Смотря страху в глаза

*** Возвращение в Хогвартс всегда ощущалось особенным, даже после самых коротких прогулок в Хогсмид. Замок встречал их как живое существо — ветром, завывающим между башнями, светом, пробивающимся из высоких окон, и теплом, исходящим от каменных стен и пылающих каминов. Он пах домом. Путь от деревни до ворот пролетел в разговорах и смехе. Фред рассказывал, как продавал самодельные хлопушки третьекурсникам, Джинни время от времени оглядывалась — не идёт ли слишком близко Гарри, а Джордж... Джордж просто шёл рядом с Каэлией, не отпуская её руку, будто боялся, что, отпусти он — она исчезнет. Они вернулись под вечер, когда небо уже окрасилось в стальной цвет, и звёзды начали пробиваться сквозь сумерки. В замке было по-домашнему тихо: ученики рассредоточились по гостиным, кто-то остался в библиотеке, а кто-то — как их компания — направился в башню Гриффиндора. — Сегодняшний день войдёт в историю, — заявил Фред, запрыгивая на диван в общей гостиной. — Впервые за много лет Джордж Уизли перестал строить глазки каждой симпатичной слизеринке и наконец признался в чувствах одной-единственной. — Я думала, это Каэлия у нас драматичная, — фыркнула Анджелина. — Я могу, если надо, — спокойно отозвалась Каэлия, скидывая плащ и направляясь к креслу у камина. Джордж молча проследовал за ней. Он стоял позади кресла, пока она не села, потом осторожно положил руки ей на плечи — просто, без лишнего. Её ладонь тут же нашла его. — Я правда никогда не думала, что это всё… — начала она тихо, почти шёпотом. — Что это возможно? — догадался он. Каэлия кивнула. Она не смотрела на него — просто держала его руку. — Я тоже. Но, видимо, сказки случаются. Иногда и у нас, — добавил он, наклоняясь ближе и опуская подбородок ей на макушку. Анджелина и Джинни переглянулись, уселись в соседние кресла, закутавшись в пледы. — Давайте просто сидеть так, — прошептала Джинни. — Без слов, без лишнего. Просто пусть будет... вечер. — И тишина, — кивнула Анджелина. — Пока кто-нибудь снова не признался кому-то в любви. — Слишком поздно, мы уже всё испортили, — усмехнулся Фред, закидывая ноги на подлокотник дивана. Они сидели молча, глядя в огонь. День растворялся в пламени, а вместе с ним — и тревоги. Был только уют, тепло, шорох одежды, дыхание рядом и ощущение, что всё, наконец, стало на свои места. *** Утро наступило медленно, как будто сам Хогвартс решил дать своим ученикам немного больше сна. За окнами светило бледное зимнее солнце, растекаясь по замёрзшим стёклам тонкими полосами. Замок всё ещё дремал, затаив дыхание после вчерашнего дня. Каэлия проснулась не сразу. Её рука нащупала подушку, потом — плед, сбившийся на край кровати, и только после — осознание: сегодня понедельник. Но не обычный. Сегодня было спокойно. Тихо. Хорошо. Она приподнялась, потянулась и замерла, глядя в потолок с лёгкой улыбкой. Вчерашнее всплыло в памяти, как будто кто-то открыл окно — и впустил запах снега, смеха и Джорджа. Он держал её за руку. Он поцеловал её. Он называл её своим чудом. Каэлия едва не рассмеялась от глупой радости. — Улыбаешься во сне, Блэк, — раздался сонный голос с соседней кровати. — И пусть Джинни говорит, что это "просто гормоны", я считаю — ты влюблена по уши. — Заткнись, Джонсон, — хрипло буркнула Каэлия, но без злости. Улыбка не сходила с её лица. — Джинни уже убежала в зал — Гарри, наверно, уже там. Пойдём? — Анджелина накинула форму, расчесалась в три движения и уже стояла у двери. Каэлия кивнула, натянула джинсы и рубашку, быстро собрала волосы в небрежный хвост и, прихватив мантию, выбежала за подругой. В Большом зале было просторно и светло. Огромные окна заливались утренним светом, а над столами парили традиционные блюда — яйца, тосты, каша, чай. Ученики