Ради мира...

Мир застыл посреди хижины, так и не двинувшись, когда слова Арона ударили в самое сердце: — «Останься дома, Волчонок», — будто между делом бросил охотник, проверяя копьё. Его пальцы скользнули по древку, легко задели заострённый край наконечника. Он сказал это слишком спокойно. Словно речь шла о мелочи, а не о том, что должен остаться один. — «Я… хочу с тобой», — тихо, но твёрдо выдохнул Мир. Арон даже не поднял глаз. — «Зачем? Тебе ведь не нравится ни арена, ни подобные… забавы». — «Причём здесь нравится», — упрямо буркнул Мир, сжав пальцы в кулаки. — «Я с тобой хочу быть». Движение затачивающего лезвие ножа замерло. Плечи охотника на мгновение напряглись, будто от удара, но тут же расслабились. Он медленно выдохнул. — «Делай как знаешь», — согласился, отложив копьё. Но голос его был глухой, с хрипотцой. — «Только не…» Он запнулся, будто сам себе закрыл рот, и резко мотнул головой. — «Всё, на выход тогда». — «Не что»? — вопрос Мира настиг его уже у двери. Арон тяжело выдохнул, будто хотел оставить ответ за спиной, но всё равно обернулся через плечо. Губы тронула насмешливая усмешка: — «Не бойся и не реви. А то прямо посреди боя выведу вон». Мир сжал кулаки так, что побелели костяшки. Он уже пообещал себе не реветь — но не бояться за этого упрямца было почти невозможно. Охотник толкнул створку. За порогом вечер уже окрасился в алое, будто солнце заранее предупреждало — сегодня день закончится кровью. — «П… подожди», — Мир догнал его прямо у калитки двора, ухватив за руку. Арон, не оборачиваясь, проворчал: — «Дурной тон опаздывать на собственный вызов, Волчонок». — Но всё же повернулся, серые глаза мягко прищурились. — «Что ещё»? Мир замялся, но подошёл ближе, упёрся ладонями в его грудь. Даже встав на носки, он всё равно не доставал. Щёки пылали. — «Подождёт, к к’ралу этого… пока ещё вождя», — буркнул он, с вызовом, но голос дрогнул. Уголок губ охотника дёрнулся вверх. Он склонил голову чуть ниже, позволяя Миру поймать его лицо ладонями. — «Мне нравятся твои грязные словечки. Потом повторишь», — фыркнул Арон сквозь тихий смешок. Мир резко подался вперёд и коснулся его губ, коротко, но с жаром. Тепло мгновенно прилипло к коже, дыхание смешалось. — «Только попробуй»… — слова оборвались, он уткнулся в плечо охотника, сжимая ткань на груди. — «Нам ведь ещё Сахарка забирать… Так что давай быстрее с этим…» Он запнулся, голос дрогнул, но выровнялся в конце — будто пытался звучать уверенно, хотя сердце колотилось. Тёплая ладонь скользнула по его волосам, пальцы зацепились в пряди. Сверху сорвался рваный, сдержанный вздох. Через миг Арон нехотя отстранился. — «Будет сделано», — усмехнулся он и, чуть склонив голову, сложил руки на груди крест-накрест — так, как у охотников было принято приветствовать и отдавать честь. — «Не Валак’ха стоило бы в первые охотники повышать…» Он коротко рассмеялся и шагнул за ворота, уверенно и спокойно. Мир, стараясь не отставать, пошёл следом. Его спина была прямой, но пальцы всё равно дрожали и снова вцеплялись в накидку, пряча его волнение. Около арены уже сгустилась толпа. Никто не приветствовал их — наоборот, встретили тягучим молчанием. Взоры десятков глаз жгли кожу. Мир невольно вздрогнул и придвинулся ближе к боку Арона, будто искал в его спокойствии укрытие. На песках стоял вождь. Громадный, с распластанными руками, он ревел что-то в сторону людей, и толпа отзывалась общим, гулким рёвом. Казалось, земля под ногами вибрировала от этого хора. Мир скользнул по нему взглядом — туша, широкая, массивная, даже выше и крепче Арона. Тело затянуто в грубую кожу с металлическими вставками, словно в броню. В руках — два длинных тесака. Они поблёскивали в закатных отблесках: тёмные следы ржавчины, вьющаяся в стали засохшая кровь. Сам вид этих лезвий был страшнее любого удара: даже случайный порез обернётся болью, а прямой удар мог легко отсечь конечность, разрубить тело — убить. Мир судорожно сглотнул, ком в горле не хотел уходить. — «Дагон, присмотри», — спокойно бросил Арон и опустил руку на плечо Миру. Давлением ладони он мягко, но настойчиво начал теснить его назад, пока спина Мира не упёрлась во что-то твёрдое. Он обернулся — и увидел грудь, плечи, мощный корпус. Пришлось задирать голову: над ним возвышался тот самый охотник, муж Доры, отец мальчика — Дагон. Рука Арона задержалась на секунду, сжала плечо, а потом соскользнула. Мир едва не сорвался. Обещал себе, что не заплачет, но глаза тут же защипало, пришлось быстро сморгнуть, стиснуть зубы, чтобы не испортить охотнику настрой жалкими рыданиями. — «Пусть боги улыбнутся тебе, ваогор», — произнёс Дагон низко. — «Не называй меня так», — спокойно отозвался Арон. — «Я уже не первый охотник». — «Тогда, может, сразу — мой вождь»? — Дагон склонился чуть ниже и улыбнулся. Арон хмыкнул, стукнул его кулаком в плечо. — «Благодарю, брат», — скрестил руки на груди, чуть поклонился. — «Проследи, чтоб он глупостей не делал». Головой он насмешливо кивнул в сторону Мира. Дагон усмехнулся криво. Тяжёлая ладонь легла на плечо Мира, будто пригвоздила к месту, как знак: «Будет сделано». И тут Арон резко подался вперёд. Сердце Мира ухнуло вниз — на миг показалось, что охотник наклоняется к нему. Но его лицо скользнуло мимо и остановились у самого уха Дагона. Толпа гремела, ревела так, что слова рвались клочками, тонули в грохоте. Мир напряг слух, но уловил только начало: — «Если я…» …и концовку, пробравшую холодом до костей: — «…ему горло». Он вздрогнул. Слов было мало, но смысла хватало. Хватало, чтобы по спине прокатилась ледяная дрожь. Арон только что отдал приказ — если он умрёт, Мир не должен дожить до алтаря и рук вождя. В груди что-то сжалось, дыхание застряло. Это была защита и приговор в одном. Рука Дагона сжала его плечо крепче, как клятва: приказ услышан, будет исполнен. Мир прикусил губу, сглатывая ком. Понял — Арон готовился не только к бою. Он готовился ко всему. Арон улыбнулся — легко, непринуждённо, будто это был не последний взгляд, не прощание, а просто обычное «жди меня дома». Губы дрогнули в короткой усмешке, и он уже отвернулся, резко, будто отрезал все возможные слова, и шагнул вниз, спускаясь к арене. Мир остался стоять, не в силах двинуться. Пальцы судорожно сжались, ногти вонзились в ладони до боли, до крови, лишь бы удержать себя на месте. Он смотрел в спину, которая с каждой секундой уводила от него не просто охотника — уводила весь его хрупкий мир. Примечание: Всё автор пошёл плакать и есть мороженое) ☮️🫶