Ты–единственный луч света в моей жизни

Ноги казались тяжёлыми. Приходилось тратить уйму сил, для того чтобы перебирать нога за ногу, и дело даже не в боли в мышцах. Воздух вокруг словно сжался, стал густым и вязким, подобным болоту. Стоит лишь раз поставить ногу, как отрывать её потом становится всё труднее. Словно что-то держит на месте, тащит тебя назад, зовёт сладким голоском остаться где-то "за кулисами". Не в гуще событий. И пусть атмосфера вокруг была весьма приятной: утро, светило солнце, тишина с недавнего пробуждения всё ещё летала в воздухе, Голден словно был в другом мире. Он видел эту приятную картину за завесой своих мыслей, что ослепила его чёрным облаком. А Спрингтрап напротив, шёл припеваючи. Шагал весело, бодро. Вокруг него словно образовалось некое золотое свечение, какое присваивают ангелам или ещё чему-то столь доброму и светлому. Правда самого Спрингтрапа сложно было представить чем-то добрым и светлым или хотя бы чем-то отдалённо напоминающим что-то подобное. Ведь ангелы и все прочие были добрыми по своей натуре. Люди говорили, что доброта льётся прямиком из их души и несёт в себе лишь искреннии намерения. Спрингтрап же умело соткал из комка противоречий и заблуждений что-то похожее, во что полностью облачался перед людьми и скидывал, находясь в одиночестве. Голден тоже был его одиночеством. Молчаливым и безразличным, холодным как бетонные стены, которые никогда не отвечали, но терпеливо выслушивали и впитывали в себя всё то, что ты им расскажешь. Теми, что никогда не раскроют твоих секретов, но и не поймут, не поддержат. Возможно во многом они были похожи. Умеющие слушать, но не умеющие слышать друг друга. Но так было не всегда. Говорят, что человеку нужно общество, чтобы выжить. Но может ли это общество сгубить нечто живое, что хранится глубоко внутри? Или влияет оно на то, чем ты в итоге выйдешь? Решать что тебе будет нравиться или к чему ты будешь стремиться вместо тебя? Общество в лице Голдена было холодным, как сухой лёд. Его слова разрезали глотку, оставляя собеседника захлёбываться в чувстве вины и собственных мыслях, стекавших по горлу на холодные плиты бетонного пола. Спрингтрап же был более противоречивой фигурой. Он улыбался и смеялся, но в тоже время он без всякого зазрения совести вгонял иголки в своего собеседника. Медленно и осторожно, почти безболезненно, а затем молча и с удовольствием наблюдал, как тот медленно и ни о чём не подозревая умирает, захлёбываясь в собственной крови. Федбер это знал. Звоночки о проблемной психике Спринга были ещё в то время. Время, когда солнце, казалось, светило именно для них, и когда жизнь ещё казалась подарком судьбы, чем-то невозможным,прекрасным, когда ничего плохого точно не могло случиться. Так ведь не бывает, правда? Поэтому внезапная любезность в сторону Фредди и прочих отпрысков было сложно игнорировать. Шаг за шагом и солнечная атмосфера сонного утра постепенно мрачнела. Мгла, царившая в дальних коридорах пиццерии, подобно тёмным щупальцам расползалась по стенам, полу и потолку, захватывая каждый, даже самый маленький луч света, который и без того с трудом проник в глубь здания. Постепенно это мгла поглотила собой и Федбера. Короткий щелчок и голая лампочка, неопрятно торчавшая с потолка, озарила небольшое пространство и в одно мгновение заставила все тени разбежаться по углам, подобно запуганным котятам. Теперь парней окружали отвратительные обои, которые Фредбер активно пытался игнорировать. Перед глазами вновь всплывает Фредди, но сейчас блондин думает или пытается думать о другом и поэтому спешит озвучить свои мысли раньше брата. –Спринг, какого хера? – хмурится