Only cursed fans: за сколько снять дорогую шлюху?

— Нет, ты не понимаешь, я хочу именно эту машину. Ты мне обещал её подарить, не вижу никаких движений в эту сторону. Совсем меня не ценишь, — Акума сидел в Дискорде со своим другом, они несколько минут обсуждали проценты за выигрыши в казино, заодно вспомнилось старое обещание о Мерседесе, который так и не был предоставлен маленькому чертёнку, однако дорогую машинку хочется, а Курсед ему её, конечно же, купит, ведь задолжал кое-кому слишком много. — Я тебе говорю уже сотый раз... У меня нет таких денег! Зачем оно тебе? Ты даже не ездишь никуда, — парень с наполовину яркими волосами был не возмущён, а скорее расстроен, что не может купить всё для своего лучшего друга. Это не любовь или что-то такое, это детская привязанность, которая заставляет делать для Акумы всё, если он скажет, известный стример и из окна готов выпрыгнуть. — Ну, нет денег — нет меня, пока. Когда кредит возьмёшь или просто деньги заработаешь, то номер мой автоматически разблокируется, — голос Сергея сразу стал холодным, а слова отточенными, словно всё, что между ними было, есть и будет — инфляция цен на общение. — Да куда ты! — столько лет платить за контент? Кто бы мог подумать, что такие милые друзья — не друзья вовсе! Просто контракт, по которому Акума имеет право продать Курседа за банку Колы. Киру казалось раньше это всё хорошей идеей, ведь друзей купить нереально, а зрителям подобные отношения очень даже нравятся, (не было бы иначе столько эдитов и фанфиков про них двоих только). Но если следовать именно такой логике дружбы, значит, они могут действительно подружиться? Как оказалось нет, Сергей принимает любую оплату, но только с оплатой они будут дружить, за деньги можно хоть в жопу ебаться, однако сколько это стоит... Наверное, только у Мелстроя Курс мог попросить столько денег за свои волосы, хотя... «У Мелстроя денег не хватит, чтобы побрить Курседа налысо.» Почему никто не задумывался, из-за чего сейчас донат стоит неимоверных денег? Почему казино каждый день? Почему мерча стало меньше, но стоит также всё? Почему он отказался бы от денег Мелстроя? Почему машиной стали пользоваться реже? Почему мечта о Бугатти Шерон сменилась на Феррари? Почему столько фансервиса появилось? Почему столько песен вышло за один год? Почему появились билеты на концерт за тридцать тысяч рублей? Ответ очень прост — надо содержать не только себя, но и любимого человека, который с ним общается буквально только из-за денег, не скрывая этого. Курседу на своего лучшего друга никогда не было жалко ничего, однако со временем аудитории становится всё меньше и доходы сокращаются, а хотелки у Акумы растут, и цены в Европе конские, теперь уже надо за троих работать... — Я не знаю, чел. Подайся в эскорт, нормальный еблет есть. Или... У тебя песни есть ещё, иди концерты устраивай и руби с этого бабки, — Сергей кликал мышкой где-то у себя в достаточно просторной комнате, наверное, ищет новую вещь, которую ему по обязательствам подарит его лучший друг. — Ты издеваешься? Я же не продажный человек совсем. Мне, чё, перед этими людьми прыгать как обезьянка и развлекать всех? — Кир совсем этого не хотел, ему сложно на улицу выйти, а тут подписчики... Ещё и петь... Нет, ни за что! — Ну, деньги сами себя не заработают, я тебя уверяю, ты же хочешь быть богатым и известным? А нализывать людям ты умеешь. Нахуй тебе лицо дано? Торговать им, если сам по себе бездарность, — Сергей был резок, ведь кончились деньги — он больше не друг, поэтому надо быстрее ему заплатить, чтобы услышать от него хоть что-то хорошее, а не оскорбления. Как бесчеловечно... — Ты подумай над моим предложением, если я тебе действительно дорог. — Я... Подумаю... Может, катку в Доте хотя бы сыграем? — а надо всё это вообще Курсу? Друзья — да, за любые деньги, одиночество это вечное безденежье, нельзя так... Человек не может быть одиноким. Иначе он умрёт. — По минутам расценки помнишь? Одна минута — десять долларов, сегодня есть чем оплатить? Натурой я не беру, ты не баба, да и не выглядишь супер красиво, обычный никому не нужный задрот, — возможно, постоянные унижения так повлияли на рэпера? Может, это неуверенность в себе его и убивает, а Акума, как дьявол на плече, подгоняет его к краю пропасти, чтобы прыгал и не думал ни о чём, только пусть все заслуги стримера на Кике на его лучшего друга перепишут. Кроме бана на Твиче. — Постараемся побыстрее... Если что у отца в долг возьму... — Как скажешь, лучший друг.

