Смотря страху в глаза

(!!! Глава полностью посвящена отношениям между героями и отвлечена от учёбы!!! ) *** Вечер выходного дня опустился на Хогвартс, окрасив замок в тёплые медные оттенки. Небо за окнами постепенно темнело, превращаясь из нежно-розового в глубокий синий, а свечи в коридорах вспыхивали одна за другой, разгоняя сгущающуюся тьму. Лёгкий ветер шевелил кроны деревьев за пределами замка, принося с собой свежий запах трав и дыма с кухонных труб. Внутри было уютно и спокойно — вечер обещал быть тихим. Но не тут-то было. Пока все сидели в общей гостиной Гриффиндора, к Каэлии подошёл рыжий парень. Джордж. — Эли, нам нужно поговорить, — сказал он, чуть наклоняясь к девушке, сидящей на подоконнике. — Зачем? — не отрываясь от книги, спросила Блэк. — Ну вот пойдёшь — и узнаешь. Девушка ничего не ответила, лишь захлопнула книгу, положила её на подоконник рядом и встала. Джордж повёл юную гриффиндорку в коридор. — Ты опять придумал, как подбросить слизеринцам фейерверк в спальню? — усмехнувшись, спросила Блэк. — Нет, не совсем… То есть, это не про шалости. Это про… тебя. Про нас, — парень замялся на месте. Каэлия чуть нахмурилась, но всё ещё не понимала, к чему он ведёт. — Знаешь, мы с тобой давно дружим, — начал он. — Да, с первого курса, — быстро кивнула она, не давая ему договорить. — Ты как брат мне, Джордж. Он вздохнул, но продолжил: — Просто в какой-то момент всё стало... по-другому. Я начал... — Джордж, — перебила она мягко, но твёрдо, — мы же друзья. Ты не обязан всё усложнять. — Я не хочу всё усложнять, — голос его дрогнул. — Я просто больше не могу делать вид, что ничего не чувствую. Каэлия опустила взгляд, покачала головой. — Ты не думаешь, что ты просто… запутался? Мы были слишком близки. Иногда дружба кажется чем-то большим, но это ведь просто привязанность, да? — Нет, Каэлия, — он шагнул ближе. — Это не просто привязанность. Я… я люблю тебя. Тишина повисла между ними. Она медленно подняла глаза. — Джордж... — прошептала она и впервые не знала, что ответить. — А как же Алисия? — Мы расстались сразу после турнира. Там, на трибунах, — Джордж немного запнулся. — Я не хотел её обманывать, не хотел делать вид, что люблю. Не хотел целовать её и при этом видеть тебя. Не хотел смотреть в её зелёные глаза и видеть там голубые. Не хотел смотреть на её блонд и вспоминать твои, как ночь, тёмные волосы. Я действительно люблю тебя. Каэлия была ошарашена. Да, она чувствовала какой-то груз, когда видела их поцелуи, но она не думала, что всё может обернуться так. И всё же девушка поддалась чувствам. — Джордж, я... я правда... я рада, что ты ко мне неравнодушен. Даже очень рада. Но это всё так странно… Как мы объясним другим, если начнём встречаться? Ты только что расстался с Алисией, — Каэлия пыталась придумать любые отмазки, но парень находил ответы. — Блэк, зачем кому-то что-либо объяснять? Главное — что мы знаем. — Джордж, а что другие думать будут? Я же испорчу твою репутацию, — всё ещё отнекивалась Каэлия. — В каком это смысле? — нахмурился Уизли. — Ну, ты один из популярных парней среди девушек. Все хотят с тобой встречаться, ты всем нравишься, а я... Я — дочь преступника. Я предательница рода. Я — Блэк. Блэк, Джордж, слышишь? — Ну я тоже "предатель рода", по сути. И что? Да, я славлюсь среди девушек. Но поверь, если бы они не знали твоего отца и не пытались соответствовать друг другу, ты была бы одной из тех, кого бы расхватали, как горячие пирожки, — парень взял Каэлию за руки. — Блэк, ты же просто идеальна. Ты шикарной внешности, твоим оценкам все завидуют, тебя, в конце концов, обсуждают чаще, чем самого Гарри Поттера — и