сидели кто вполглаза, кто уже бодро щебетал, кто жевал с закрытыми глазами. Джордж сидел у гриффиндорского стола, держа в руке тост и лупя Фреда газетой — тот пытался налить чай, но вместо чашки целился в мантию. Когда Каэлия вошла в зал, Джордж поднял голову — и на секунду замер. Улыбка медленно растянулась на его лице. Он не сказал ничего, просто подвинулся, освобождая ей место, и сделал единственное, что сказало больше любых слов: взял её за руку под столом — так, чтобы никто не видел. И она знала: день только начался, но уже стал хорошим. — Удивительно, что ты сегодня не проспал, — заметила Анджелина, беря булочку. — Вот что делает с человеком любовь, — вставил Фред, театрально вздыхая. — Даже такой разгильдяй, как мой брат, становится пунктуальным. Каэлия покраснела, но не отпустила руки Джорджа. А он только усмехнулся и подмигнул ей. *** На трансфигурации профессор Макгонагалл заметила, как Джордж и Каэлия вновь уселись рядом — ближе, чем нужно было бы просто для обмена пером. Она задержалась у их стола чуть дольше обычного, с той самой прищуренной строгостью, за которой таилось то ли замечание, то ли молчаливое одобрение. — Мисс Блэк, мистер Уизли, надеюсь, ваше новое "сотрудничество" не повлияет на качество практики? — Ни в коем случае, профессор, — сдержанно ответила Каэлия. — Я даже стал лучше понимать сложные трансформации, — добавил Джордж. — Например, как сердце превращается в пудинг. Макгонагалл вздохнула так, будто мысленно перелистнула страницы своего юношеского романа. — Трансформируйте перо, мистер Уизли, а не чувства. На зельях Снейп был, как всегда, менее терпим. Увидев, как Джордж заботливо подал Каэлии склянку с лопуховыми листьями, он резко остановился. — Очаровательная сценка. Прямо как в дешёвом романе, — проговорил он ледяным тоном. — Только, боюсь, ваши чувства не помогут, если вы взорвёте котёл. Постарайтесь, мистер Уизли, чтобы в следующий раз в ваших зельях было меньше сахара. Каэлия опустила глаза, стараясь не рассмеяться. Джордж удержался от реплики, но в уголках его рта дёрнулась довольная ухмылка. *** Джинни и Гарри вели себя странно синхронно. Будто старались не смотреть друг на друга — и всё равно постоянно ловили взгляды. В обед Гарри случайно задел её плечо, тут же покраснел и пробормотал: — Прости… — Всё в порядке, — ответила Джинни, откидывая прядь с лица, и весь обед потом мазала масло на хлеб не той стороной. Каэлия переглянулась с Анджелиной. Та молча изобразила жест: «Они оба безнадёжны». Каэлия едва не рассмеялась. *** После последнего урока Каэлия отправилась в библиотеку. Официально — за книгой для эссе. На самом деле — за тишиной. Ей хотелось тени книжных стеллажей, запаха пергамента и шелеста страниц. И — возможно — снова быть рядом с Джорджем, но уже без чужих взглядов. Она не удивилась, когда за спиной раздались знакомые шаги. — Ты как будто нарочно от меня убегаешь, — прошептал Джордж, появляясь за её спиной. — Я пришла за книгой, — отозвалась Каэлия, не оборачиваясь. — А я — за тобой, — тихо сказал он. Она повернулась. Свет от лампы мягко освещал его лицо. Джордж выглядел не как обычный весельчак, а как тот, кто действительно чувствует — глубоко, искренне. — Знаешь, — продолжил он, подходя ближе, — я всё ещё не верю, что это происходит. Что ты здесь. Что ты — моя. Каэлия прижала пальцы к его губам: — Не говори «моя». Говори «рядом». Мне так легче верить. Он кивнул, осторожно обнял её, и она позволила себе уткнуться лбом в его плечо. — Тогда будь рядом. Всегда. — Только попробуй отстать, Уизли, — выдохнула она, улыбаясь. И он поцеловал её. В тишине библиотеки, среди пыли, ламп, пергамента и редких вздохов, этот поцелуй был — живым. Настоящим. Долгим и бесшумным, как признание без слов.