Ради мира...

Мир лежал, уставившись в бездонное небо. Солнце всё ещё жгло верхушку небосвода, золотыми каплями разливаясь по кронам, но он уже чувствовал — скоро оно начнёт клониться к закату. Как же ему хотелось задержать этот бег, упереться руками в небосвод и замедлить его, хотя бы на одно дыхание. Пальцы охотника лениво скользили по его мокрым после речки волосам, то запутывались, то мягко перебирали пряди. Сам Мир устроился у него на животе, и под щекой ощущал тяжёлую, твёрдую пружинистость мышц — не податливых, не мягких, но странным образом надёжных. С каждым выдохом Арона грудь и живот мерно приподнимались, и это дыхание прибаюкивало лучше любой колыбельной. От речной прохлады и липкого солнца тело Мира расслабилось, поплыло, он уже почти тянулся в сон. Но позволить себе этого он не мог — ни секунды, ни мгновения. Казалось, если закроет глаза, сон украдёт время, сократит и без того хрупкий день. Со стороны деревни донеслось пение и ритмичный, тяжёлый бой барабанов. Гул прорезал воздух, и Мир вздрогнул всем телом, рывком приподнялся, будто ожидая, что вот-вот в рощу ворвётся всё племя с криками: «Ваше время истекло». — «Тише, волчонок, это просто праздник», — Арон хмыкнул низко, хрипло. Ладонь перехватила его за грудь и без усилия снова уложила обратно, прижимая к тёплому животу. Пальцы прошли по плечу, мягко, невесомо, и тревога спала так же быстро, как поднялась. — «Праздник»? — растерянно переспросил Мир, удобнее устраиваясь, снова уткнувшись в тяжёлое тепло. — «День подношения даров богам», — уточнил охотник, и в голосе его прозвучал мягкий укор. — «Забыл»? — «Пф», — Мир насупился, сжав пальцы в складке его одежды. — «Сложно рассматривать это как праздник, когда сам становишься главным… подарком для этих нелепых богов». Слова прозвучали хрипло, с горечью, а лицо скривилось от одного только упоминания. Арон хмыкнул, и грудь под ухом Мира слегка дрогнула от вибрации его низкого голоса. — «В вашем мире их нет»? — голос охотника прозвучал неожиданно лениво, но в этой лености теплилась искорка неподдельного интереса. — «Чего»? — Мир потерялся, чуть приподнял голову и посмотрел на него сбоку, не сразу поняв, о чём речь. Губы Арона дрогнули, уголок приподнялся в почти невидимой усмешке. Он слегка покачал головой и уточнил: — «Богов, волчонок». — «А-а», — выдохнул Мир, снова распластываясь на тёплой груди, и взгляд его медленно вернулся к небу. Лёгкий ветер шевелил верхушки деревьев, а в сердце поднималось странное спокойствие. — «Есть один», — уверенно произнёс он, не отрывая глаз от небосвода. — «Всего один»? — над головой раздалось удивлённое, чуть хрипловатое протяжное. — «И как же он успевает отвечать за всё»? — «Он не отвечает за всё», — Мир покачал головой, чувствуя, как влажная прядь слипающихся волос скользнула по щеке. — «Он живёт внутри каждого человека. Он даёт свободу самому выбирать путь… если только ты следуешь правилам». — «О, рабочая тактика», — одобрительно проворчал охотник. Мир фыркнул и чуть приподнял плечо, сбрасывая его ладонь, но тут же снова позволил ей устроиться на себе. — «Он не такой, как ваши», — с нажимом произнёс он. — «Не требует крови и жертв, насилия… Не нужно быть самым сильным, чтобы он любил и заботился. Нужно лишь следовать заповедям, чтобы попасть»… — Мир запнулся, язык предательски соскользнул с привычного слова. — «В хорошее место, там, где встретишь предков». Арон скосил на него взгляд из-под тяжёлых ресниц, угол губ чуть дрогнул. — «То есть он ограничивает вашу волю»? — лениво, но с явным скепсисом протянул он. — «Нарушишь правила — и в вечные чертоги не пустят»? — «Он не ограничивает», — Мир резко качнул головой, и мокрые волосы брызнули прохладой по его коже. — «Эти правила логичны и правильны. Не ври. Не причиняй вреда. Не убивай»… Хриплый смех Арона раскатился низко, с густой вибрацией, будто где-то под рёбрами у Мира отозвалось гулким эхом. — «В вашем мире, я бы навечно ходил неупокоенным духом», — охотник усмехнулся, весело и бесстыдно. Мир чуть вздрогнул. Он уже и забыл, каким Арон был раньше, и каким может быть с другими. — «Не правда, ты… хороший», — замявшись выдохнул Мир, и голос его прозвучал чуть неуверенно, будто он не был готов вслух произнести такую простую, но тяжёлую истину. Сверху раздался новый всплеск смеха — низкий, хриплый, с теплом, в котором чувствовалось и веселье, и лёгкое недоверие. Тяжёлая ладонь охотника прошлась по его голове, взъерошила мокрые пряди, оставив за собой ощущение тепла. — «Видимо, эту истину ты