***

Первый концерт был хорошим в ноябре двадцать четвертого года, но Акума всё равно присутствовал на трансляции чужих людей, чтобы проследить как его послушный мальчик выполняет команды отданные хозяином, наверное, был бы Курсед псом, то был бы самым покладистым и от этого так приятно на душе становится, что одно слово Сергея и Кир всё исполнит для него! По мнению брюнета, его дорогой друг очень старался на сцене, жаль, сальто не сделал, так Серёжа поднял бы прайс ещё на пару десятков долларов, он как раз захотел себе и маме купить загородный дом. Курсед всё оплатит, как обычно. Обычно спонсоры наших жизней это родители или банк, но у кого-то всё проще: нашёл лоха и разводишь его на бабки. Онлифанс тому хороший пример. — Ну, ты хорошо поработал. Хороший мальчик, — не хватало в конце только «сегодня ты получишь дополнительное лакомство и можешь поспать не на коврике у входной двери, а со мной на кровати», чтобы точно из человека сделать породистую собачку. Однако... Когда тебя так мало хвалят везде, то даже такая подачка кажется чем-то нереальным. — Спасибо, — Курсед тяжело дышал, так как очень устал от всех этих активностей, но эта похвала заставила его сердце биться ещё чаще, а тело само захотело жить. — Деньги переведёшь мне позже, пока отдыхай.

