Укради мне звёзды...

      Наверное, Жан отличался от большинства собравшихся здесь людей.       Может, даже слишком.       Кадетское училище находилось на спутнике под названием Трост, и буквально в трёх часах езды был родной город Жана. Парень не хотел никуда лететь, и ему не пришлось.       Удача для мальчика, желающего выучиться и получить прилагающиеся военным привилегии. Ему необязательно было для этого воевать, честно говоря. Он просто хотел оказаться где-нибудь в штабе и работать там.       А кадетство… Так, обязанность. Он как-нибудь вытерпит это и добьётся своего.       Жизнь и до этого шла, как по маслу - не было ни единой причины, чтобы это прекращалось.              Долговязый мальчик с бритыми висками и растрёпанными пепельно-русыми волосами с лёгким пренебрежением оглядывал собравшихся юношей и девушек. Большинство были либо тощими, либо с сероватым оттенком кожи, либо с глубокими тенями под глазами. Кто-то сочетал в себе все эти признаки. Одежда многих казалась либо на размер меньше, либо больше - в любом случае, она выглядела неподходящей и поношенной.       Впрочем, такими были не все.       Жан и несколько других ребят казались вполне… симпатичными, если так можно выразиться. Кирштайну мама подогнала новую одежду для армии: впору, чистую и удобную. Для других таких же опрятных кадетов их родные наверняка сделали то же самое. Они выглядели как блестящие, только что выпущенные с конвейера монеты посреди потемневшей старой партии.       Не то, чтобы Жан собирался кого-то жалеть.       “Такие времена, что поделать…” - подумал парень и повёл плечами, сложив руки за спиной и переводя взгляд на шагающего впереди военного. Тот был высоким, лысым, со смуглой кожей и пугающими тенями вокруг светлых пронзительных глаз. Он вышагивал по пыльному полигону, как хищник около добычи, и также по-звериному оглядывал новобранцев. Окружающие вытоптанное поле заборы из сетки-рабицы с колючей проволокой наверху и пучками прожекторов лишь усиливали ощущение клетки.       Прошло несколько минут, прежде чем инструктор всё-таки встал на место по центру спереди и выпятил грудь, набирая в неё воздуха. Яркий луч света бил ему в спину и очерчивал громоздкую, внушительную фигуру.       Раздался резкий, громкий голос:       - Сегодня вам позволят вступить в ряды 104-го кадетского корпуса! А я - тот, кому придётся маяться с такими отбросами, как вы - инструктор Кит Шадис! - военный практически драл глотку, и морщины на его лице отбрасывали устрашающие тени. Он казался бешеным псом, лающим вникуда. Жан подумал, что с таким наверняка будет трудно сладить. - Не думайте, что вас ждёт тёплый приём - сейчас вы ни на что не годные сопляки, которых и на космический корабль пускать нельзя! За пять лет это должно измениться! Но станете ли вы обузой, дезертиром, расстрелянным куском мяса или первоклассным солдатом, соблюдающим порядок в новое мирное время - решать вам!       Пока инструктор надрывался, толкая свою одновременно мотивирующую и вместе с тем смешивающую новобранцев с дерьмом речь, Жан отвлёкся. Он мельком оглядывал людей: его внимание привлекла девушка с роскошными чёрными волосами в соседнем ряду. У неё была необычная утончённая внешность, суровый холодный взгляд и потрясающе ровная осанка. Она выглядела так, будто уже отучилась на военного и оказалась здесь по ошибке.       “Красивая…” - подумал Кирштайн и тут же отвёл взгляд, чувствуя, что ещё немного, и он раскраснеется. Инструктор Шадис уже сошёл со своего места и стал ходить между рядами, донимая кадетов, так что парню не хотелось попасть под горячую руку за румянец на щеках.       Однако через несколько секунд он всё же снова посмотрел на девушку.       Та неожиданно стала смотреть не ровно перед собой, как всю речь Кита, а в сторону, на какого-то тощего белобрысого паренька, к которому пристал инструктор. Жан ощутил глупый и необоснованный укол ревности. Что она в нём нашла, что смотрит с таким беспокойством? Неосознанно нахмурившись, Кирштайн тоже скосил оценивающий взгляд на блондина.       Как и многие тут, он был худым. Но не просто худым, а ещё и маленьким - опасное сочетание для новобранца. Его светлые волосы достигали середины шеи и обрамляли круглое бледное лицо с носом-пуговкой. Парень, жмурясь, что-то криком отвечал инструктору, изо всех сил стараясь держать плечи расправленными, а спину - прямой. Голос высокий, почти что девчачий. Что-то про Сигансину, службу человечеству и прочее… Имя Кирштайн упустил, но не то чтобы его это сильно расстраивало. Ему было плевать.       “Дохляк и сопляк” - пронеслось в мыслях Жана с пренебрежением, и он снова посмотрел на девушку. В груди потянуло разочарование от того, что столь шикарная женщина обращает внимание на такого… хиляка.       Инструктор прошёл мимо неё, и Жан так и не узнал её имени.       Шадис накричал ещё на нескольких людей, включая стоящего рядом с Кирштайном парня с кучей веснушек, а после приступил и к самому Жану.       - Кто ты и почему ты здесь?! - чуть ли не прорычал мужчина, нависая над подростком.       - Жан Кирштайн, из Троста! Я здесь, чтобы нести службу в штабе! - чуть ли не с улыбкой подвёл итог парень, и Кит сощурился, глядя на него.       - Вот как, значит в штабе…       Следующим, что помнит Жан, был до одури болезненный удар в живот, выбивший из груди весь воздух. Подросток согнулся пополам, обхватив туловище руками и упав на колени.       - Разве я давал команду падать?! Тыл и штаб должны быть в сто раз крепче тех, кто несёт службу на передовой - такое убожество как ты там ни к чему!       