блондин, скрещивания руки на груди, в качестве защитного жеста. Словно от деловитой позы настроение брата феерическим образом изменится в лучшую сторону и разговор выйдет более приятным, чем ожидалось. – какого чёрта ты строишь перед ними маленького и пушистого зайчонка? Пытаешься обмануть себя или представить, что не ты чокнутый псих? Внутренняя тревога быстро сменилась на злость. Каждое слово, словно щепка, разгоралось от малейшей искры. Фредбер так и чувствовал, как огонь ярости жжёт органы изнутри, словно общение с кем-то помимо него считалось каким-то преступлением. На нахмуренное лицо брата Спринг лишь хмыкнул, расслабленно опускаясь на диван, который стоял в дальнем углу комнаты. Он был ещё в плёнке, заметно, что новый, правда почему-то до этого Голден не обращал на него внимания. Возможно из-за своего нескончаемой потока мыслей он не заметил то, что буквально находилось перед его носом. Зеленоглазый неспеша закинул ногу за ногу и развалился на спинке дивана, принимая максимально расслабленную позу, словно Федбер и вовсе не с ним разговаривал. – А чем я тебе не зайчонок? Как по мне я очень даже симпотяжка.– Отшучивается мужчина, после чего его тон становится более серьёзным, словно гром средь чистого неба. Словно внутри резко сработал переключатель. – Во-первых перестань рычать. Во-вторых, можешь хоть раз послушать меня, прежде чем наезжать? Я ни слова тебе не сказал по поводу твоего поведения. Укол вины быстро охладил температуру тела, заставляя Фредбера в очередной раз почувствовать себя ужасным братом. Слова Чики тоже, как на зло, всплыли в голове, и от них стало только тяжелее. Словно горькая пилюля воспоминания расплестались по венам, заставляя разум остыть. Фредбер сжимает кулак, ногти впиваются в кожу почти до крови. Он ненавидел это чувство, чувство когда тебя съедает твой собственный голос в твоей собственной голове, который ты никак не можешь остановить или хотя бы немного заглушить. Этот постоянный наплыв эмоций. То гнев, то безразличие, то чувство совести просто убивали. Рвали тело на куски, перекидывая мысли блондина из красйности в крайность. Фредбер не понимал что чувствует, казалось что всё и сразу и почему это всё происходит непонятно. Раньше всё было яснее: сидя в подвале кроме страха и ненависти он ничего не ощущал, только холод, пробирающийся в плоть, разрывая мягкие ткани и органы, подобно червю, до самых костей. Он жил лишь одной мыслью, а больше он ни о чём думать и не пытался. Но сейчас, когда ему предоставили новые возможности, он совершенно перестал понимать себя. Голден глубоко вздохнул, наполняя лёгкие воздухом как можно больше, пытаясь очистить голову от всего того мусора, что скопился там за сегодняшнее утро, после чего тихо произносит: –Прости.–послышался заметно более тихий голос со стороны блондина. –Прости. – ещё более робко произносит тот. Это слово он не говорил давно и уже забыл, как оно пахнет, какое оно на вкус. Хотя это и было уже второе извинение за утро, блондин всё ещё не мог распробовать его горький, вяжущий вкус, от которого мгновенно пересыхает в горле и било в виски. –Прости, я и правда мудак. Я не хотел наезжать на тебя. И вообще я.. –Да-да, как и все мы, Фред. –отвечает зеленовооосый, лениво доставая с кармана пачку сигарет, а затем и зажигалку. Создавалось ощущение, что Спринг вовсе и не ждал этих красноречий. И тем не менее, Фред не мог понять другого: почему он, Спринг, настолько непонятный? Ночью он убеждал Фреда, что тот ведёт себя не правильно, что должен отпустить все обиды и жить по-новому, а сейчас пред ним предстаёт тот самый холодный, безэмоциональный тип, которого он знал уже более 30 лет. Та тёмная