***

— Я слышал, что тебя там на концерте за жопу трогали. Надеюсь, ты деньги взял за это? — Акума звонит как и всегда: с предъявами, недовольством и выгодой для себя любимого. — Нет... Мне было настолько непривычно и некомфортно, что я растерялся, — чувства Курса тогда никого не интересовали, точно также как и сейчас. Ему не понравилось быть тестером в косметическом магазине... Его все потрогали, все, но не он — лучший из лучших. Друг... Нет! Нет! Ему не разрешено... И это не гейство! Это желание быть ближе через касания и глупые шутки, ведь только так можно понять, кому ты действительно нравишься. Пока что Акума не походит ни по одному параметру «хорошего друга». — Господи... Урод, ты можешь хоть что-то сделать нормально? Сам? Тебя будут у кафе у окна лапать, раздевая догола, а ты стоять будешь и умолять продолжить? — Акума тяжело вздохнул, ему это надоело уже, а вообще где его деньги? — У тебя ещё долг передо мной. Мне плевать, иди хоть конфеты продавать или ещё что, но чтобы деньги были через пару дней. Ты же ещё в клубе? — Ну да... — Иди, не знаю, знакомства заведи какие-нибудь, ну, или на что твой рот способен ещё? Давай, я жду потом денег, — звонок сбрасывается. Курс проклинает себя за то, что на такое согласился, за отсутствие денег и за то, что пойдёт и сделает, что ему сказал друг. Он всегда делает и слушает его. Может, всё-таки в глубине души ему хочется этого? Внимания. Если не от Акумы, то он других людей найдёт, кто сможет удовлетворить его эго и желания. Хотя бы немного. Через пару минут по приказу генерала Гавса Курсед уже сидел в туалете на кафеле и целовал живот своей фанатки, которая была на всех его февральских концертах, поэтому награда соответствующая. Надо ему же и дальше сохранять аудиторию. Мужские руки мнут пухлые ляжки, заставляя девушку раздвинуть свои ноги, упираясь ими в стенки кабинки, и немного соскальзывая на ободке туалета, чтобы её кумир занырнул к ней под юбку с головой. Отодвигает тонкую из-за влаги ткань трусов и большим пальцем с подпиленным ногтем проходится от узкой дырки до еле выглядывающего клитора, а после оттягивает трусы ещё дальше, чтобы его язык смог поместиться в этой ложбине. Девушка задрала ноги и положила их на неровную мужскую спину, пока его язык двигался максимально ровно и оттого, что рот большой, то и площадь языка такая же, поэтому слюна капала прямо Киру на колени, а любовные соки стекали к спине, минуя плотно соединённую белую ткань, которая тёрлась о бедро, короткие ноготочки же мягко и редко легонько касались половых губ, которые отодвигали с одной стороны, чтобы ласки уязвимых мест были под разными углами, так девушке было приятнее, что она аж начала потрясывать левой лодыжкой. Большим пальцем второй руки парень с полурозовыми волосами очерчивал вход в женское тело, немного надавливая на него, но не входя и на сантиметр, хотя влагалище начинало засасывать, желая почувствовать в себе что-то, пока язык продолжал прижимать клитор, а потом медленными, размашистыми движениями кончика языка доводить фанатку до экстаза, что у неё глаза начали закатываться. Зрачки будто превратились в сердечки полные возбуждения. Её вздохи и мычание сверху давали исполнителю информацию о том, когда же это всё кончится... Большой палец с бедра перешёл на верхнюю часть лобка, приближаясь к клитору сверху, чтобы освободить столь чувствительный нерв от капюшона, который играл роль защиты, чтобы ловкий язык точно смог обойти всю площадь этой зоны и ускориться. От такого рода манипуляций с женским телом оно начало отзываться взаимностью на эти ласки, влагалище начало быстро сокращаться, знаменуя конец, поэтому левую руку Кир протянул под платьем девушки и, поднимая лифчик выше, принялся массировать одну из грудей, они были достаточно большими, чтобы помещаться только в такие же большие руки. Ладонь мяла снизу хорошие формы, а её указательный палец задевал вставший сосок. Девушке в полноценном сексе этого было бы мало, но Курс тут для грязного фансервиса, поэтому трение о вход в вагину, трение о чувствительную грудь и вылизывание чуть ли не всей нижней женской части дало о себе знать, ноги его партнёрши начали содрагаться, а дыхание было то слишком частым, то отсутствовало пару секунд, стоны смешивались друг с другом, начинался другой, когда первый ещё не был полностью пережит телом, и спустя так около тридцати секунд неизвестная практически замолчала, вдохнув последний раз, прижав голову Курседа к себе снизу скрещенными ногами, от чего парень понял, что это конец. — Ха, ха-а... Ты не останешься со мной на ночь? — девушка с невероятной уверенностью и игривостью продолжала говорить с исполнителем, хотя она ему теперь должна будет просто заплатить за отлиз. А чаевые, кстати, будут? — Нет, у меня ещё... Дела, — Кир отказался не только из-за «занятости», но и потому, что его член за всё это время не смог встать полностью, было покалывание и подёргивание внизу, но до полноценной эрекции не дошло (нельзя). Его тело этого не хотело, (ещё хозяин запретил), поэтому даже при большом желании всё просто плохо кончилось бы... И за такое меньше ему заплатят. — Ну, ладно, я летом тогда в Варшаве буду, если что, приходи, — девушка кокетливо улыбнулась, обняла сплитового парня, и вышла из туалета, а патлатый нефор стоял и смотрел в зеркало и на себя... Что с ним стало? Чем он, молодой шоумен, занимается? Богатых людей обслуживает? Какой позор... Кир проверяет карманы. Сегодня повезло, — плюс пятьсот баксов, — да это же чуть ли не целая катка в Доте с Акумой оплачена сейчас была! А чтобы оплатить всё... Ему придётся всю ночь и день ораторским искусством заниматься... Курсед никогда не понимал, почему его друг по кошельку предложил именно эту работу — ублажать всех, но не себя. И почему Акума запретил легенде рэпа вступать в физический контакт с фанатами и всеми остальными? Это нелогично. То есть Кир может отсосать, отлизать, подрочить кому-то или на кого-то, в него могут зонтик вставить и так далее, но свой член он не имеет права никуда пихать, и в него нельзя засовывать что-то похожее на мужской половой орган... Странно... Он хочет продать девственность Курседа шейху что ли?