Парень не нашёл в себе сил ответить, и инструктор, сложив руки за спиной, направился к следующему новобранцу.              Жан до скрипа стиснул зубы, ощущая горячее, едкое унижение, от которого пылали щёки и тянуло в груди.              Ближе к вечеру, когда всех разместили в казармах, живот всё ещё болел.       Жан, разумеется, не собирался подавать виду, но дискомфорт казался сильным. Парень был уверен, что перед отбоем во время переодевания он увидит синяк. Честно говоря, было всё-таки больше обидно, чем больно. Хотелось верить, что все уже остальные новобранцы уже забыли этот инцидент, но неприятная правда заключалась в том, что он сам о нём прекрасно помнил. Этого достаточно, чтобы съежиться от стыда.       На ужине Жан сидел один, сохраняя гордый вид и время от времени бросая взгляды на сбившиеся кучки людей. Как люди успевали дружиться менее чем за два часа было выше понимания подростка. Он ковырял ложкой пюре и время от времени потягивал воду из алюминиевой кружки.       Спустя десять минут после начала ужина Кирштайн снова нашёл глазами девушку с построения. Она сидела с тем же худым блондином и они о чём-то разговаривали, причём довольно фамильярно, насколько мог судить Жан. Мальчик не выглядел даже капельку стеснённым при общении со столь красивой особой, напротив - на его губах играла расслабленная улыбка. Они давно знали друг друга, или им просто стало комфортно вместе..?       Жан фыркнул себе под нос и с немного большей агрессией воткнул ложку в пюре.       Вдруг рядом с ним сел его сосед по построению - веснушчатый парень с короткими чёрными волосами и добрым взглядом. Он поставил свою тарелку с кружкой и улыбнулся Кирштайну.       - Привет! Жан, верно? Я стоял рядом с тобой на построении, подумал, что неплохо было бы подружиться!       Жан вскинул брови, удивлённо глядя на подростка рядом с собой. Всего секунду мешкаясь, он слегка прочистил горло и сказал:       - А… да. Наверное. - поняв, что голос звучит слишком неуверенно для столь гордого образа, который он себе выстроил, парень вскинул голову и продолжил увереннее, нахальнее. - Ты Марко, да?       Марко растянул губы ещё шире, и его карие глаза радостно заблестели. Он напоминал добродушного щенка, и Кирштайн не мог отделаться от странного ощущения несостыковки - как этого парня вообще взяли в армию?       - Да, Марко Бодт! Что ж, приятно познакомиться! - Марко протянул широкую ладонь, и Жан постарался проигнорировать глупый трепет, когда жал её. Он не маленький глупый мальчик, чтобы как ребёнок чуть что и радоваться новым друзьям на новом месте. Более того - они даже ещё не друзья. Просто… познакомились.       И всё-таки что-то игривое и шипучее щекотало грудную клетку, как глоток сладкой газировки.       - Взаимно. - коротко ответил подросток и вернулся к еде.       Марко продолжил болтать о дне и своих впечатлениях о казарме, инструкторе Шадисе и других ребятах, а Жан слушал его вполуха, забыв о боли в животе.              Позже вечером перед отбоем оказалось, что белобрысый паренёк - его сосед по койке. Один из трёх, во всяком случае. Жан успел занять место снизу, и, к счастью, Марко тоже - так что теперь они спали бок о бок.       Блондин же обустроился сверху над Кирштайном.       Жан в общем-то понимал, что объективно у него нет причин испытывать к нему неприязнь - они даже не успели поговорить. Паренёк выглядел обычно, ни с кем не нарывался на конфликты и, в общем-то, создавал ощущение вежливой тихони, но боже, Жану он жутко не понравился. В отличие от черноволосой красавицы, с которой тот общался…       После окончания ужина Кирштайн успел на мгновение перехватить девушку и сделать комплимент её волосам. Холод, с которым его поблагодарили, оказался красноречивей любых объяснений - ей было искренне всё равно.       И хотя да, Жан понимал, что неприязнь к ни в чём не повинному мальчику необъективная, всё равно злость и обида теперь грозились вылиться на него.       Поэтому когда его новоиспечённый сосед слез с койки, чтобы поздороваться и познакомиться, Кирштайн не ответил дружелюбием на дружелюбие.       Подросток осторожно слез со ступеньки и встал около чужой койки, робко переминаясь с ноги на ногу. Жан сидел по-турецки и бегло водил простым карандашом по блокноту, однако стоило пареньку оказаться рядом, и кончик грифеля остановился. Кирштайн не поднял взгляд, но напрягся.       Послышался всё тот же почти девчачий, мягкий голос:       - Эм, привет… Я Армин. Армин Арлерт. - мальчик слегка прокашлялся и наклонился, протягивая тонкую подрагивающую руку. Очевидно, он нервничал. - Раз уж мы соседи по койке, то-       - Не заинтересован. - отрезал Жан чуть злее, чем следовало. Он краем глаза заметил, как дрогнули чужие пальцы. Армин открыл рот, но не нашёл слов, и в итоге просто прижал к себе отвергнутую руку.       - Оу, кхм, извини… В любом случае, приятно познакомиться. - скорее всего, парень сказал это чисто из вежливости, но долговязого подростка это разозлило.       - А мне - нет. Свали с глаз долой, Армин. - на чужом имени он исказил голос, сделав его более писклявым и кривым. Жан поднял глаза и впился ими в вздрогнувшего Арлерта, встретившись с его полным расстроенной растерянности синим взглядом. Наверное, он никогда не видел таких глубоко-голубых глаз, но сейчас Кирштайн отрицал любую привлекательность стоящего перед ним человека.       - И-извини… - снова пробормотал Армин и опустил глаза, поворачиваясь к лесенке на второй этаж койки и хватаясь за неё. И тут Жан сделал то, чего от себя не ожидал - скрипнул зубами и кинул огрызок карандаша в Арлерта.       