субстанция, коей и являлся Спрингтрап на самом деле, подобно чернилам растеклась по его телу и лицу, полностью покрывая собой фигуру, коей был его брат до того, как они остались наедине. Неужели он вновь разыграл театр, в который даже Фредбер поверил? А та его злость после случая со стремянкой? Неужели тоже всего-навсего иллюзия? Или Спринг просто не разучился прощать..? Струящееся облако дыма лениво вытекает с губ зеленоглазого и медленно, словно в танце, поднимается вверх к потолку. Воздух наполняется крепким запахом табака, таким крепким, что Фредбер чувствует как его лёгкие сводит от его горькости. Не то чтобы Фред никогда сигарет не пробовал, но чтобы настолько отвратительную гадость курить это нужно быть бессмертным. Ну или Спрингтрапом. –Так вот, теперь, когда нас с тобой точно никто не слышет. Я хочу с тобой поговорить. –прерывает тишину мужчина и делает очередную затяжку, затем выпуская ещё большую струю дыма. –Да, почему-то на протяжении скольки.. Лет 30? Мы с тобой не наговорились. –Отвечает блондин, после чего облакачивается плечом о стену рядом. Во время своего "заточения" ребята действительно общались очень мало. Настолько, что иногда нельзя было понять жив ли кто из них вообще. А редкие разговоры обычно были однотипными, полными ненависти и сарказма, что годами копилась где-то внутри, а моментами безподкотрольно вытекала, стоит лишь задать неуместный вопрос. –С тобой говорить было невозможно, как собака рычал на меня. –Бедолага. Как я тебе ещё ногу не отгрыз. –Перекатывает глазами блондин, но слова Спрингтрапа заставляют задуматься. Неужели он действительно настолько плохой брат? Который вместо того, чтобы хоть чуть-чуть поддержать в сложной ситуации всё что делал это только срывался без всякой причины? Выливал свой яд на единственного, кто у него был, на единственного, кого считал семьёй, медленно и болезненно разъедая кожу. А ведь тот даже не был ни в чём виноват. Всё, что с ними случилось, по сути случилось именно из-за Голдена. Так, может стоит ненавидеть не Фредди, не Винсента, а себя? "Ты свой друг и ты свой враг". –Может и отгрыз бы, хер тебя знает. –Парирует зеленоглазый, а затем возвращается к уже начатой теме –Только тогда нам было не о чем говорить. Сидя в изоляции новостей не расскажешь. Зато теперь у нас есть новые возможности. Фредбер в скидывает брови вверх, наигранно показывая удивление. –Какие новые возможности? Подкатывать к Фредди? Или сплетни как бабки собирать? –А ты уже обиделся, да? – томно зевает мужчина, после чего тушит уже обгоревшию сигарету об пол, после чего на нём остаётся характерное чёрное пятно. – А если говорить серьёзно, то Фредди нам и нужен. Голден сжимает зубы. Мало того, что в его больной голове творится бардак, так Спрингтрап ещё несёт какую-то ерунду. Для чего им может быть нужен этот конопатый? –Боже, Спринг. –Послушай для начала–перебивает тот, после чего продолжает– Фредди ближе всех общается с Винсентом. –И что с того? Устроим для них романтическое свидание? –Мозгами шевели, дурень. Фредди толком ни с кем не общается. Наверняка ему одиноко. Если мы станем более близкими с ним, то есть шанс, что он в течение разговора может спиздануть что-нибудь важное про Винсента. – На лице Спрингтрапа расползается улыбка. Не та привычная, чуть крироватая ухмылка, которая обычно сопровождалась дурацкими шутками и подкатами, что были совсем не в тему. Нет. Сейчас на лице обычно расслабленного Спрингтрапа нарисовалась жуткая, жестокая ухмылка, какие обычно мелькают в фильмах ужасов про серийных убийц. Казалось, что даже выглядывающие из-под губ клыки стали острее лезвий, словно у дикого зверя, готового разорвать