Повесть как ящер на змея глаз положил.

      Возможно ли растопить сердце главного стратега секты?       Совершенно невозможно.       По крайней мере, так единогласно считали все, кто хоть раз стоял рядом с Горным Лордом Цинцзин.       Больно умело он играл свою роль строгого учителя для своих учеников, сурового человека для публики и других заклинательских школ, ядовитого и скрытного шисюна для всех своих младших боевых братьев и сестры, а также такого же ядовитого шиди для главы школы. Больно ловко он скрывал свою истинную натуру, позволяя расползаться лишь тем слухам, которые были ему выгодны. А если просачивалось что-то, что ему не нравилось или было ненужным, то эти слухи сразу же исчезали, и остальные забывали о каком-либо казусе.       Что до репутации..       Он явно жаждал очистить пятна, смыть грязь с неё, что у него удалось сделать всего за шесть лунно-солнечных месяцев. Когда кто-то снова попытался обвинить его в «злобных деяниях», в зале повисла тишина. Никто ничего не слышал, ведь сплетни и слухи на тот момент замолкли на всё полугодие. Абсолютная тишина и чистота в репутации владельца одежды цвета цин. Которая ему нравилась.       Шэнь Цинцю.       Он..всегда был похож на притаившегося в траве хищника, скрывая половину своего лица за веером и играя своими глазами, полными завораживающей зелени, то и дело бросая на всех ледяные взгляды, но при этом готовый наброситься на любого, от кого почувствует опасность.       И все ожидали, когда он наконец нападет. Как наполнит зал собраний своей ядовитой и отборной руганью, как вспылит так, что Лорд Аньдин рухнет в обморок от страха! Но всё было тихо как штиль. И все ожидали последующий за ним, спокойствием, шторм.       Но было тихо. Тихо так, что уже невыносимо! Из-за чего хочется напасть!! Первыми!!!       Потому что он притих, а остальные из-за этого нервничают.       А Лорд Байчжань не нервничал. Он выжидал, зная, что притих Мастер Сюя из-за него. Что именно из-за него он постоянно смотрит на Пик Ста Битв в напряжённом ожидании.       И он не мог не улыбнуться тому, как тот напряжённо следил за ним, притаившись.       Словно ящер не заметил змея.

***

      Добивался своего сокровища Лю Цингэ долго и упорно, совершенно не жалея времени. Это были отнюдь не обычные шаги для начала отношений.       Это был настоящий бой.       Робкий, нежный, но настойчивый с одной стороны и напряжённый, колючий, но неуверенно податливый с другой.       И длился он долго. Но что такое «долго» для бессмертной жизни заклинателей?       Тактик покорно отступал, как только чувствовал, что ещё рано, а стратег в глубине души рыдал от смеха, не понимая, какие чувства нужно испытывать. И это были не какие-то никому не нужные чувства! А чувство благодарности!       Благодарность за то, что противник не спешил ковырять старые раны и не спешил с тем, к чему стратег совершенно не готов. Он ждал, словно верный пес, разрешения, прежде чем двигаться дальше. Захватывая новые частицы того, что ему позволяли захватить, он с упоением и нежностью утверждал, что это вовсе не плохо и ему хочется узнать больше о возлюбленном.       В ответ он получал тихое смущение и новое разрешение продолжать свои действия.       При отступлении тактика стратег наступал, выведывая информацию в ответ, даже если знал о ней с самого начала.

Шаг за аккуратным шагом,

год за быстрым годом..

      Совершенно тихо и спокойно, без ненужной торопливости, словно если не сейчас, то завтра будет слишком поздно. Нет.       Мирно, настойчиво, но мягко. Не дай бог задеть или обидеть.       Ведь доверие — такое хрупкое чувство, его нужно оберегать, не позволяя ему треснуть даже самой маленькой трещинкой.       И ссоры были. Да такие, словно буря прошлась по тому месту, где они начинались, потому что оба были бойцы, оба с характером. И уж лучше будет настолько громко, что соседние Пики содрогались из-за брани, чем тихо настолько, что в душе начинали расцветать цветы молчаливой обиды.       Да и ссоры заканчивались разговорами за чаем и совершенно не грубым поцелуем в знак примирения.       И вот, он, Лю Цингэ, победил в этом бою и добился любимого человека. Вскоре они сделали три поклона перед небом и землей, перед родителями и друг другом. Теперь их связывала красная нить, о которой ни один из них не жалел. А потом судьба поднесла подарочек в виде приемного ребенка..       Так вот, о чем это он.       Лю Цингэ тяжело вздохнул и потёр переносицу, заметив, что тот самый подарочек сидит сейчас напротив, едва дыша и совершенно забыв про чтение книги в своих руках. Она заинтересованно слушала «интересную» историю отношений между ним и своим учителем, который в этот момент, безнаказанно, использовал колени воина – по совместительству мужа! – как свою личную подушку. – А-Ли, напомни, с чего мы начинали?       Девочка встрепенулась и прикусила губу, понимая, что урок продолжится, и попыталась хоть как-то продлить этот момент. Она хотела сохранить эту картину в памяти на долгие годы и вспоминать её с теплотой в сердце. Не каждому ученику Пика Искусств дано увидеть, как учитель лежит на коленях мужа с видом разморённого котом и позволяет трогать свои волосы. Мингжу сжала кулачки, зачарованная такими отношениями, а потом надулась, когда учитель ответила за неё, тем самым продолжая её мучение-учение. – Айчжэнь, вы остановились в самом начале. На истории сановника Ли Сы.       И Лю Цингэ не мог сдержать улыбки, переводя взгляд то на лежащего на своих коленях мужа, и даже не пытаясь убрать руку с волос цвета спелого каштана, то переводя взгляд на надувшуюся в детской обиде дочь.       Он добился своего. И он счастлив в своей любви.