На секунду он и сам испугался, но после его понесло:       - Задолбал извиняться, рохля хренов.       Армин посмотрел на него изумлённым взглядом, широко раскрыв глаза, и тут сверху свесилась седая бритая голова:       - Эй, мужик, ты чего творишь?!       На разборки обернулся до этого сидящий к ним спиной Марко с книгой на коленях. Жан понял, что всё идёт в тревожную степь, но характер не позволял взять и сдаться. Весь день был ужасно напряжённым, унизительным и раздражающим, а белобрысый хлюпик - каким-то ходячим издевательством, в котором была заинтересована единственная приглянувшаяся здесь девушка!       Так что парень стал защищаться:       - А чего он как сопля?! “Извини” да “извини”, никакого характера! В него что карандаш кинь, что плюнь - он стерпит и извинится ещё!       - Жан… - встревоженно позвал его Марко, но его осторожный зов поглотил звонкой голос мальчишки сверху:       - А нефиг кидаться и плеваться, урод!       - Конни, ничего страшного… - попытался вклиниться сам Армин, опустив голову и спрятав лицо за волосами. Жан всплеснул на него рукой, растопырив пальцы:       - Вот, видишь?!       - Да мне похрену, хватит строить из себя мудака, когда с тобой пытаются подружиться! Извинись, пока я не спустился и задницу тебе не надрал! - бритый мальчик, Конни, показал кулак и потряс им. Жёлто-зелёные глаза предупреждающе прищурились, хотя в целом подросток выглядел безобидно несмотря на все свои угрозы. Жан вспомнил его - инструктор отчитал того за неправильный салют. Низкий, может даже ниже белобрысого хлюпика.       - А не мелковат будешь? - с издёвкой поддразнил Кирштайн, и Конни подавился воздухом от чужой наглости.       - Что?! Да я тебя-       Конни уже было начал перелезать через ограждение койки, но тут вмешался Марко:       - Хватит! Вы с ума посходили?! Вас же выгнать могут - в первый день и драка! - Бодт посмотрел на Жана и нахмурился, хотя выражение его лица всё ещё было мягким. Как-будто он физически не мог выглядеть угрожающе. - Жан, у нас всех был тяжёлый день, но не стоит кидаться на других. Извинись перед Армином.       Жан отложил блокнот и сложил руки на груди:       - Не буду. Я остаюсь при своём мнении, что он сопля и рохля, так что извиняться перед ним я не обязан.       - Жан… - укоризненно надавил Марко, но их прервал Армин, слегка махнувший рукой:       - Спасибо, Марко, не нужно. Давайте просто… забудем об этом. - подвёл итог мальчик и стал подниматься по лесенке к возмущённо пыхтящему Конни, оборвав тем самым дальнейший спор.       Жан презрительно хмыкнул и закатил глаза - о чём и речь.       Слабак.       С таким не то, что дружить - даже жить в одном месте не хочется.              Товарищами они точно не станут.               —       Как позже выяснилось, девушку звали Микаса Аккерман, и они с Армином - друзья детства. Эти двое были из Сигансины, спутника в другой звёздной системе, и непонятно что вообще делали в Тросте.       Микаса почти всегда находилась рядом с Армином: и на тренировках, и в свободное время, и на завтраке, обеде и ужине. От одного лишь вида этих двоих вместе Жана тошнило: ему казалось жалким то, как девушка постоянно защищает своего друга. Как какого-то беспомощного котёнка, ей богу.       Аккерман с первых же дней заработала себе невероятную репутацию - она была сильной, точной, умной, хладнокровной и невероятно ловкой. Практически машина. У тренировочных андроидов не оставалось и шанса против неё, и никто особо не горел желанием стоять с ней в спаррингах.       Арлерт же наоборот, был весьма и весьма слабым. Он прослыл одним из самых немощных кадетов, если не самым немощным. Худой, маленький и ни на что особо не годный. Даже Конни, который был ниже Армина, имел гораздо лучшие оценки. Самые плохие показатели на всех тренировках, ориентированных на развитие тела и сражение с людьми или андроидами… Единственным, в чём Армин к неудовольствию Жана блистал - занятия в классах и врачебная специальность. Парень оказался одним из немногих, кто выбрал медицинское направление.       “Во врачи бы и пошёл, слабак. Зачем в армию лезть” - пренебрежительно думал Кирштайн, с презрением смотря на стоящего рядом с Микасой Армина. Тот постоянно зажимался и опускал взгляд, будто не хотел видеть мир вокруг себя.       Не хотел здесь быть…       Вечно усталый из-за тренировок, чутка растрёпанный и молчаливо грустный. Всегда вымотанный, но в каком-то… большем смысле, нежели просто физическое истощение.       Впрочем, не то, чтобы Кирштайна это волновало.       Пусть Жан с Армином больше не цапались так сильно, как в первый день, долговязый подросток всё ещё проявлял откровенное недружелюбие и часто колко дразнил. Арлерт молча терпел, и это невероятно злило. Особенно при виде того, как его оберегает Микаса…              Мерзко.              Однако постепенно, по мере того как шли недели, пелена ревности и злости проходила, и Жан мог посмотреть на эту парочку под другим углом. Может быть, сыграли роль успокаивающие рассказы Марко, сумевшего подружиться со всем корпусом. Может, строгая дисциплина и привыкание к училищу сделали своё дело и слегка сгладили характер, уменьшили стресс… А может, Жан просто так долго вглядывался, что наконец увидел что-то, чего не видели другие.       Он сделал неожиданное и странное открытие: Микаса не защищала Армина.              Она за ним пряталась.       