открыл только вчера вечером», — протянул Арон, всё ещё посмеиваясь. Его голос хрипло зазвенел от усмешки. — «Ну и что же во мне хорошего»? Мир смутился, и губы его сложились в неуверенную улыбку. Слова будто застревали, язык цеплялся за нёбо, а в груди теснился жар. — «Ты… не такой злой, каким хочешь казаться. И… заботливый», — проговорил он неровно, чувствуя, как щеки вспыхнули горячим румянцем. Арон фыркнул, и пальцы его легко скользнули по его лбу, убирая прядь чёлки. В этом движении не было насмешки, только спокойное, чуть ленивое внимание. — «Ммм… и для вашего бога это бы уравновесило баланс за всё остальное, что я нарушал»? — вкрадчиво хрипло усмехнулся он. Мир беспомощно пожал плечами, скомкано выдохнув: — «Ну… если ты жалеешь о том, что делал, то думаю… да». — «Я ни о чём не жалею», — отрезал Арон без тени колебаний, уверенно, будто слова эти были давно готовыми. Мир вздохнул. Голос его потеплел, но в нём проскользнула грусть: — «У нас говорят, каждому воздастся и за хорошее, и за плохое. Но наш бог всё равно любит всех… Он умеет разглядеть то хорошее, что есть внутри каждого». — «Хм», — охотник хмыкнул, чуть склонив голову набок. — «Тогда выходит, он тебя не слишком-то любит? Или ты сам не всегда слушался его правил»? — в его усмешке мелькнул огонёк лукавства. — «Согласен, временами ты ещё тот маленький лжец. Но не настолько, чтобы отправить тебя сюда». Мир замер. Его дыхание сбилось, пульс заметно ускорился. Арон чуть склонился ближе, и голос его прозвучал неожиданно тихо, с глухим теплом: — «Ты не для этого места, волчонок. Но»… — он выдержал короткую паузу, и угол его губ тронулся в улыбке, уже без насмешки, — «я благодарен твоему богу, что подарил тебя». Мир вспыхнул, как будто внутри у него в одно мгновение зажгли огонь. Сердце на миг сбилось с ритма, а жар хлынул по всему телу, от кончиков ушей до кончиков пальцев. Он не смог выдавить ни слова — только сжал губы и спрятался лицом в тёплую грудь, чтобы не выдавать, как горят его глаза. — «Я, наверное… тоже рад… Благодарен. Да», — неловко и слишком быстро затараторил Мир, сбивчиво сглатывая слова. Арон тихо фыркнул. — «Не слишком-то ты уверенно благодарен», — насмешливо пробурчал он, но пальцы в волосах Мира не остановились. — «Ваш мир со всеми глупыми правилами и законами… вечно заставляет меня сомневаться»… — проворчал Мир, чуть пихнув охотника локтем в бок. — «Ар… А… — он споткнулся на имени, словно о камень, и смутился». Рука в его волосах на миг застыла, потом снова пошла мягкими движениями, будто гладя упрямого зверька. — «Ну же», — выдохнул Арон низко, спокойно, без давления, но с тихим подбадриванием. — «Мир». Мир набрал воздух полной грудью, выдохнул — и выдавил: — «Арон»… — «Хороший мальчик, — отозвался охотник так тихо, что слова будто легли Миру прямо в кожу. Он смутился ещё больше, отвернув голову к роще, скрывая вспыхнувшие щеки. — «Давай уйдём»? — вдруг, почти шёпотом предложил он. — «Что»? — удивлённо вскинулся Арон. — «Давай заберём Сахарка и уйдём», — неожиданно с горячим порывом продолжил Мир, словно только что нашёл гениальное решение, от которого все беды развалятся сами собой. — «В лес… будем сами по себе. Без глупых законов, без всего этого»… Он поднял глаза на охотника. Взгляд Мира был полон отчаянной надежды, такой беззащитной, что от него сжималось сердце. Брови Арона сперва удивлённо приподнялись, но вскоре уголки губ изогнулись в кривой, слишком спокойной, чуть насмешливой усмешке. — «Волчонок», — протянул он, — «ты, конечно, очень опытный в плане выживания в джунглях. Дважды за полчаса пребывания умудрился встретиться с рахни. Признаю, дважды выжить — это редкий талант. Удача — тоже дар. Но…» Он перевернулся на бок и, навалившись плечом, прижал Мира к траве, заглядывая прямо в глаза. Тёплое дыхание щекотало щёку, а тяжёлая ладонь прижималась к плечу так, что сбежать было невозможно. — «…в третий раз удача может решить, что ты ей надоел», — лениво договорил он, легонько щёлкнув пальцем Миру по носу. — «Я серьёзно»! — нахмурился Мир, хватая его запястье, пальцы дрожали. — «Волчонок»… — «Мы могли бы просто»… — «Мир»… Он осёкся, глядя снизу вверх в серые глаза. Тёплые, спокойные, с насмешкой, но в глубине пряталось что-то тяжёлое, упрямое. — «Побольше веры в меня», — мягко, почти шёпотом, сказал Арон, улыбнувшись одними губами. Он наклонился ближе, и Мир, застыв, лишь успел приоткрыть рот. Губы коснулись его губ — тёплые, влажные, неторопливые. По телу будто разлился жар, а время в тот миг остановилось.