту третьего ряда. -Весь в брата,пробормотал Антон, пробираясь через толпу взрослых. Родители недоуменно провожали взглядом юного «папашу» с ребенком на руках. В их головах рождались самые невероятные домыслы. Длинные ноги Антона неуклюже уместились за крошечной партой, упираясь коленями в деревянную перекладину. Рядом сидел Глеб, для которого даже эта парта казалась великоватой. -О! Антоша, привет! – обернулась девушка с пятой парты. Это была Анна Степанова, мама Иры. -Здравствуйте, тетя Аня. А вы что тут делаете? – удивился Антон. -Да вот, к Ксюшеньке на собрание пришла. А ты чего? – ответила блондинка. -А я к Глебу. Мама не смогла, попросила меня, – вежливо пояснил Антон. -Так у тебя сейчас урок! – вспомнила Кузнецова. -Мама с папой на работе, а на собрание кому-то надо ходить, -с наигранной улыбкой ответил Антон. -Ну понимаю, понимаю… В этот момент в кабинет вошел ОН. Зеленые глаза обвели взглядом помещение и замерли… АРСЕНИЙ?! Низкий, бархатный голос сразу же заполнил все пространство. –Здравствуйте. Как вы знаете, Нина Сергеевна сегодня не смогла присутствовать на собрании, поэтому я ее заменю. Меня зовут Арсений Сергеевич, я учитель обществознания и школьный психолог. Представившись, Арсений окинул взглядом кабинет, и его взгляд невольно упал на кудрявую макушку. Тоша? – пронеслось в его голове. -Блин… – Антон сильнее закутался в рукава толстовки. –Тося, ты меня ругать не будешь? – тихо спросил Глеб. –Солнце, конечно, нет… – Антон нежно погладил брата по волосам. –Ладно, начнем. Первое – нужно сдать деньги на экскурсию в Эрмитаж, по тысяче рублей с человека. Кто не пойдет поднимите руку. Двое человек подняли руки. Это были мама Иры и какой-то мужчина в кепке. -Хорошо, ваши фамилии? – Арсений достал блокнот и что-то записал. –Кузнецова, ответила женщина. Арсений кивнул и сделал пометку. –Ласточкин, кратко отозвался мужской голос. -Хорошо, жду деньги сегодня на счет Нины Сергеевны. А мы продолжим. Арсений принялся что-то писать на отдельном листе, а затем, расхаживая по классу, продолжил: – Насчет успеваемости: у Иванова Глеба тройка по прописям, у Васильева – тройка по математике, у Кузнецовой – тройка по ИЗО, а у Степанова – двойка по музыке. У всех остальных все хорошо. Руку поднял Антон. Арсений был настолько ошеломлен, что Антон даже не пытался скрыться. -Тоша, есть вопросы? – Все вокруг затихли, и голос Антона разорвал эту тишину. -Арсений Сергеевич, у меня вопрос: как первоклассники могут получать оценки, да еще и в первый день учебы? – не стесняясь, спросил Антон. Учитель ответил, стоя почти вплотную к нему. -Антон, честно говоря, я тоже удивлен. Хотел бы ответить на твой вопрос, но не знаю ответа. На последнюю парту прилетел сложенный листок с какой-то надписью. -Есть еще вопросы? – Арсений продолжил ходить по классу. Антон молча сел обратно и развернул листок. На нем было нацарапано: «Останься после родительского собрания». Антон судорожно сглотнул. Дальше собрание шло своим чередом, но только не для Антона. Каждая минута тянулась мучительно медленно. -Ну, на этом, я думаю, все! Все свободны! – Родители начали собираться и уходить, держа детей за руки. Но когда Антон взял Глеба на руки, голубые глаза Арсения пристально впились ему в душу. -Шастун, сейчас мы пойдем в мой кабинет, и без вопросов и комментариев. Глеб, обнимая брата за шею, смотрел на происходящее с полным непониманием. -А как же брат? – спросил Антон, целуя Глеба в щеку. -Брат? – переспросил Арсений, словно не расслышал. -Ну да. А вы о чем подумали? -Да так, ни о чем, – мягко ответил Арсений. -Ну хорошо, – спокойно согласился Антон, и они направились на второй этаж, в кабинет психолога. Антон крепче прижал Глеба к себе, стараясь скрыть свою тревогу за показным спокойствием. В голове