Смотря страху в глаза

Из комнаты доносился тихий плач Блэк. Джинни и Анджелина стояли перед дверью и пытались расслышать её всхлипы. Девушки не решались зайти, ведь если сама Каэлия Блэк плачет — значит, произошло что-то серьёзное. Ручка двери всё же поддалась под давлением руки. Дверь открылась с лёгким скрипом. Две гриффиндорки стояли в проёме, не зная — стоит ли зайти или лучше оставить её одну. — Элии, всё в порядке? — спросила Джинни, присев на пол рядом с девушкой. Ответа не последовало. Каэлия лишь поджала ноги ближе к груди и крепко обхватила их своими тощими руками. Анджелина, в свою очередь, не отставала. Пока Джинни пыталась понять причину страданий, Джонсон уже была в курсе. Она подняла смятый пергамент из-под стола и быстро пробежалась глазами по строчкам. — Элисон Дюваль… Кто это? — спросила гриффиндорка, кладя свёрток на стол. — Мама, — прошептала Каэлия. Её голос резанул, как нож по стеклу. — Так вот в чём дело, — Джинни приобняла подругу за плечи и положила голову ей на плечо. — Ты не должна страдать из-за её оплошности. Но, возможно, поймёшь её. Не стоит прощать, если не хочешь, но главное — попытайся понять, — Анджелина сделала паузу, переводя дыхание. — Сколько ей было, когда она тебя родила? — Семнадцать, вроде, — сухо ответила Блэк. — Тем более. Это не оправдывает её поступка, но немного жалости она, может быть, заслуживает, — поддержала разговор Уизли. — Не думаю. Надо было сразу понять, что это большая ответственность, а не исчезать из жизни дочери и потом внезапно появляться, — отрезала Джонсон. — Возможно, — тихо согласилась самая младшая. Позже комната девушек превратилась в настоящий кабинет психолога. Джинни и Джонсон выслушивали детские воспоминания Каэлии о матери. Та говорила, что помнит запах её волос, голос, который пел колыбельные. И ту единственную записку, которую позже нашла в ящике: «Если я исчезну — ты будешь сильнее, чем я. Прости меня, птенчик.» Каэлия даже достала её из-под подушки. Бумага уже была помята, пожелтевшая, строчки — почти стёрты временем, но смысл остался. Девушки проговорили до пяти утра, а после все отключились, как по щелчку пальцев: кто на полу у камина, кто на кровати, кто на подоконнике. *** Каэлия шла по тёмному коридору. Пол внезапно заскрипел под её шагами, хотя казалось, что она ступала бесшумно. Стены были обиты потускневшими гобеленами, воздух — густой, пыльный, как в давно заброшенном доме. Она оглядывалась, сердце стучало чуть быстрее обычного, и она не знала почему. Где она? Дом казался чужим, но в то же время — тревожно знакомым. Вдруг за поворотом раздался голос — резкий, злой: — Ты опозорил нашу кровь, Сириус! С этой… с этой полукровкой Дюваль у тебя не может быть будущего! Каэлия вздрогнула. Голос принадлежал женщине — надрывный, властный, полный ярости. Она подошла ближе и замерла у приоткрытой двери. За ней — гостиная. Мрачная роскошь словно давила. В центре стояла высокая, строгая женщина с безумным блеском в глазах — Вальбурга Блэк. Напротив — молодой Сириус. Лицо упрямое, но губы подрагивали от гнева. — Ты вычеркнут. Она — вычеркнута. Вам нет места среди чистокровных. Не в этом доме! — завопила Вальбурга. В её голосе Каэлия услышала что-то ледяное, опасное. Каэлия хотела закричать, вмешаться — но голос застрял в горле. Сердце колотилось. Она сделала шаг назад… и только тогда поняла: это не настоящее. Это сон. Или… воспоминание? В коридоре что-то зашуршало, словно сам дом начал дышать. Каэлию будто окутало тьмой, и она выпала из сна. *** Солнце уже поднялось над лесом, заливая Хогвартс тёплым золотом. По коридорам разносился запах тостов и тыквенного сока. Сонные ученики нехотя собирались на уроки. — Эй, Элии, не забудь привести себя в порядок. Выглядишь не очень, — раздался голос Анджелины. — Грубо, но спасибо, что напомнила, — отрезала Блэк. Нет, её не задели слова подруги. Она просто не была в состоянии обижаться из-за "выглядишь ужасно". Её всё ещё терзали письма от матери и отца. И, конечно, сон. Девушки вышли в гостиную — там их уже встречали остальные гриффиндорцы. Две рыжие макушки стояли рядом с белокурой девушкой. — Эй, Блэк, отвратительно выглядишь, — подметила