Пограничное состояние

Огромные стеклянные двери апартов. Боже, какая же тут наверно дорогая аренда. Простой студентоте тут не место, и, очевидно, друзья Кая не из таких. Кто они? Откуда? Из школы или с работы? Неважно. Он стоит поодаль, даже не смотрит в мою сторону. Я сглатываю. — Эй, Ло, чего стоишь, пошли. Лифт. Большой и чистый, не затеганный и жуткий, а новый и красивый, такие бывают только в Китае. Мы едем долго. Достаточно, чтобы в пространстве повисло неловкое молчание, но не достаточно, чтобы начать разговор. Двери со звоном раскрылись. Мы стоим у лакированной двери. Нам открывает парень. Изрядно подвыпивший и растрепанный, со следами помады на щеке. — Кай, — Он улыбается. — А это друг? — Типа того. В квартире душно и темно. Я пробираюсь среди тел и дыма. Люди везде. Они веселятся, болтают, пьют, курят и целуются. Я шел за ним. Не знаю куда, но разве это так важно? Во мраке одной из многочисленных комнат я разглядел несколько силуэтов. Люди сидели в кругу как члены секты. Фигуры были удивительно мягкими и пластичными, будто глиняными. Мы сели рядом. Обоняние едва улавливало сладкий запах жженой резины. Душно. Он говорил с кем-то. В углу комнаты две девушки обнимаются не по-дружески. Оглушающие басы музыкальных колонок здесь отдаются лишь далеким эхо. — Будешь? — Одна из сидевших в кругу протягивает мне свернутую в трубочку бумагу с чем-то внутри. Я ищу глазами Кая. Он разговаривает с парнем, не замечает нас. Я осторожно беру. В руках оно маленькое и хрупкое. — Что это? — Каннабис. — Она смеется. Она руководит моими руками, вставляя самокрутку меж губ. Чиркает зажигалка. — Во-от, а теперь вдыхай. Едкий дым заполняет легкие. Грудь сдавливает. Я хрипло кашляю, клубы дыма поднимаются высоко к потолку. — Ты что, никогда не курил? — Нет. Она смеется. Так по-детски и легко. Пара минут и тяжелая голова легчает. Все вдруг стало таким ярким и родным. Синий потолок кажется небом. Белый дым-облаками. Ковролин-травой. Я чувствую легкий ветер. — Как тебя зовут? Она смотрит в самую душу. Ее глаза прекрасные, синие, как море. — Ло. — А полное имя как? Лоуренс? — Типа того, да. — Ты откуда, Ло? Из Уэльса? — Почти. — А меня зовут Долорес, но можешь звать меня Лола. Я из Мексики. Мы с Лолой стоим у окна. Черное небо, серые звезды, красные посадочные огни. — Тебе нравится? — Она трогает меня за плечо. Мне нравится? Нравится что? Быть в месте, где я никого не знаю? Быть с человеком которого я любил всю жизнь, но сейчас не чувствую ничего, кроме холода? Курить что попало с незнакомцами? Что из этого мне должно нравиться? В стекле я вижу свое отражение. Косая обрубленная челка. Чёрные круги под глазами. Красное пятно на шее. Грязная футболка. Боже. Что я? Кем я стал? Где он. Я должен найти его. Я не хотел быть здесь, я не хотел спать с ним, я не хотел ничего из этого. И ради чего? Ради любви, которой на деле никогда не было? Я жил в собственной фантазии, где меня любили и я любил. А что это было? Идиотские отношения, где меня даже другом называть отказываются. Ния была права. Пора покончить с этим. Со всем. Я расталкиваю всех людей, столпившихся в коридоре. Открываю каждую попавшуюся дверь не взирая на крики. Это он. В обнимку с полураздетой блондинкой. Она кричит на меня, называет мудаком и ублюдком. Он только смотрит. В его глазах только раздражение и презрение. Я ухожу. На холодном полу лифта я один. Снова и наконец-то один. Его больше нет. Нет и не было никакой дружбы или привязанности. Ничего больше нет. По щекам бегут слезы. Не от обиды, а от злости. На себя, на свое бессилие. И кем я был все это время? Вещью? Стекло двери дребезжит от порыва ветра. Нужно бежать. Бежать далеко. Плевать куда, только лишь подальше отсюда, от него, от себя. Льет ливень, а на мне только джинсы, кеды и поганая майка «yasuha» прямиком из Акихабары. Слезы и дождь застилают глаза. Больно, но я бегу. По проезжей части, как сумасшедший. Бегу в никуда. Тень растет, я вижу позади два прожектора фар. Нет. Нет. Меня не догонят. Кеды застревают в пробоинах и лужах. Развязавшийся шнурок мокнет в грязной воде. Я запнулся. Запнулся и упал. Грудью на асфальт. Не больно. Вообще ничего не чувствую. Со лба по переносице течет что-то тёплое. Последнее, что вижу - люди в форме. Темнота.

***

— Ллойд, — Психолог смотрит на меня сквозь толстые линзы очков. Центр помощи трудным подросткам в кризисной ситуации белый. Белый как стены, как ее рубашка, как моя пижама. Кресло большое и мягкое. На стене плакат с разноцветной надписью «it’s okay to be not okay». На кофейном столике плюшевый кролик блестит пуговичными глазами. — Мы уже многое услышали о твоей ситуации, но я все же хочу задать тебе пару вопросов. Они очень личные, ты должен ответить на них да, или нет. Готов? Я киваю. — Ты чувствуешь себя в безопасности в семье? — Да. — Ты в хороших отношениях с опекуном? — Да. — Ты чувствуешь себя любимым в семье? —… Нет. — Ты с кем-то когда-то чувствовал себя любимым? — Да. — Этот человек был твоим другом или членом семьи? — Нет. — Партнером? — Да. — Он или она были твоего возраста? — Нет. — Старше? — Да. — Ты чувствовал себя в безопасности рядом с ним или с ней? — Нет. — Они оскорбляли тебя словесно? — Нет. — Они склоняли тебя к курению, употреблению алкоголя или наркотиков? — Нет. — Они били тебя, применяли к тебе физическое насилие? — Нет. — Они склоняли тебя к занятию сексом, даже когда тебе не хотелось? —…Да. — Ты чувствовал себя любимым с ними? — Нет. — Ты чувствовал, что любишь их? — Да.