°°°

— Ну, ты деньги когда вернёшь? — Сергей позвонил без предупреждения, но Курс всегда отвечал ему, если не спал или не был нереально сильно занят. Но в данный момент неподходящее время. Повезло Акуме, что сейчас не лицо Кира между уже других женских ног, а его пальцы, хоть говорить будет понятно. — Извини, мне... Кхм. Говорить сейчас немного неудобно... Ха, — громкие женские стоны взрывали стены, а гибкие пальцы делали всё, чтобы весь мир был ими объят. Внутрь они проникали грубыми толчками, (девушка сама просила быть грубее), оглаживая ребристые стенки изнутри, немного растягивая женское влагалище, и снова поглаживая его часть изнутри мягкими подушечками пальцев. Девушка только от них была готова на всё. — Ты чем там занимаешься? — почему Акума недоволен? Он же сам это предложил и ему же половина денег за эти стоны придёт. Сутенёр ёбаный. — Делами, — девушка тянет свои тонкие руки с длинными ногтями к лицу Курседа. Ей очень надо его поцеловать, тело переполнено эмоциями и желанием «углубиться» в её «взаимоотношения» с ним. Эти метафоры в голове заставляют девушку чаще дышать и ещё больше желать самого парня. — Кир... Можешь быстрее... Мне немного... Ах! — по просьбе сразу движения внутри становятся ещё более хаотичными, но именно они и нужны девушке. — Серёж, я тебе перезвоню, — Курсед не успевает сбросить трубку, Акума это делает первым. Он обиделся что ли? — Умоляю... Поцелуй меня... Прошу, — сплит целует губы с кофейным оттенком, но совсем без желания и похоти, а просто потому что заплачено именно за эти услуги, а ещё Акума весь настрой испортил. Дрочка, поцелую и обнимашки — залог счастья для одиноких девушек! — А если я заплачу́... Ты сможешь... — временная компаньонша тянется своей ладонью к мужскому члену, намекая на более горячее продолжение, но Курсед сразу свободной и более менее чистой рукой убирает женскую. Ей там нечего делать. Он чувствует, что прямо из телефона сейчас вылезет недовольная рожа его друга. С каждой новой женской вагиной (и не только) пульсация внизу нарастает, но где-то сидит демон и следит за исполнением контракта. Неприятно. — Ты не хочешь меня? — Извини, но таким не занимаюсь, — пальцами внутри парень начал двигать быстрее, а большой он положил на клитор и слегка его поглаживал, девушка перестала говорить свой бред. Курседу было легче в подобии тишины это делать, чтобы не отвлекали всякие... Кроме Акумы. Он и так сделает, что захочет, а Курс снова стерпит.

***

— Чувак, у тебя ещё четыре концерта намечается, а ты мне не сказал? — Акума... Не меняется. Единственная стабильность, кроме его ещё и денежного дохода с тупости кое-кого. — Ну, я хотел, но пока ещё решаем. Там пятеро нас будет. Я, Мур, Сименс, Интер и Йоки. — М, понятно. Ну, удачи. Не забудь о своей главной работе, и, надеюсь, ты не проебёшь все деньги в казино, — Серёжа говорил это с какой-то ноткой зависти и злорадства. Или это... Ревность? — Не переживай, твои-мои деньги не уйдут им, а если и уйдут, то я... — молчание. — То что? Хуй на камеру принимать в себя будешь как шлюха? — Да. — Не будешь, — разговор был быстро закончен, Сергей очень зол. Он начал задумываться, а всё ли идёт по плану? И ответ был только три буквы — хуй.