пусть даже в плохом смысле. Ты острая на язык — как скажешь что-то, хоть стой, хоть падай. Половина наших "популярных" шуток с Фредом — из фраз, которые мы услышали от тебя. Да все наши шутки держатся на твоих высказываниях. Каэлия, ты — богиня воплоти, честное слово. Девушка лишь засмущалась от такого количества комплиментов за раз, но не подала виду. Никто никогда не говорил ей о её плюсах. Это было впервые. И это был Джордж. — Джордж, я... я... — девушка не знала, что сказать, язык будто отняло от счастья. — Я тоже люблю тебя, Джо. Она стояла совсем близко, почти касаясь его плеча, и в этот момент всё — голос в голове, страх, сомнения — вдруг затихло. Только он и она, и это странное, громкое биение сердца, будто чьё-то заклинание попало прямо в грудь. — Прости, — прошептал Джордж, и прежде чем Каэлия успела понять, за что он извиняется, он наклонился и поцеловал её. Это был не резкий, отчаянный поцелуй — наоборот, осторожный, почти робкий, будто он боялся спугнуть её. Его губы коснулись её губ мягко, с трепетом, но в этом прикосновении было больше честности, чем во всех словах, что он пытался сказать за последние месяцы. Каэлия застыла — на одно-единственное, бесконечное мгновение — а потом закрыла глаза и позволила себе ответить. Рука Джорджа легла ей на щёку, и она почувствовала, как он дрожит — совсем чуть-чуть, почти незаметно. Как будто поцелуй был признанием, надеждой и страхом одновременно. Когда они отстранились, оба молчали. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, как будто впервые видела по-настоящему. — Ты всё ещё думаешь, что мы просто друзья? — хрипло спросил он. Каэлия не ответила. Только улыбнулась — впервые за долгое время по-настоящему. — Счастье — вот чего мне не хватало. Спасибо, Джо. Парень взял Блэк за руку и повёл обратно в гостиную. Там было уже пусто — лишь одна компания сидела у потрескивающего камина. — Вернулись, неужели, — сказала Анджелина, как только портрет Полной дамы начал открываться. — А чего такие довольные? — с подозрением спросила она. Анджелина заметила это не сразу. Но стоило ей чуть задержать взгляд — и всё стало очевидно. Джордж держал Каэлию за руку так, будто этот жест значил больше, чем просто касание. Его пальцы не просто обвивали её ладонь — они будто искали в ней опору, тепло, связь. Он не сжимал её крепко, не тянул — нет, наоборот, его прикосновение было бережным, почти трепетным, как будто он держал не руку, а нечто хрупкое, драгоценное. Каэлия смотрела куда-то вперёд, что-то рассказывала, оживлённо жестикулируя другой рукой, не замечая, как он на неё смотрит. А Джордж... он смотрел, и в этом взгляде было столько тихой нежности, что Анджелина поймала себя на неожиданной мысли: он не просто влюблён. Он уже потерян. По уши. И она, видимо, тоже. Она едва сдержала улыбку. — Ну всё, — подумала Анджелина. — Попался, Уизли. — Эй, ты куда так засмотрелась? — наклонившись, прошептал ей на ухо Фред. — На их руки посмотри, — прошептала та в ответ. — Дурак. — Да не дурак я, — фыркнул Фред и посмотрел на Каэлию с Джорджем. — О-о-о, — протянул он, громко и с нескрываемым удовольствием, поднимая брови. — Что это у нас тут? Ручки держим? Какая трогательная сцена! Джордж тут же отпустил руку Каэлии, словно она внезапно обожглась, и бросил на брата убийственный взгляд: — Отвали, Фред. — Я-то отвалю, — с самым невинным видом ответил тот, усаживаясь рядом и подперев подбородок рукой. — Но, может, сначала вы расскажете, когда вы, голубки, успели перескочить от «мы просто друзья» к «я держу тебя так, будто ты моя вселенная»? Каэлия покраснела до кончиков ушей, быстро уставившись куда-то в