пульсировала одна мысль: "Что будет дальше?". Арсений жестом предложил Антону сесть, а сам обошел стол и присел напротив. Глеб, все еще не понимая, что происходит, уткнулся лицом в плечо брата. Тишина в кабинете давила. Наконец, Арсений откашлялся и начал говорить. -Антон, я, конечно, рад тебя видеть, но что ты делаешь на родительском собрании первоклассника, да еще во время уроков?" Антон сглотнул. -Мама не смогла, попросила меня подменить. Арсений внимательно смотрел на парня, будто пытаясь прочитать его мысли. "Понятно. А что это было у директора?". Шаст пожал плечами. -Все нормально. Арсений вздохнул. Глеб почувствовав напряжение, поднял голову и посмотрел на Арсения большими, испуганными глазами. -Тося, а дядя нас ругать будет?. Антон обнял брата крепче. -Нет, солнышко, никто нас ругать не будет. Арсений смягчился, видя эту трогательную сцену. -Глеб, я не собираюсь никого ругать. Просто хочу поговорить с твоим братом, а может и с тобой. Глаза учителя стали темнеть, а грубый голос проникать до костей. -А что это у тебя на щеке? – Арсений Сергеевич встал и подошёл ближе. -Да так…Антон попытался прикрыть синяк рукой. -Дай посмотреть,Арсений нежно отодвинул его руку и замер. -Когда ты успел подраться? спросил Арсений. -Тося не дрался! – запротестовал Глеб. -А что тогда случилось? – Арсений обратился к Глебу. -Он пошел просить родителей быть потише, а вернулся уже с синяком. Сказал, что ударился, пока шел обратно,  объяснил ребенок. -Понятно… Глеб, а ты пока за дверкой посиди, нам нужно поговорить с твоим братом, хорошо? Глеб только кивнул и послушно вышел... *** Ребята остались наедине. -Давай по порядку, кто тебя ударил? Арсений, удаляясь к старенькому шкафчику, словно невзначай бросил вопрос. -Я же сказал, ударился,  как заезженная пластинка твердил Антон, избегая взгляда. -Антош, так удариться невозможно. О! Нашел! – воскликнул Арсений Сергеевич, доставая с верхней полки пыльную коробку. Зеленые глаза младшего с тревогой отметили знакомые очертания медикаментов – аптечка. -Ну, для обычных смертных невозможно, а для меня, с моими-то походами, вполне...пожал плечами Шастун, пытаясь скрыть волнение за Правадой. -Ладно, давай разберем ситуацию. С чего все началось? Попов достал из коробки тюбик мази с резким запахом. -Мы сидели с Глебом на кухне, родители громко смеялись в спальне. Глеб не мог есть, вот я и пошел попросил их быть потише. По дороге обратно споткнулся о свою же ногу и смачно приложился об угол стола. виртуозно плел он небылицы. Теплая ладонь коснулась его лица, и Антон невольно вздрогнул. Указательный палец Арсения осторожно обследовал поврежденный участок. -Врешь! легко и уверенно отрезал психолог, а затем объяснил, почему его так легко раскусить. -Синяк без кровоподтеков. Если бы ты ударился об острый угол, была бы кровь. А ее нет. Значит, тебя ударили чем-то плоским. Говори правду, иначе я возьму на сеанс твоего брата, а уж ребенок мне всю правду выложит.уверенно заключил Арсений. -Ладно… Андрей Борисович ударил, сдался Антон. - Это кто? Психолог, рассеянно отклеивая защитную пленку с пластыря, ждал ответа. -Родной отец. Попов замер, пластырь так и остался висеть в воздухе, не коснувшись холодной кожи. Тишина, густая и звенящая, повисла в комнате, нарушаемая лишь монотонным тиканьем старых часов на стене. Зеленые глаза Шастуна, полные боли и отчаяния, неотрывно смотрели в пол. -Отец тебя ударил?  медленно, словно пробуя слова на вкус, переспросил Сеня, стараясь сохранить ровный тон голоса. Ученик молча кивнул, не поднимая взгляда. Арсений отбросил пластырь и присел перед Антоном на корточки, стараясь поймать его взгляд. -За что он тебя ударил, Антош? Ты можешь мне рассказать, я никому не скажу, тихо проговорил Арс. В его голосе звучала искренняя забота и неподдельное желание помочь. Младший колебался, разрываясь между страхом и потребностью выговориться. Но взгляд психолога был настолько открытым и располагающим, что сопротивляться больше не было сил. -Он… он был пьян,  прошептал Антон, и голос его дрогнул.  