°°°

— Я тебе всё сказал! Пока! — теперь Курсед злится, теперь он кричит и возмущается, теперь он бросает трубку. Акума остаётся в каком-то странном положении: его питомец больше не слушается, платит деньги, но не выполняет все приказы. Его собачка сорвалась с цепи. Так нельзя! Сергей не ревнует. Нет. Это не собственничество. Это не зависимость... От него его деньги уходят. Они остаются в чьих-то влагалищах, на чьих-то членах, в чьих-то ртах или ещё где похуже... Нет... Курсед же не бросит его? Варшава. Последний концерт (сейчас предпоследний), он там точно обязан быть, надо проследить, а также ли его пёсик виляет перед ним хвостом? Также ли он готов тапки на четвереньках приносить? Также ли он готов хавать все объедки с барского стола? Надо собираться. Кир идёт в казино с друзьями, но какая жалость! Он специально проигрывает очень много, беря также много в долг. Ай-яй... Как отдавать? Но планы у маленькой шлюшки всегда есть. Особенно на людей и деньги. — Блин, парни, мне нечем отдать, — Курсед показушно роется по карманам. — Да ладно, потом отдашь, — Иван говорил это с добротой в голосе и неким милосердием. Так дело не пойдёт. Сегодня один из немногих дней, когда Кир не чувствует фантомного присутствия Акумы, надо использовать этот момент. — Ну, брат, я могу по-братски отсосать, — звучит как анекдот. Очень плохой. — Что? Ты даун? — вопрос Йоки выводит Курседа из кокетливого состояния. Можно его удалить как-нибудь? — Я серьёзно. Что плохого? Коллективная дрочка — можно, а минет — нельзя? Странно, — Кир садится на барный стул, закидывая ногу на ногу и поправляя волосы в своей привычной манере. Как-то по-гейски. — Ну... Не знаю. Звучит сомнительно, — Интер не Иванушка-дурачок, поэтому ему бы хотелось отказаться... Но... Это достаточно интересный эксперимент. Да и ещё такой парень будет таким заниматься... Может... — Нет, Курс. Это неправильно. Возьми себя в руки, — Максим самый рассудительный, в отличие от их Босса. Однако это же какой классный пранк получится, если такое замутить и в интернет выложить? — Парни, нет, реально же смешно будет, — Влад всегда был за любой движ, поэтому ему это только в кайф. А ещё Курсед ему был внешне очень даже симпатичен. — Пожалуйста... Это ради разнообразия и укрепления нашего коллектива! — Курс упал со стула прямо на колени перед Интером, цепляясь за его штаны своими ногтями. По привычке парень хотел начать облизывать обувь и ноги других, но сдержал себя. — Чё ты делаешь... — Ивану было немного неприятно это даже, но когда тебе даёт власть над собой тот, кто, по факту, выше тебя... Это возбуждает ещё сильнее. — Можешь не весь долг вычитать, а хотя бы часть, только... Ну пожалуйста! — Курсед схватился уже не за низ штанов, а за часть у бедра, приближая свои ладони к члену. — Один разок... — откуда слёзы? Это так его расстроило? Отказ в сосании хуя? Что за тупость! В Доте бы все только радовались этому событию! Впервые без члена за щекой играли бы... А тут... Руина такая. Но спустя пару минут уговоров член Интера уже входил настолько глубоко в большой рот его Босса, что не в каждом порно можно такое увидеть. Глаза Курседа закатывались от восторга. В первую очередь от свободы отсутствие пристального слежения Акумы. Когда тебе трётся чужая головка члена по самый корень языка, то эти движения выбивают все мысли. Зачем пить, если на трезвую голову так хорошо это всё запоминается? Кир игрался со своим языком и членом друга во рту, как с леденцом, только вкус не сладкий, но этот даже нравился немного больше. Спустя ещё какое-то время сзади, нарушая контракт с Сергеем, в Курседа входили аж два члена, спасибо, что у Йоки и Сименса разные размеры, у одного более вытянутый, а у другого в объёме больше. Курс капельку удивился, что в него вообще столько влезло. Два члена двигались в нём с разной скоростью и темп не соблюдался никакой, артхаус, как и нравится их «начальнику». Столько, сколько трения внутри его тела было, не видел даже Ньютон (и хорошо!), когда в тебя входят и один спереди и два сзади. Теперь Курсед понимал, почему Акума ему это запрещал, это же восхитительно! Твоим телом пользуются, а ты ничего толком сделать не можешь, тебя ебут в рот, но ты обязан молчать, твою спину царапают, но это слишком приятно, что иногда Кир хотел, чтобы каждый промежуток в его позвонках был трахнут, чтобы на его коже не было живого места от укусов и ударов. Парень готов стерпеть и перелом ноги, с такой болью даже приятнее, есть ощущение, что ещё немного и нога разрушится, как и мозг, который можно вытащить, а в пустую дыру из-под него можно кончать и ссать бесконечно, даже тушить бычки от сигарет. При каждом новом толчке сзади или спереди сердце готово было кричать, как ему это нравится, эти движения... Если они прекратятся, то и жизнь уйдёт. Касания по всему телу, их слишком много, будто муравьи ползают на нём, им настолько понравилось это тельце, что можно сделать из него дом... В конце акта всё тело Кира было усыпано в деньгах: они во рту, в волосах, на члене привязаны канцелярской резинкой... Нет ни одного не оплаченого места. — Спасибо, — глупая улыбка Кира и он валится на пол. Ему завтра выступать с концертом, а потом ещё устраивать приватные концерты в туалетах, на улице, в номерах гостиниц, в гримёрке или прямо на сцене, но не перед людьми. Он стесняется общества. Бедный.