свою жертву в клочья за долю секунды. Взгляд налился кровью, каким-то нездоровым безумием, одержимостью. Голден всегда знал, что Спринг немного не в себе. Но это выражение лица он видел впервые. Холодное, словно неземное, озлобленное на всё живое, жаждующее тёплого мяса и крови, несущее боль и смерть. – А после этого мы убьёт его. Уничтожим. Замучим самой жестокой смертью, какая только существует. Будем каждый день вырезать клочок за клочком, пока из-под ошмётков плоти не забелеют кости. А потом заставим сожрать всю ту гниющую массу, что будет валяться около его тела неделями, а может и месяцами. Мы будем ломать его каждый день. Медленно и мучительно, пока он будет рвать глотку и задыхаться в собственной крови, пока его вены будут лопаться от собственного крика. Мы будем наблюдать. А потом оставим его гнить здесь. Как он когда-то оставил нас. Но перед этим мы покажем ему как гниют его близкие. Как они кричат и молят о помощи, пока он будет просто сидеть и наблюдать. Как это было с нами. Понимаешь, для чего это всё? Всё ради мести. Фредди будет нашем спасением, ключиком к освобождению. А в случае чего избавимся и от него, и всех остальных. Теперь то мы в состоянии это сделать. Полупустое помещение заполнилось леденящим смехом Спрингтрапа. Он не просто смеялся, а заливался смехом, и от этого становилось не по себе. Мурашки пробежали по коже. Но почему? Фредбер и сам мечтал о смерти Винсента не меньше брата. Он каждую ночь спал и видел как разрывает его грудную клетку голыми руками, как пальцы обжигаются горячей плотью, как кровь разливается по полу и как истошно кричит Афтон, цепляется дрожащими пальцами в плечи Фреда, сдирает его кожу ногтями, в попытке остановить. Но почему-то поведение брата заставило почувствовать некоторую тревогу. Неужели он переживает? Переживает за Спрингтрапа. Хотя от их ментального здоровья и осталось лишь название, Голден не мог не переживать, чтобы брат не натворил бед. Но сейчас не время перечить ему. Сейчас лучше просто согласиться, а уже потом смотреть по ситуации: придётся ли его останавливать или всё-таки обойдётся. –Ладно, как бы мне не хотелось это признавать. Ты прав. –кивает Фредбер– Надеюсь он действительно будет умирать в мучениях, как ты и говоришь. Иначе мне будет жалко своего времени, потраченного на подобное отродье, как Фредди. –Поверь мне, Голд. Винсент не сдохнет так просто. Было бы слишком мило с нашей стороны просто убить его.– Взгляд мужчины сверкнул алым огнём и Фредбер кивнул. Он просто не хотел продолжать этот разговор. Не хотел видеть брата таким. Этим их разговор и закончился. Однако разойтись "по своим углам" удалось лишь ближе к вечеру, когда шум музыки из колонок утих, а детский смех перестал отражаться от стен. Постепенно пиццерия опустела, однако даже конец рабочего дня не означал конец работы. После игр с детьми, которые и без того выматывали даже самых стойких, компанию ожидала и очередная уборка. Дети– это неугомонные вихри. Там, где есть ребёнок никогда не бывает порядка и тишины. В детях копится целая куча энергии, которую постоянно нужно куда-то девать: не успел оглянуться, а они уже устроили бой игрушками, только моргнул и всех как ветром сдуло в другой конец здания смотреть мультики. Пицца, шарики, игрушки были повсюду. Даже на потолке иногда обнаруживались следы жирных пятен от фаст-фуда. Не понятно только, кидались они едой, или бегали по потолку. Так или иначе эти пятна придётся закрашивать в конце недели, иначе Винсент повесит там кого-нибудь ещё. В помещение было тихо, казалось даже слишком. Уши привыкли к громкой музыке и крикам, а сейчас, когда даже кузнечики не стрекочут за окном, в