Алисия. — Алисия, закройся, — сурово сказал Фред. — Фред, полегче с ней, — заступился за свою девушку Джордж. Фред лишь фыркнул и подошёл к Джонсон. Он обнял девушку и поцеловал в щёку. — Так, ладно, Блэк, не задерживайся. А мы — на завтрак, — сказала Джонсон с огромной улыбкой после поцелуя Фреда. Ребята скрылись за портретом. — Так что с тобой, Блэк? — вдруг спросил Джордж, вырывая девушку из мыслей. — А что со мной? — Ну, ты как будто полночь не спала, и лицо опухшее. Всё хорошо? — уточнил он, подмечая все детали внешнего вида. — Джорджи, пойдём уже, — сказала Алисия и вытянула парня из гостиной. Блэк не успела никак отреагировать. Она лишь тяжело вздохнула и последовала примеру друзей. Но, выйдя из гостиной, не направилась в Большой зал. Ноги сами понесли её в библиотеку. Каэлия устроилась на одном из диванов и просидела там до позднего вечера. Она не читала, не спала — просто сидела и смотрела в камин, словно зачарованная. Ни уроки, ни еда не могли её отвлечь. До отбоя оставался час. Каэлия всё так же сидела, не двигаясь. Вдруг послышались тихие шаги. — Каэлия? Неожиданно, — донёсся голос. Блэк обернулась — её наконец вырвали из тумана. — Деймон? Здравствуй, — сухо ответила она, перебирая кончик юбки. — Элли, ты выглядишь слишком задумчивой. Что заставило тебя сидеть здесь в такой поздний час? — спросил Крам-младший. — Деймон, прости, конечно, но не могу ответить. Это… слишком личное. Он кивнул — не настаивал, не задавал лишних вопросов. Молчание повисло между ними, но не было тяжёлым — просто аккуратным, как шаг по льду. Через несколько секунд он тихо сказал: — Знаешь… не обязательно делиться, чтобы не быть одному. Он сел рядом — не слишком близко, просто на расстоянии, на котором можно было почувствовать его присутствие. В его руках оказалась маленькая бумажная фигурка — он как-то научился складывать их, чтобы отвлечься от скуки на уроках. Он молча положил её перед ней — это был смешной бумажный дракончик с криво склеенным крылом. — Он, конечно, не рыцарь в сияющих доспехах… но может посидеть с тобой, пока ты не захочешь снова дышать ровно. Каэлия подняла глаза на парня. Её голубые глаза были стеклянными и опухшими после долгой ночи. — Спасибо, Дей. Деймон встал с дивана и ушёл, лишь один раз обернувшись на неё. *** День начинался вполне хорошо. Сегодня проходило первое испытание Турнира Трёх Волшебников. Вся школа уже собралась на трибунах у квиддичного стадиона. Тот был сильно изменён: ни поля, ни колец — только камни, цепи… и яйцо? Да, посреди поля боя на постаменте лежало золотое яйцо. Пара торжественных речей Дамблдора, выстрел из пушки, крики поддержки — и вышел первый участник. — Фух, думал, опоздаю. Что я пропустил, Блэк? — произнёс Джордж, падая на место рядом с Каэлией. Удивительно, ведь он почти не разговаривал с ней в последнее время. — Ещё ничего, всё только начинается, Джо, — ответила она, мельком взглянув на него. — А ты как? — спросил он. — Давно не общались. — Да, давно. С тех пор как ты объявил себя парой с Алисией, — отрезала Блэк и отвела взгляд на поле. Тем временем первый участник — Седрик Диггори — уже справился. Он стоял, сжимая в руках золотое яйцо. В воздухе гремели восторженные крики учеников. Следующим вышел Виктор Крам. Пара взмахов палочкой, несколько манёвров — и вот он уже держал трофей. Хвост дракона едва не задел его лицо, но всё закончилось успешно. Флёр Делакур справлялась дольше, но тоже осталась цела и с трофеем в руках. А затем… Гарри. Каэлия сжалась сильнее. Хоть она и не питала особой симпатии к Поттеру, но переживала. Он оказался в Турнире случайно, без подготовки и даже без права на участие. Он справился. Дольше, сложнее, с риском — но справился. Первый этап завершился. После турнира все гриффиндорцы собрались в гостиной. Комната гудела от восторга и радости. Близнецы, как обычно, были в своём репертуаре — даже подняли Гарри на руки. В этот момент Каэлия наконец подошла к нему. Она мягко схватила его за руку. — Ты молодец, Поттер. Как ты вообще? — спросила она. — Всё в порядке, спасибо, — Гарри положил ладонь поверх её руки и мягко улыбнулся. — Надеюсь, встречу тебя на каникулах у отца. Как нож по стеклу.