И продолжил -ему не понравилось, что я сделал замечание ему и маме, когда они шумели. Я просто попросил их быть потише, а он… он разозлился,слезы, предательски навернувшиеся на глаза, он тут же смахнул тыльной стороной ладони. Арсений обнял Антона за плечи, притягивая к себе. -Все будет хорошо, Антош. Я тебе помогу. пообещал Арсений, чувствуя, как болезненный спазм сжимает его сердце от сочувствия к этому мальчику. Он понимал, что это лишь начало долгого и трудного пути, но он был готов пройти его вместе с шастуном. Антон вжался в Арсения, ища в его объятиях хоть какое-то утешение. Горячие слезы обожгли шею психолога сквозь ткань рубашки. Арсений молча гладил его по спине, позволяя выплеснуть накопившуюся боль и страх. Он знал, что сейчас важнее всего дать Антону почувствовать себя в безопасности и показать, что он не один. Когда рыдания немного утихли, учитель медленно отстранился, заглядывая в покрасневшие глаза парня. Он говорил спокойно и уверенно: -Антош, то, что произошло, неправильно. Никто не имеет права поднимать руку на другого человека, тем более отец на сына. Это не твоя вина, ты не сделал ничего плохого. Понимаешь? Антон кивнул, шмыгнув носом. Он чувствовал, что слова Арсения проникают глубоко в его сознание, словно целительный бальзам на раненую душу. Арсений достал чистый платок и протянул его Антону. -Вытри слезы. Нам нужно кое-что обсудить. Я хочу помочь тебе и твоей семье, но для этого мне нужно знать больше. Ты готов рассказать мне все, как есть? Даже если это будет сложно и больно? Антон, немного помедлив, снова кивнул. Он видел в глазах Попова не просто профессиональный интерес, а искреннее желание помочь. И это давало ему силы говорить дальше. -Хорошо... вздохнул учитель.  -Тогда расскажи мне, как часто такое происходит? И как ведёт себя мама? Она пытается защитить тебя и брата?сел рядом на диван старший. Шаст сначала молчал, но после собрался с силами. -расскажу самого начало...до рождения брата, у меня было все идеально, родители баловали, мы гуляли чуть ли не каждый день, каждую пятницу покупали мороженое... Встал со своего места младший и направился к окну. На его лице была улыбка, а глаза начали снова слизиться. -и что случилось после брата? После минуты Тишины, подошёл зади психолог и спросил. -а дальше родился глеб, все внимание ушло к нему ладно я даже рад был за него, но после они начали уделять мне все меньше и меньше, а после вообще перестали обращать на меня внимание , Толька тогда, когда я накосячил. Уже с грустью говорил Антон. Учитель молчал. Его руки переместились на плечи ученика и приятный массаж начал появляться в районе шеи. Кудрявая голова откинулась назад. -вот почему ты был на улице... Легко подтвердил свою догадку старший. -Ага, Глеб сломал наушники я его начал ругать, после пришла майя и от злости ушёл на улицу. Облокачивался об мужской торс шастун. -и что было дальше? Решил спросить следущий эпизод Попов. Антоха Толька хмыкнул и ответил. -да нечего того, когда брату было пять лет, родители начали пить алкоголь, а после и меня лупасить. -антош, а они тебя как наказывают? Решился все таки психолог. Ведь его бьют и просто так, тогда вопрос как наказывают? -я...я не могу сказать... Рвано выдохнул младший. -там что то серьезное и мне это не понравится? Пытался вырвать инфу Арсений Сергеевич. -вы правы... Все таки шаст не выдержал из его заплаканых глаз потекли новые слезы. -сука... Что и мог сказать он. -антош... На микая на мат арс. -да не могу я!..