сторону, как будто стенка гостиной вдруг стала жутко интересной. Джордж бурчал себе под нос что-то нечленораздельное, явно жалея, что не может заставить брата исчезнуть. А Фред, довольный как никогда, обернулся к Анджелине и подмигнул: — Видишь, я же говорил. Ещё с прошлого года. Анджелина только закатила глаза — но, по правде говоря, ей тоже было чертовски приятно наблюдать за этим. *** Утро в Хогвартсе наступало особенно медленно, словно даже само время решило поспать подольше. Солнечные лучи лениво растекались по мозаичным стёклам, заливая спальни мягким, тёплым светом. Воздух был неподвижен, пропитан запахом постельного белья, старого дерева и лёгкой кухни — где-то внизу уже жарились булочки и кипел чай. Никто не спешил вставать. Кто-то растягивался в постели, блаженно зарывшись в одеяло, кто-то ворочался, сонно бормоча что-то в подушку. Разговоры были ленивыми, обрывочными — больше зевков, чем слов. С лестниц никто не спешил: даже привидения скользили тише обычного, будто уважая утреннюю тишину. Гостиную заливал мягкий свет, в креслах валялись мантии, книги, вчерашние письма. У камина уже кто-то сидел с кружкой тыквенного сока, босиком, с лохматыми волосами и одеялом, накинутым на плечи. Всё было по-домашнему уютно — будто сам замок знал: сегодня можно не спешить. Сегодня можно просто жить. Комната юных гриффиндорок с утра была окутана в пыльцу косметики, шорохи тканей и предвкушение — сегодня они всей компанией отправлялись в Хогсмид. Фред, Джордж, Джинни, Анджелина, Каэлия и даже Гарри — он, после долгих уговоров Джинни, всё-таки согласился пойти с ними. — Как я выгляжу? — повернувшись от зеркала к подругам, спросила рыжеволосая гриффиндорка, в который раз поправляя волосы. — Шикарно, Джи. А к чему ты так старательно готовишься? — подозрительно прищурилась Каэлия, поглядывая на подругу. — Неужели для Гарри? — добавила она с лёгкой ухмылкой. — Что? Нет, конечно! — Джинни резко вернулась к зеркалу и потянулась к флаконам духов. Одни пахли мёдом и дымом, а другие — на «особые случаи» — лавандой и ирисками. Рука металась от одного флакона к другому. — Лаванда, — отрезала Анджелина, не отрываясь от маленького зеркальца в руке. — Что? — переспросила Джинни. — Лаванда, — хором повторили Каэлия и Анджелина, и Каэлия рассмеялась. Джинни цокнула языком и, не дожидаясь дальнейших комментариев, распшикала на шею аромат духов. — Так видно? — вдруг спросила Уизли, немного тише обычного. — Как ты смотришь на него... Как будто он — это не просто Гарри с вечно взъерошенными волосами и курткой на три размера больше. А как будто он... свет в конце тоннеля. Воздух. Спокойствие. Это видно? — сказала Каэлия с нежной улыбкой. — Каэлия... — Джинни уже начала краснеть. — Ты выпрямляешься, когда он входит. Смеёшься чуть громче, когда он рядом. И даже если он говорит полную чушь — ты всё равно улыбаешься, как будто он только что изобрёл метлу, которая летает быстрее света. Каэлия отложила расчёску и посмотрела на подругу чуть мягче. — Ты не просто влюблена в него, Джин. Ты смотришь на него так, будто он уже часть тебя. Даже если он пока этого не понял. — Смотрю так же, как Джордж смотрел на тебя последние пять лет? — усмехнулась Джинни. — Что? — Каэлия посерьёзнела, моментально сменив выражение лица. — Уже целых пять лет, — хлопнула в ладоши Анджелина, с изображённым восторгом. — Скоро будем годовщину праздновать! Джинни расхохоталась, а Каэлия лишь закатила глаза: — Дуры. — Неправда. Ладно, пошлите уже, мальчишки, наверное, заждались, — сказала рыжеволосая девчонка, накинув шарф. — Куда пошли-то? Ты Элию видела? Она ещё в пижаме, — показала на подругу