ушах был лишь еле слышный звон, вызывающий боль в висках, но одновременно с этим и некоторое облегчение что-ли. Осознание, что ещё рывок и можно лечь спать. Лишь скрип тяжёлой двери прервал тишину– наконец-то Спринг и Голден смогли выйти. Сидеть в подвале было нудно, хоть уже и с большим комфортом, да и куда меньше времени, чем они проводили там раньше, однако сидеть и смотреть в потолок на протяжении нескольких часов, пока буквально на расстоянии пары комнат бегают дети и гремит музыка было не так просто. Да, всё это сопровождало будни братьев и раньше, однако теперь, когда они не были узниками темноты и сырости, когда могли почти свободно находиться в любой комнате, когда могли своими собственными глазами увидеть сцену и декорации– оставаться в стороне становилось сложно. Во всяком случае Фредберу. На счёт Спрингтрапа сказать сложно. Он казался равнодушным, но то, что творилось у него в голове, кажется, навсегда останется загадкой для блондина. По приходу в главный зал тело окутывает приятным холодом, вызывающим мурашки по спине и рукам. Ребята открыли окно, чтобы проверить помещение. Все были уставшие: щёки красные, а движения более ленивые. Все убирались в тишине, разговаривать сил не было. А ведь ещё нужно доползти до комнаты. Фредбер скрестил руки на груди и облокотился спиной о дверной проём. Невольно вспоминалось время, когда они со Спрингом также заканчивали каждый день. А потом в приятной тишине на кухне пили чай, иногда даже с Винсентом. Но о нём Фредбер искренне не хотел думать. –"Уёбок. Если Спринг действительно прав и мы сможем убить его с помощью этого недотёпы.. – взгляд метнулся в сторону Фредди, протирающего столы. Карие глаза блондина скользили по телу Фазбера, разглядывая его целиком и полностью и иногда задерживаясь на месте, словно оценивая. – Тогда можно и потерпеть. Хотя это и будет тяжело, учитывая что они вчетвером не могут сделать то, что мы с Спрингом делали будучи вдвоём. Бесит. И Винсент ведь не жалуется, скотина. " Задумался Голден, уже позабыв, что до сих пор смотрит в сторону шатена, не сводя глаз. Спрингтрапа тихо хмыкнул, поглядывая на брата, после чего переступил порог, вновь облачаясь в свой образ. –Давай, давай, Фредди, интенсивнее–улыбнулся мужчина, опускаясь на стул рядом. –А вот и главный работяга– улыбнулся Фазбер– без твоей помощи я бы точно не справился. –Да, да. Можешь в спинке сильнее прогибаться, тогда мне интереснее помогать будет. – мужчина ухмыляется, выставляя на показ свои клыки, и уже тогда Фредди оборачивается на него, одаривая хмурым, осуждающие взглядом. Фредбер, всё ещё стоящий у дверей, хмурится. Он не мог объяснить это чувство. Чувство что в груди что-то скатывается в ком, давящий на грудь. Он и сам не заметил, как челюсти сжались и на шее выступили вены от напряжения. Ногти впились в кожу, оставляя глубокие полумесяцы на руках. –Сейчас договоришься и пойдёшь дальше обои клеить. –Отвечает Фазбер, переставая тереть и без того немытую поверхность стола. –Ну Фредди, я что плохо поработал? Даже не похвалишь меня? –Иди Голди компанию составь. А то он стоит, скучает. Отвечает шатен, после чего направляется к сцене, чтобы отключить аппаратуру и спустить микрофоны со сцены. –Так и скажи, что не любишь меня. –наигранно вздыхает мужчина, стуча ногтями по начищенной поверхности стола. –Прости, не хочу рушить твои отношения с полом. –отвечает шатен, снимая микрофон со стойки, а после, пару раз коснувшись его для проверки, убирает его за кулисы. Фредбер не может отвести взгляд. Фредди делает это так аккуратно, нежно, словно прибор может чувствовать прикосновения его тонких пальцев. –У нас с ним судебное разбирательство, я