Нет, разумеется, девушка оберегала его от нападок одним лишь своим присутствием и помогала на тренировках по мере возможностей. Но это не он ходил за ней, как потерянный щенок, а она - за ним.       Когда Жан впервые подумал об этом, он не поверил в собственные рассуждения. И всё же чем больше он вглядывался, тем больше понимал, что так оно и есть.       Когда Микаса с Армином сидели где-нибудь среди серого железобетонного лагеря, именно девушка слушала своего друга, смотрела на него, как робкий ребёнок на умного взрослого. Трепетно, но скромно. Если они были хотя бы в относительном, но уединении, она поджимала под себя колени и прятала нос в красном шарфе, укрываясь между Армином и стеной. Как в убежище. На стратегических заданиях Аккерман беспрекословно подчинялась товарищу, если тот был с ней в паре. Ничто не могло заставить девушку растеряться или смутиться: искрящаяся неисправная техника, грозные устрашающие андроиды, незнакомое и опасное оружие, жуткий инструктор или сам вид угрюмого кадетского училища посреди пыльной и голой каменистой пустыни с лиловым небом. И всё же она тушевалась, когда подходили другие люди, дружелюбные люди. Аккерман поджимала губы и позволяла Армину говорить, лишь переводила взгляд с него на собеседника. Обычно это были Конни с дурноватой девочкой по имени Саша, или, к удивлению окружающих, грубая и резкая девушка Имир. Корпус всё ломал голову, как эти двое могли найти общий язык…       Словом, даже если она была пугающей для других, Микаса стояла за чужим плечом и всегда пыталась быть ближе к своему единственному другу… Не потому ли, потому что чего-то боялась?              Эти двое походили на двух сбившихся в кучу щенков, заброшенных в незнакомый и страшный мир, в котором они не хотели оказаться…              По какой бы причине Армин с Микасой не пришли сюда… это явно произошло не по их воле.       Либо же они очень жалели о своём выборе. —       Жан долго не мог понять, что мешало ему спать.       Состояние полудрёмы, в которой сквозь красноватую темноту закрытых век сознание кажется вязким и странным, нестабильным. Мысли не становятся чёткими, осмысленными - они плавают, словно в болоте… И если что-то не так, то мерзкое, неправильное ощущение длится целую вечность, прежде чем мозг всё же понимает, в чём причина.       В случае Жана это оказался тихий, почти неуловимый человеческим ухом стук пальцев по плазме экрана.       Звук был ужасно незначительный, почти как дыхание спящих вокруг кадетов, и всё же подросток проснулся. Он никогда не жаловался на чуткий сон, но почему-то в этот раз слух его подвёл.       Жан зажмурился, тычась лицом в подушку, и тихо застонал. Реальность медленно приходила к нему теплом и жёсткостью армейского постельного белья, сухим воздухом и запахом стирального порошка с наволочки. В казармах царила тьма, и вокруг сопели и храпели остальные кадеты.       Несколько минут пробуждения, и подросток открыл один глаз. Лёгкими, едва уловимыми синими отблесками на белых одеялах и железных поручнях коек виднелся свет от плазменного экрана, исходящий откуда-то сверху. Оттуда же слышался стук пальцев.       Армин.       Жан тихо зарычал и откинул одеяло, садясь.       - Эй, ты что там делаешь?! Спать мешаешь! - шёпотом обратился Жан, смотря наверх, словно бы мог видеть соседа сквозь койку. Стук пальцев тут же прекратился, но свет не погас.       Армин помедлил пару секунд, а после так же тихо ответил:       - Пишу письмо сестре.       Кирштайн цыкнул и откинулся обратно на подушку:       - Завтра напишешь, заканчивай!       - Нет. Это тихо, и никто больше не проснулся, так что проблема наверняка исключительно у тебя. Заткни уши, если мешает. - наверное, Жан впервые услышал в голосе соседа такую жёсткую бескомпромиссность, пусть тот и не поднял тон ни на йоту и говорил всё тем же шёпотом.       На несколько минут установилось молчание.       Армин продолжил писать на экране, а Жан сидел, не зная, что сказать. Это был первый раз, когда Арлерт дал ему отпор, и парень оказался к этому не готов. Даже раздражение утихло… Казалось, внезапная резкость остудила норов Кирштайна.       В конце концов он неожиданно осторожно спросил:       - У тебя… есть сестра?       Сосед сверху снова остановился.       - …Да. - с задержкой ответил он, не спеша возвращаться к письму.       - Тоже из Сигансины? - Жан поднял голову, уставившись взглядом в металл верхней койки.       - Да. Но… сейчас она живёт глубоко в тылу, на безопасных территориях, так что… Жан понимающе промычал, а после снова сел на постели. Осознание того, что это их первый нормальный разговор с начала кадетства, казалось странным. Ещё более странным ощущался тот факт, что этот разговор случился только после ответной резкости Арлерта. Жан не знал и не хотел знать, почему он вдруг остыл и захотел поговорить без колкостей.       Может, это сонливость. Может, просто волшебство спонтанности, присущее глубоким и тихим ночам, когда есть только ты, твой собеседник и окутанная синей дымкой темнота… Момент, когда даже с врагом можно найти общую философскую тему.       Внезапно чужой почти девчачий голос перестал вызывать раздражение, и Жан, сам того от себя не ожидая, задал вопрос:       - Как ты здесь оказался, если родом из Сигансины? Я никак не могу понять…       Армин молчал почти минуту, а после синий свет экрана потух и послышался шорох простыней. Долговязый подросток на нижней койке уж было подумал, что всё, разговор окончен, и его либо проигнорируют, либо пошлют. В общем-то, после всего, что говорил и делал Армину Жан, тот не удивился бы такому - отвечать своему задире на личные вопросы кажется по меньшей мере опрометчиво.       