Анджелина. Девушки не долго думая кинулись к шкафу. Одежда одна за другой отлетала в стороны — майки, топы, юбки, шорты. И вот он — тот самый наряд. Каэлия уже успела его надеть и покрасоваться перед зеркалом. Чёрные джинсы, облегающий рубчатый топ с длинными рукавами, подчёркивающий талию, и волосы — распущенные, тёмные, как сама ночь, мягко спадали по плечам. — То, что нужно. А теперь бегом — шапки, куртки, ботинки — и вперёд! — скомандовала Анджелина. *** Улицы Хогсмида были полны жизни — ученики в ярких шарфах и пальто толпились у лавок, смеялись, переговаривались, кто-то уже держал в руках кружки с горячим сливочным пивом. С крыш домов свисали сосульки, искрившиеся на солнце, а воздух был свежим, по-зимнему бодрящим, с ароматами шоколада, пирогов и хвои. — Первым делом — к мадам Паддифут или в «Сладкое королевство»? — бодро спросила Анджелина, озираясь по сторонам. — Если вы поведёте меня в эту липкую чайную с розовыми сердечками, я испарюсь, честно, — буркнул Джордж, засовывая руки в карманы и бросая быстрый взгляд на Каэлию. — Туда мы оставим Гарри с Джинни, — усмехнулась Каэлия. — У них будет своё… чаепитие. — Эли! — возмутилась Джинни, хлопнув подругу по плечу, но не сдержала улыбку. Гарри покраснел, глядя в сторону витрины книжной лавки, но ничего не сказал. Каэлия заметила, как его рука скользнула ближе к ладони Джинни — нерешительно, как будто случайно. Она тихо улыбнулась. — «Сладкое королевство», — решила она. — Мне нужно запастись шоколадными лягушками, у Фреда опять закончились. — Что, он их ест или тренирует? — хмыкнул Джордж. — Ага, они у него маршируют по спальне в два ряда, — подхватила Анджелина. Толкаясь плечами и перебрасываясь шутками, они дошли до магазина. Внутри было тепло, пахло карамелью, орехами и горячим шоколадом. Девушки сразу же ринулись к полкам с леденцами и зефиром, а Джордж остался рядом с Каэлией, не отходя ни на шаг. — Помнишь, как в прошлом году ты пыталась стащить отсюда фейерверк Уизли? — наклонился он к ней, чуть ближе, чем это было необходимо. — Я не пыталась. Я его отвлекала, — с невинной улыбкой ответила она, беря банку мармеладных червяков. — Ах да, стратегический отвлекающий манёвр. Только Фред всё равно всё понял. — Фред всегда всё понимает, — пробормотала Каэлия, но, поймав на себе взгляд Джорджа, вдруг замолчала. Он смотрел на неё немного по-другому — как-то мягче, теплее, будто каждый её жест был для него сценой, которую он хотел прожить заново. И прежде чем она успела отвлечься, он взял её за руку — как тогда, в гостиной, но на этот раз увереннее, спокойнее. Как будто знал, что она не оттолкнёт. И правда — она не оттолкнула. — Вы такие приторные, что даже конфеты меркнут, — с деланным отвращением произнёс Фред, неожиданно появившись за их спинами. — Боже, Фред, ты как призрак. — Каэлия чуть не уронила банку. — Привыкай, я тут как тень, — хмыкнул он. — Гарри с Джинни уже ушли в чайную, так что вам тут скучать без них. — Не думаю, что скука — это то, что нам грозит, — проговорил Джордж, не отпуская руки Каэлии. Когда они вышли из магазина, снег начал медленно падать с неба, крупными, пушистыми хлопьями. Всё вокруг стало словно тише, белее, светлее. Каэлия подняла лицо к небу, ловя снежинку губами. — Ты бывала когда-нибудь в сказке? — тихо спросил Джордж, наблюдая за ней. Она повернулась к нему, прищурившись от света: — А что, ты собираешься в неё меня утащить? — Возможно, уже утащил, — усмехнулся он и, не дожидаясь ответа, лёгким движением притянул её ближе, просто чтобы ещё раз убедиться: она рядом. И больше ни Фред, ни снег, ни даже сливочное пиво — ничто уже не имело значения.