подал на развод за жестокое обращение. Голдену, казалось, что ещё немного и он лопнет от злости. Хмурый взгляд гневно прожигал спину брата, казалось ещё чуть-чуть и из лопатки зеленоволосого пойдёт дым. Его раздражало что Спринг заигрывает с Фредди, в конце концов одно дело общение, другое дело эти непонятные домогательства. Парень пытался внушить себе, что это лишь ради заполучения нужной им информации, но блять. Спрингтрап говорил про дружеские отношения, общение, а не подкаты. Или какой у него там план для получения доверия от Фредди? Замутить с ним? Или ещё что? Или может Голден опять придумывает что-то несуществующее? Вполне возможно. Пытаясь отвлечься от своих мыслей блондин переводит взгляд на Фокси, моющего полы в пиратской бухте. На удивление он выглядел даже более спокойно, чем обычно, не учитывая что половой тряпке явно приходилось не сладко. Не заприметив ничего интересного вокруг Фредбер вновь перевёл взгляд на Фредди. Он наблюдал как трепетно голубоглазый проверял аппаратуру и оставшиеся микрофоны, как его тонкие пальцы нежно касались поверхности инструментов, как он забавно привставал на мысочки, чтобы затянуть занавес, который всё никак не поддавался. Сколько времени прошло, а сцена оставалась всё та же. Новые декорации, но всё тот же занавес, с проржавевшими колёсиками, что иногда заедали. Фредбер в своё время тоже с ними мучился. В конце концов мужчина выдохнул и перешагнул через порог. Ещё мгновение и он уже стоял рядом с Фазбером. Почувствовав спиной чужое присутствие Фредди оборачивается и оказывается почти грудь к груди с Голденом. Дыхание спёрло. Фредбер был не на много выше, но чтобы так близко.. Никогда. Фредди даже не понял, из-за чего внутри всё сжалось: то ли из неожиданности, то ли из-за удивления, которое прямо читалось в голубых глазах, поднятых на бывшего солиста. Голден пытался не смотреть на него, чувствуя, что внутри как будто что-то плавится от этого взгляда. Детского и наивного, как у младших братьев. Фредбер дёрнул за неподдадливый шнурок, но тот не захотел поддаваться. Ещё раз, но уже с большей силой и занавес всё-таки закрылся. Фредди почувствовал, как щёки от чего-то приятно защипало и благодарно улыбнулся. –Спасибо. Но Голден ничего не ответил. Лишь кинул короткий, хмурый взгляд, от которого сердце Фредди вздрогнуло, после чего тот ушёл к ближайшему столу. Остальной остаток вечера внимание Голдена было уделено именно сцене. Он скучал по тому времени, когда он был на месте Фредди, проверяя исправность приборов, выключая прожектора и настраивая инструменты. Внутри горело желание вновь почувствовать тяжесть микрофона в ладони, вновь почувствовать тембр своего голоса в воздухе, вновь отсчитывать секунды мелодии до припева, вновь настраивать колонки и подбирать новые песни для детей. Однако теперь это останется лишь мечтой. Далёкой и недосягаемой. Ведь если их хоть кто-нибудь увидит–быстро разлетятся слухи, мол, гляньте, в пиццерии новые аниматроники. И тогда уже в подвале окажутся не только они. Так прошло ещё около получаса. За окном совсем стемнело, но ни звёзд, ни луны видно не было. Лишь бескрайнее чёрное небо обволокло пространство своей тьмой и спокойствием. В воздухе витал сладкий сонный и немного ленивый запах. После каждого вдоха сон всё больше накатывал на усталые тела. Тёплый свет лампочки на кухне только усиливал желание уснуть, создавая ощущение тепла, уюта и какой-то необъяснимой безопасности. Тихие вечера после насыщенного рабочего дня были самыми приятными. Немного сонными, но особенно уютными и любимыми. Хотя желания есть не было, как минимум из-за того, что Фредбер не хотел вновь провести час