Кирштайн не успел проглотить неожиданную горечь, как вдруг с края койки свесилась светловолосая голова. Армин смотрел не на него, а куда-то вниз, в пол. Или, может быть, глубоко в себя. Он открыл рот, и лишь спустя несколько секунд прошептал:       - Я… мы искали одного человека.       Жан моргнул и уставился на собеседника.       - …нашли?       Армин закрыл глаза и покачал головой. Жан вспомнил слухи от Марко - что Армин с Микасой в первое время расспрашивали некоторых кадетов о каком-то парне, но никто не мог им ничего ответить. Вероятно, эти двое оказались в Тросте благодаря переводу из училища в училище, и если это так, то их поиски здесь оборвутся - единственная попытка перевода со спутника на спутник потрачена. Больше они не смогут никуда отправиться. Даже домой…       Жан никогда бы не подумал, что скажет это, и всё же он произнёс:       - Жаль это слышать.       Сосед покривил губами. Почти незаметно во мраке казарм, но привыкший к темноте Кирштайн увидел это. Армин снова открыл глаза и прищурился, переведя взгляд на собеседника:       - Честно говоря, не особо верится… Почему ты вдруг так говоришь со мной?       Жан фыркнул и в более привычной манере прошептал:       - Пф, а ты чего тогда отвечаешь? Не хочешь разговаривать - не разговаривай. Как был соплёй, так и остался, боже… - парень вошёл в азарт и плюнул, продолжая мысль. - Вообще не понимаю, что ты забыл в армии - это место явно не для тебя.       Армин нахмурился, и его глаза снова уставились куда-то в пустоту. Пугающая в темноте глубокая синь казалась почти чёрной и стеклянной… В конце концов, не отвечая на чужой взрыв, мальчик вдруг тихо сказал:       - Наверное, ты прав… - подросток оттолкнулся руками от края койки, и его голова исчезла из поля зрения Жана. Только спустя несколько секунд шороха простыней и дальнейшей тишины Кирштайн уловил едва слышное заключение:       - Жаль, что сделать уже ничего нельзя… —       Жан открыл глаза и уставился в потолок своей каюты. В теле царило расслабленное, отупелое ощущение, какое бывает после хорошего сна.       Глубоко вздохнув, мужчина перевёл взгляд на столик у кровати и увидел на небольшом будильнике время: два часа ночи. Условно, разумеется. В конце концов, в космосе нет времени суток - люди сами его выдумывают, лишь бы их организм не сошёл с ума.       Зажмурившись на несколько секунд, Кирштайн цыкнул и одним рывком поднялся с постели, надевая форменные штаны и чёрную майку. Сон в ближайшее время вряд-ли посетит его, а вероятность найти собеседника на ближайшее время в столовой определённо имелась.       И пилот не прогадал.       Почти что грустная понимающая улыбка тронула его губы, когда в тускло освещённой комнате он увидел сгорбившегося над столом Армина. На его плечи был накинут белый халат, светлые волосы казались растрёпанными, а лицо - уставшим. Ладони держали жестяную кружку с чем-то, источающим пар. Врач казался потерявшимся в своих мыслях и не замечающим ничего вокруг.       Столовая была довольно небольшой, и “ночное” освещение делало её почти что уютной - вместо основного верхнего света горели только контурные лампы и две широкие панели на стенах. Они были тёпловатого жёлтого оттенка, к тому же с узорами, и создавалось ощущение старой кухни дома, когда работает только одна настольная или встроенная в вытяжку лампа. Полумрак, означающий безопасность, а не неизвестность…       “Крылья Свободы” были больше, чем просто кораблём.       Это был дом, и никто, кроме экипажа, никогда бы не понял эту мягкость ночной кухни, которую хранила в себе эта груда металла.       Жан тихо подошёл и сел рядом, практически прижимаясь бедром к бедру. Армин вздрогнул и резко повернул голову к неожиданному гостю, однако увидев своего друга он расслабился.       - Хей. - мягко позвал Кирштайн, и медик слабо улыбнулся.       - Хей… - ответил он.       - Не спится?       Армин хмыкнул и повёл плечами:       - Типа того… Меня всё не отпускают нервы, понимаешь? Я хочу спать, но не могу. Вот сижу, пью чай со снотворным…       Жан расстроенно поджал губы и приобнял друга за плечи, потирая их. Армин улыбнулся чуть теплее и повернулся к нему с интересом:       - А сам чего не спишь?       - Да сам не знаю. Проснулся. - пилот покривил губами в усмешке. - Мне снились первые дни кадетства и наш первый нормальный разговор… Когда ты ещё писал письмо Хистории, помнишь?       Медик поднял брови и на несколько секунд уставился в никуда, вспоминая что-то. Спустя пару секунд его глаза озарились осознанием, и он хихикнул:       - Да, я в первый раз нагрубил тебе. Помню.       - Пф, только ты мог назвать грубостью подобное. Но да. Потом ещё Марко расспрашивал меня об этом, и я так разозлился, хаха…       - Да… - Армин тепло улыбнулся, пододвигая кружку к себе. - Видел бы он нас сейчас…       Жан мягко рассмеялся, но в этом смехе ощущалась острая нотки грусти, а после он и вовсе сошёл на нет. Мужчинам не нужно было смотреть друг на друга, чтобы увидеть отпечатки застарелой, глубокой печали.       - Думаю, он бы сказал, что так и думал, что мы подружимся в итоге. - прошептал Армин. - У него как-то получалось угадывать такие вещи… Кто с кем поладит, кто с кем сойдётся… Наверное, кроме меня он одним из первых понял, что Имир нравится Хистория.       - Всё ещё поверить не могу, как у них это вышло. Они же даже не виделись ни разу на тот момент! Только через тебя и начали писать друг другу! - Жан фыркнул и всплеснул руками в недоумении. Армин хихикнул:       - А вот бывает такое… В конце концов, им теперь можно только позавидовать.       