***

Варшава.

Акума приехал задолго до концерта, а пробраться в гримёрку ему не составило никого труда. Охрана тупая, конечно. Парень входит в помещение и видит... Ничего такого. Обсуждение. — О, Серёга, а что ты тут делаешь? — Мапп спрашивает первым, ведь знако́м с брюнетом очень даже хорошо. Акума не понимает подвоха, а где все? Почему из пятерых только Мур и Йоки? Где ещё трое? Сергей начинает расспрашивать их, но они ничего не хотят говорить. Выдавать своих не их конёк. Пока Кир профессионально брал в рот у Марка, а дрочил им на двоих их члены Интер. Они тёрлись друг об друга, сплит пусть и организовал мастер класс своим ртом, но его язык был прямо как у собаки в жару — высунут. Влад держал своего любимого друга за волосы и натягивал их так, как женщины колготки на себя не натягивают или одежду им не по размеру, но которая очень нравится. А Курсед здесь всем очень нравился. Его тело точно. Второй рукой Марк тянул серёжку в мочке уха, которое тоже было достаточно чувствительным, поэтому они и попросили его проколоть хотя бы одно. Какое извращение... На следующий раз они попросят сделать пирсинг на языке и в носу, чтобы можно было его буквально, как собачку или бычка за верёвочку везти по сцене. Это фансервис всё! А с шариком во рту минет ещё лучше будет. Однако Курсед слышит голос Акумы и что-то внутри щёлкает. Он отодвигает Марка, оттаскивает от себя Ивана и выходит в пледе с Хеллоу Китти к другу. Сергей шокирован, но желает выслушать все оправдания. — Серёж... Я это... Мы можем прекратить сотрудничество? — Кир снова при нём становится мягким и покладистым. Шавка. — Что? Почему? — низкий юноша замечает внешний вид своего коллеги по дружбе. Он занимался сексом. Акума это просто ненавидел. Только животные на это способны. Это не любовь, а эксплуатация тел. — Я верну тебе все деньги или даже больше, но стримить... Я, наверное, перестану... Мне и тут хорошо. В такой атмосфере, — как мило, что такой человек подбирает слова для того, кто ему действительно нравился. Да. Нравился. Сейчас это не имеет значения. — Какое же ты животное! — Акума уходит, хлопнув дверью, Максим бежит за ним, Курсед хотел это долго сказать, но что-то внутри него... Исчезло. Привязанность. Теперь он действительно свободен?

***

Акума будет плакать, он будет расстроен. Он сам виноват, что Киру это всё предложил... Но пусть все думают, что его расстраивает уход лучшего друга, а не настоящая причина... Его сейф взломали, все деньги украли. Он без него, а значит, и без них, жалких бумажек, как сам Курсед, как и сам Акума, как и все, кто делают подобное — покупают и продаются. Сергею не нужен был такой друг, ему нужна была прибыль, а Курсу... Нужно было счастье.

°°°

«Купи мне чот».