наедине с унитазом, он всё-равно пришёл на кухню, на которой собрались все, кроме Фредди. –О, Фредбер. Ты вовремя– улыбнулась Чика, снимая закипевший чайник с плиты. – Хочешь чаю? Спросила блондинка, а затем оглянувшись и ,кажется, не досмотрев того, кого искала, вновь обратилась к блондину. –Ой, а Фредди ушёл уже что-ли? Вот козёл. Он ведь даже не завтракал сегодня. Можешь сходить, позвать его? Он обещал мне придти вечером. Фредбер нервно выдохнул. Ему было без разницы кому и что Фредди обещал, ел он или нет, в конце концов это не его проблемы. Но взгляд Спринга, который он поймал на себе заставил промолчать на этот счёт. Ладно, в конце концов им нужен был именно Фредди. Может раз такое дело, получится как-то начать с ним общение. –Сейчас приведу. – сухо ответил блондин, после чего развернулся и вышел с кухни. "спасибо! " послышался радостный женский голос с кухни, но Фредбер пропустил его мимо ушей. Изображать любезности ещё с кем-то в его планы не входило. Не громкий стук в деревнную дверь был быстро проглочен стенами, после чего Фредбер дёрнул за дверную ручку. –Фредди? – осторожно позвал блондин, выглядывая из-за дверного проёма. –Тебя Чика потеряла. В комнате было темно, лишь тусклая лампа, стоявшая на рабочем столе разрывала темноту, поэтому Фредбер не сразу заметил шатена, уснувшего прямо за столом. Кариглазый метнул взгляд на стол. Какие-то бумаги целой стопкой лежали на его поверхности, а на одной из них покоилась и кудрявая головушка Фредди. Блондин тихо прикрыл дверь, проходя вглубь комнаты. Ещё около минуты он просто смотрел на спящего парня, что мирно посапывал, уткнувшись головой в сгиб локтя. Даже сейчас Фредди сжимал ручку в руке, неужели уснул прямо во время работы? Голден тихо фыркнул, вновь прокручивать мысль в голове по типу "слабак", после чего обернулся через плечо, на постель. Стянув с неё аккуратно заправленный плед, Фредбер тихо, боясь случайно разбудить шатена, натянул тонкое одеяло на худые плечи. Сейчас Фредди выглядел ещё более маленьким, хрупким, словно любое неаккуратное движение могло сломать его, Фредбер просто не мог отвести взгляд от его спины. Интересно все во сне так выглядят? Не в силах сдержаться, блондин запустил руку в тёмную копну волос. Мягкие и шелковистые, как у дорогих коллекционных кукол. Хотелось вечность глядить его по волосам, чувствовать это тепло под ладонью и наблюдать за ответной реакцией. Мягкая кожа под пальцами казалась ещё более тонкой, как бумага. Казалось одно неосторожное движение и она может порваться. Но тут под пальцами появилось что-то шероховатое. Фредбер заправил прядь, закрывающую лицо шатена, за ухо, и перед его глазами расплылось бордовое пятно, которое до сих пор сочилось прозрачной жидкостью. Фредбер нахмурился, аккуратно проводя кончиками пальцев по сухим чешуйкам кожи на ране. –"Это он поэтому так волосы убрал? Выглядит стрёмно. И когда он успел удариться? " Крутится в голове у Фредбера, после чего тот всё-таки опускает чёлку обратно. Спросит об этом завтра, когда будет время, заодно и попробует сблизиться с Фредди. Ему ведь нравится, когда ему помогают. Фредбер уже думал уходить, как тут его взгляд вновь падает на ручку, которую Фредди сжимает в руке. Он ведь на ужин не пришёл из-за боязни не успеть с бумажками, получается? Во всяком случае он постоянно о них говорит, да и Фокси вечно упрекает его в этом. А сейчас бедолага уснул из-за недосыпа. Интересно, как часто шатен ночевал за рабочим столом? Фредбер вздыхает, не хотел он лезть не в своё дело, но непонятное чувство внутри заставило подойти к столу и взять в руки этот несчастный кусок бумаги. –Так, и что тут у тебя за бумажки..