Жан уловил что-то горькое, едкое, как оттенок болезненного гноя под кожей. Не в адрес Имир и Хистории, конечно, но чего-то ещё. Чего-то, из-за чего на душе было погано.       - Это да… Думаю, каждый заслуживает чего-то такого, что у этих двоих.       Армин слабо промычал что-то согласное в ответ, и Жан лишь со вздохом провёл рукой по его плечам в жесте поддержки.       - Армин. Хватит думать. Не переживай. Особенно если это из-за грёбаного Йегера, ты-       - Дело не только в нём. - неожиданно оборвал его медик, и Кирштайн вскинул брови. Арлерт сверлил взглядом дымящийся чай в пустом, задумчивом выражении. - Дело… в общем. Что-то странное… Я… - парень на секунду мазнул взглядом по Жану, словно сомневаясь, но в конце концов решил не скрываться. - Я немного отвлёкся от всей этой ситуации с Эреном за вечер. И теперь не могу понять, что именно, но что-то меня беспокоит. Я слишком устал, чтобы обдумывать всё это, и мне хочется спать ближайшую вечность, но я просто знаю, что что-то… Что-то не то. Мысли путаются, и я…       Армин глубоко втянул носом воздух и зарылся рукой в волосы, стискивая корни. Жан обеспокоенно нахмурился, глядя за этими метаниями.       В конце концов медик резко выдохнул и ослаблено опустил руку, словно резко потеряв все силы:       - Не суть.       - Армин… - напряжённо сказал Жан, не желая, чтобы его друг как-то обесценивал собственные переживания и опасения. Арлерт лишь устало улыбнулся и прикрыл глаза:       - Я объясню. Просто позже. Когда сам пойму, в чём дело.       Пилот не ответил, но кивнул и потрепал медика по волосам. Армин фыркнул, отмахиваясь от него, а после предложил свой напиток товарищу:       - Если хочешь, можешь глотнуть чая. Как раз доспишь нормально.       - Ммм… Да, давай. - Жан взял протянутую кружку и сделал два больших глотка. Приятный, бархатный вкус, который не портила даже лёгкая горечь снотворного, не оставлял сомнений - это чай из запасов Леви. Быть может, он тоже сидел здесь до этого?       Посмаковав тёплую жидкость, Кирштайн удовлетворённо вздохнул и вернул чай Арлерту.       - Спасибо. - поблагодарил он и, снова взъерошив другу волосы, поднялся со скамьи. Пилот бы предпочёл поскорее оказаться в каюте: в отличие от Армина, он довольно восприимчив к лекарствам, и снотворное подействует на него быстро.       - Спокойной ночи. - мягко пожелал Армин, и Жан махнул рукой на прощание.       - Спокойной. Тоже постарайся поспать. - сказал он и направился к выходу из столовой. Полумрак постепенно поглощал его по мере приближения к дверному проёму, и когда мужчина оказался на пороге, темнота в коридоре казалась непроглядной в сравнении со столовой.       “Надо сказать Ханджи починить ночное освещение здесь” - подумал Жан, сделав шаг в коридор, и вдруг замер. Повернул голову в сторону.              Прижавшись плечом к стене, у дверного проёма неподвижно стоял Эрен, засунувший руки в карманы форменных штанов. Его фигуру почти полностью укрыл мрак, и только слабые желтоватые отблески из столовой давали возможность различить кожу и опущенные в пол задумчивые глаза. Когда Кирштайн вышел из столовой и остановился, он даже не шелохнулся, будто и не заметил его.       Только через несколько секунд Йегер моргнул и поднял взгляд. Зелёные радужки казались практически чёрными в темноте, и воспоминания, кажущиеся слишком яркими после сна, неприятным сходством заныли в голове. Жан никак не мог понять, что именно показалось ему похожим, но ему не понравилось это ощущение. Он не хотел думать сейчас об этом…       Прищурившись в ответ на чужой взгляд, Жан несколько секунд смотрел оппоненту в глаза.       Он мог бы сейчас сказать ему что-нибудь. Что угодно. Колкость, вопрос, пожелание пойти куда подальше отсюда и никогда не попадаться на глаза Армину - тот и так натерпелся из-за этого придурка.       Мог бы.       Но Жан не станет.       Стоит лишь произнести слово, и это привлечёт внимание Армина. Не стоит… Не сейчас.       Жан лишь одними губами прошептал: “не лезь”.       И ушёл. —       Оставшись в одиночестве, Армин глубоко вздохнул и сильнее натянул на плечи халат. Зябкое ощущение не проходило, как бы тепло ни было вокруг.       Не то, чтобы он слукавил, когда говорил, что отвлёкся от ситуации с Эреном… Просто… Слегка приуменьшил, если так можно выразиться. Переживания никуда не делись - они сплелись с новыми. То пугающее предчувствие, о котором он рассказал Жану - медик не считал, что оно обособлено от Эрена, раздельно с ним. Это могло показаться глупостью или паранойей, и Армин был готов признать это на трезвую, свежую, спокойную голову, но сейчас… Не отпускало ощущение, что весь кошмар, от которого команда так упорно старается отвлечься, произошёл не просто так… И что это как-то связано с Эреном… Или не с ним? Или не только с ним..? Может быть, дело не в людях. Или лишь частично в них.       Уставившись на идущую кругами поверхность чая в кружке, Армин не мог отделаться от удушающей петли необъяснимого страха. Он чувствовал это много раз, и столько же раз ему удавалось подавить это, но всё же… Сейчас, когда не было никакого способа успокоить расшатанные нервы, казалось, что чего-то ужасно не хватает.       Какой-то детали.       Они видят не всю картину…              Чёрт, как же он ненавидел это состояние…              Армин. Хватит думать.              Медик зарылся пальцами в волосы и зажмурил глаза.       “Да я бы только рад…” - горько подумал мужчина, чувствуя, как усталость давит изнутри на черепную коробку.       Почему так медленно действует чёртово снотворное…       Стоит только отдохнуть, и можно будет посмотреть на ситуацию хладнокровно. Так, как ты всегда должен делать - без тени интуитивного ужаса. Даже если мысли чаще помогали, чем нет, ты не должен становиться их рабом. Одна ошибка из-за накрученности может привести к последствиям…       Иногда нужно просто не думать.       Марко…       Был бы здесь Марко…              Марко здесь нет, потому что ты ошибся.       Жан напомнил о нём очень не вовремя, если говорить на чистоту. Мысли о нём никак не помогали успокоиться. Армин силой воли подавлял всплывающие отблески красного на белом, синего на лиловом, чёрного на зелёном…              Чёрт тебя дери, Эрен… Если бы ты не ушёл…       Армин понял, что уткнулся головой в поверхность стола, потерявшись в тревожных угнетающих мыслях. Глубоко вздохнув, он убрал руки из волос, выпрямился и одним залпом допил оставшийся в кружке чай.       “Хватит.” - коротко приказал себе медик, собираясь отправиться к себе в каюту и ждать действия снотворного там. Если бы только исчезло это ощущение натянутой струны, когда любая мелочь способна выбить из колеи…       Однако как только мужчина поставил кружку на стол, он вздрогнул - рядом стоял человек. Эрен. Молчаливый и несколько пугающий в полумраке, как ангел смерти.       Армин не слышал шагов.              Оправившись от короткого испуга, медик выдохнул и закрыл глаза.       “Скотина, пугать ещё меня будет…” - мелькнуло в голове, и Армин изо всех сил подавил неуместное, навязанное нервами раздражение. Пусть Эрен сейчас был ему не другом и бесил его в принципе, Арлерт не хотел на него срываться - успел уже. Дважды.       Медик проигнорировал незваного гостя и поднялся, намереваясь убрать за собой посуду и уйти.              - Знаешь, а ты лицемер… - послышался тихий, глубокий голос, и Арлерт замер у самого дверного проёма.       - …что?       Эрен наконец пошевелился, повернувшись к медику боком и сверля его злыми глазами. Армин медленно посмотрел на него, испытывая нечто… Господи, он даже не знал, как это описать. Затишье перед бурей - в голове стало пугающе тихо после всех кишащих там мыслей. Осталось лишь ощущение надвигающегося шторма - вот-вот лопнет струна, и всё, что копилось, выплеснется наружу в неприглядной и мерзкой истерике. Нельзя. Ему ни в коем случае нельзя.       Контроль, контроль, контроль…              Пожалуйста, пусть Эрен остановится. Прямо сейчас.              Нет.       Он не остановится.       Он никогда не останавливается.              Армин понял, что сейчас просто не сможет выслушать очередные претензии.              Нужно уходить, срочно уходить…       Как только Эрен открыл рот, чтобы продолжить мысль, Армин развернулся и быстрым шагом вышел из столовой. Он не собирался слушать, что бы ему ни хотели сказать.       Впрочем, едва ли его отпустят.       Теперь медик слышал стук ботинок, следующий за ним, а потому парень прибавил ходу и зажал уши ладонями. В отличие от него, Йегер шёл размеренно, не спеша, и всё же не отставая.       “Заткнись, заткнись, заткнись…”       Как же не вовремя, не вовремя!              Рычащий голос Эрена всё ещё слышался даже через ладони:       - Сам постоянно отговаривал от вступления в армию, ссорился со мной, проповедовал доброту и честность, клялся, что не притронешься к оружию… И посмотри, где ты теперь.       - Заткнись… - прошипел Армин, и Эрен зло усмехнулся:       - Куда ты убегаешь? Никогда не сбегал, а сейчас-       - Эй! - раздался звонкий голос, и в следующую секунду Армин врезался в чьё-то тело. Он уж думал, что сейчас упадёт, но его обхватили за плечи и прижали к себе - медик почувствовал запах оружейного масла и дешёвого геля для душа.       Имир.       Девушка на голову выше его и характером круче, чем десять норовистых жеребцов. Сейчас она была в ночной майке с выглядывающим спортивным бюстгальтером и распущенными растрёпанными волосами до плеч. Другая Йегер свела брови к переносице и с вызовом уставилась на остановившегося Эрена.       - Эй ты… Пристаёшь к моему шурину? - с нажимом спросила Имир, в панибратском жесте закинув руку на плечи Армина. Тот ещё пытался отдышаться и переводил взгляд с неожиданно нарисовавшейся девушки на преследователя.       Эрен вернул себе часть потерянного самообладания и скрипнул зубами. Ему не понадобилось отвечать, чтобы Имир сделала выводы. Она усмехнулась:       - Слушай сюда, вали по добру по здорову, пока я не выкинула тебя с корабля.       - Имир… - начал было Армин, но внезапно горло пересохло, и он не нашёл в себе сил закончить стандартным “всё в порядке”. Он почувствовал то, чего хотел избежать - приближение нервного срыва. Дыхание стало чаще, и медик вместо тысячи слов стиснул чужую ночную майку на спине.       Имир мельком посмотрела на него, ощутив чужой жест, а после вернула внимание к Йегеру. Увидев, что тот не сдвинулся с места, она ощерилась:       - Оглох что ли? Вали отсюда!       - Да пожалуйста. - прошипел он себе под нос и развернулся, уходя обратно в столовую. Или ещё куда-нибудь. Не то, чтобы это волновало Армина или Имир.       Тем временем девушка слегка встряхнула шурина:       - Эй, ты в порядке? Хочешь в мою каюту пойдём?       Армин лишь кивнул, и Имир повела его к дверям в пяти метрах от них. Наверное, она выскочила на шум, который они с Эреном тут устроили…       Как только они оказались за порогом, а дверь с шелестом закрылась, медик сипло спросил:       - Хистория тут..?       - Нет, сегодня у себя. - с ноткой удивления ответила Имир. Но не успела она договорить, как после её ответа у Армина подогнулись ноги, и он сел на корточки, обнимая себя и всхлипывая. Сил сдерживаться просто не было, и мужчина мог только порадоваться, что рядом не было его сестры.       “Вот чёрт.” - пронеслось в голове у девушки, и та кинулась к прикроватной тумбочке за бутылкой воды. Достав её, она быстро открыла крышку и снова оказалась рядом с Армином, присаживаясь рядом с ним на одно колено и протягивая бутылку. Её сильные тонкие пальцы крепко держали парня за плечо, поддерживая и не давая если что потерять равновесие.       Армин сквозь рваные рыдания благодарно кивнул и взял воду, делая глотки по мере возможности. Его трясло, глаза покраснели и опухли, лицо кривилось от боли. Халат почти упал с плеч на пол. Он выглядел крохотным и уставшим, съежившимся на полу на корточках.       Имир не знала, о чём плакал медик, но ей это не нужно было, чтобы слегка поглаживать его большим пальцем по плечу и не давать упасть.       Наверное, прошло почти десять минут, прежде чем срыв сошёл на нет.       Рыдания в конце концов утихли, и Армин стыдливо вытирал слёзы с щёк. Он понял, что ноги от неудобной позы онемели, а нос заложило из-за слёз. Голова теперь болела, кожа на лице чесалась от соли, и всё же…       Когда медик кое-как поднялся на ноги, рука с плеча исчезла. Халат окончательно скатился с плеч и упал на пол. Армин всхлипнул и сел на край постели, а спустя пару секунд к нему присоединилась Имир. Парень прохрипел сорванным голосом:       - Прости…       Йегер фыркнула и махнула рукой:       - Не извиняйся. - небрежно сказала она, а после нахмурилась и скосила на друга взгляд. - И всё-таки… из-за чего это было?       Теоретически, Армин мог поговорить об этом с кем-то более близким из команды. С Хисторией, как со своей сестрой и психологом. С Микасой, как приёмной семьёй. С Жаном, как лучшим другом. Даже с Ханджи или Леви, ведь одна - невероятный и очень понимающий андроид, а другой - практически отец для него, но… В том-то и была проблема.       Как он может беспокоить этих людей? Они итак постоянно волнуются из-за него. Чуют, что что-то не так, крутятся рядом, смотрят… Но это он должен заботится о них, а не наоборот. Они слишком дороги ему, чтобы выливать на них копящиеся внутри переживания. Не стоит это того. Не стоит… Армин не позволит им переживать о нём больше, чем они уже переживают. Не заставит их носиться с ним. Они всё равно ничего не смогли бы сделать…       Имир - другое дело.       Эта женщина ни за что и никогда никому не запишется в няньки. Даже если она заботится и оберегает человека, она не станет ему наседкой и не начнёт накручивать ни себя, ни его. Из всех своих самых близких товарищей Армин бы не побоялся сорваться только при ней. Девушке, которой он много лет назад доверил свою младшую сестру…       Издав остаточный всхлип, Армин сложил руки на коленях.       - В последнее время я потихоньку схожу с ума, и меня постоянно что-то беспокоит. Особенно после того, как появился Эрен. Я знал, что вот-вот настанет последняя капля, и вот, он назвал меня лицемером и начал обвинять в том, что я… не очень хочу вспоминать. - медик закусил губу, глядя в пространство перед собой. Имир внимательно смотрела своими светло-карими глазами. Далее голос парня сорвался на шёпот. - На самом деле он прав в общем-то… Кем я… стал…       Армин дрожаще втянул носом воздух и шумно выдохнул, закрывая глаза. Господи, как он устал…       Имир поджала губы и похлопала шурина по плечу. Она перевела взгляд вперёд и сказала:       - Мда, хреново. - Армин издал какой-то горловой звук, отдалённо напоминающий смешок. Йегер тем временем продолжила. - Впрочем, может это не имеет значения. По крайней мере для меня. Ты - семья. Остальное не колышет. Не переживай из-за слов какого-то придурка, даже если он говорит правду.       Армин посмотрел на Имир и фыркнул:       - Наверное, и вовсе нужно сказать ему спасибо - по крайней мере теперь мне должно стать легче. Хорошо наконец освободить голову…       Имир прыснула и рассмеялась, обхватив чужие плечи и помотав шурина из стороны в сторону:       - Вот это другой разговор! Узнаю старого доброго Армина!       Девушка продолжала хохотать, и Армин невольно начал смеяться вместе с ней, пусть и слабее. Отупляющая тяжесть наполнила конечности, и медик понял, что после таких эмоциональных американских горок наконец начало действовать снотворное.       Ещё на остаточном смехе он выдавил:       - Имир, мне кажется сейчас подействует снотворное…       - Да и чёрт с ним, спи здесь! - широко от груди махнула рукой девушка. У неё была достаточно большая кровать для двоих, учитывая, что сам Армин был не сильно выше и крупнее Хистории.       Медик фыркнул и покачал головой, но спорить не стал. Не факт, что он дошёл бы до своей каюты.              В момент свинцовой усталости, долгожданной после длительных и мучительных тревог, в голове наконец было блаженно пусто. Хотя бы на короткий остаток ночи, в смятой кровати, поделённой пополам с девушкой его сестры, после разрушительного нервного срыва… Армин мог сказать, что, чёрт подери, его отпустило. Всё перестало иметь значение.       Плюхнувшись на место у стенки и закрыв глаза, парень пробормотал:       - Спасибо, Имир…       Врач лишь почувствовал, как лежащая к нему спиной девушка махнула рукой, мол, не за что.              По крайней мере так он предположил, прежде чем погрузиться в сон.