Все, что нас не убивает

— Спасибо, что приютила. Домой бы отец меня не пустил. — Вита делает паузу, откусывая бутерброд с сыром. — Мачехе, как всегда, плевать. Отпросилась и гуляй. — Да брось ты, — отзывается Надя, ставя на стол два стакана крепкого чая. — Было бы за что! Ты отцу когда говорить собралась? Он ведь сегодня возвращается, да? — Ага. С армейским другом на рыбалке завис. А я дома с этой… чувырлой. — Вита хмыкает, откидываясь на спинку стула. — Добрая она, спору нет. Но как только батя уезжает — ведет себя так, будто не у него на шее сидит, а сама себе на жизнь зарабатывает. Прямо королева местного масштаба. Она делает глоток горячего чая — чёрного, без молока. Любимый. Ночевать осталась у Нади — подруги старой, проверенной, поэтому лишних вопросов ни у кого не возникло. Отец не звонил. А мачеха была, кажется, даже рада: меньше хлопот, меньше разговоров. В последнее время они с Витой часто ругались. Дом становился тесным, чужим. Мысли о возвращении отца висели в воздухе, как гроза. Не от неожиданности — от страха, что будет дальше. Она уже придумала, что скажет. Как надавит на жалость, какие слова подберёт, чтобы выйти сухой.  Вдруг звонок на телефон.  Домашний. Старый, дисковый, с характерным дребезгом. У Виты такой же дома стоял — только цвет другой. Перепутать невозможно. Надя быстро встала и пошла в коридор — подумала, что это мать звонит с завода, предупредить, что задерживается. Бывает у них. Антонина Кукушкина — так звали её мать — тянула всё одна, без мужика. Брала смены, где только можно. Голодные 90-е, не до сантиментов. Надо кормить себя и ребёнка. Но Надя вернулась на кухню слишком быстро. И не такая, как ушла. Лицо осунувшееся, глаза тревожные. Движения — тихие, будто в комнате кто-то умер. — Твой отец звонит… — шепчет она, садясь напротив Виты. Молчание. Секунда. Другая. Взгляды врезаются друг в друга, как два поезда на встречных путях. Надя кивает: «Иди. Надо». Вита встает медленно, даёт себе пару секунд, чтобы прокрутить в голове сценарий. Подходит к трубке. Берёт. Дышит. И с деланной лёгкостью говорит: — Привет, пап! Ты уже дома? Я думала, задержишься. — Привет, дочка! — голос отца хрипловатый, но теплый. — Да вот, Палыч меня подкинул, у него там дела нарисовались. А ты как, с Коротковым-то? Всё нормально? Вита замирает, в голове хлопает тревожная сирена. Не знает? Пока нет. Значит, придется говорить самой. — Нууу… Пап… С другой стороны слышится знакомый, бархатистый смех. Такой, от которого детство вспоминается. — Ну не скромничай! Гордись, хвались отцу! Он сам мне звонил. Сказал, впечатление ты оставила шикарное. Прям видно — моя кровь! — отец почти хвастается, и лицо Виты понемногу меняется — из испуганного в удивлённое. — Просил, чтобы ты сегодня зашла — какие-то документы заполнить надо. — Да..? А, ну да! Конечно, зайду. Ладно, пап, я побежала. Надо собираться, а то к профессору опоздаю. Дома всё расскажу, хорошо? Все, целую, пока! — Вита кладет трубку. — И что это сейчас было? — Надя выглянула из кухни, прищурившись, будто пыталась разглядеть что-то сквозь туман. — Хотела бы я знать… — Вита опёрлась на спинку стула. — Звонил. Сказал, что я профессору понравилась… и чтобы зашла сегодня, заполнить какие-то документы. На пару секунд повисла тишина. Подруги стояли в разных комнатах, переглядываясь с неожиданным вниманием — будто впервые увидели друг в друге что-то новое. А потом Витина маска сдержанности треснула. Лицо расплылось в широкой, почти детской улыбке. Она визгнула от радости, подскочила к Тане и крепко обняла. Та сразу поймала эту волну, искренне улыбнулась и бодро протараторила:  — Молодец. Поздравляю!  *** Позавтракав и оставив Надю дома одну, пообещав, что заглянет после — Вита вышла из квартиры, но задержалась у зеркала в подъезде и поправила волосы. Сегодня она выглядела иначе: посвежевшая, будто легче дышать стало. Белая блузка с длинными рукавами, джинсы,одолженные из шкафа подруги, сидели как влитые. На голове высокий, аккуратный хвост, никакой спешки, ни грамма суеты. Сегодня она хотела выглядеть достойно. Вторая попытка. Второе впечатление — оно ведь, бывает, куда важнее первого. «Космос был прав, — пронеслось в голове, — судьба, может, и правда иногда играет по-честному». Подойдя к зданию вуза, Вита обернулась — чисто машинально. По дороге неспешно проехал чёрный автомобиль. На двери — пятно… или не пятно, а рисунок? Что-то неуловимо знакомое.  Конечно, в голове сразу всплыл он. Космос. Его машина. Его взгляд. Его руки на руле. «Да не, бред… Что бы он тут делал?» — подумала она, помотала головой, как будто хотела стряхнуть мысли, и поднялась по ступенькам. Дверь закрылась за ней с характерным щелчком. Внутри вуза по-прежнему кипела жизнь. Студенты носились по коридорам с бумагами, кто-то смеялся, кто-то собирался в кучки и бурно обсуждал что-то своё. Только теперь всё это не казалось Вите суетным и раздражающим. Наоборот — во всём этом был какой-то ритм, дыхание жизни, особая атмосфера. Она поймала себя на мысли: ей нравится быть здесь. Не раздражает — удивительно. — Вита? Вы к профессору Короткову? — окликнула её девушка, появившаяся буквально из ниоткуда. Милая, строгая, как с обложки советского журнала — то ли секретарь, то ли просто прилежная студентка. Вита кивнула. Та жестом указала направление, и они пошли рядом. Молчали. Ни к слову, ни к теме — не завязался разговор. Странно было лишь то, что профессор сегодня принимал не в своём кабинете, а в большой, пустой аудитории. Туда Виту и завели. За спиной мягко, но намеренно, закрылась дверь. Внутри сидели двое: сам профессор и какой-то парень. На студента он не походил совсем — вся внешность кричала: с улицы он, не отсюда. Одежда чужая для этих стен, взгляд уставший, будто видел больше, чем положено. Он поднял глаза на Виту, задержал взгляд и будто стал серьёзнее. Кашлянул негромко — будто для отвода глаз, но профессор у окна тут же обернулся. Лицо у него было странное — уставшее, как после плохой ночи, или даже испуганное. Что вообще сегодня происходит? — Добрый день, девушка, — сухо проронил профессор, направляясь к столу. — Здравствуйте! — голос Виты прозвучал бодро. — Вы просили подойти? Передумали? — она улыбнулась уголками губ, не давая себе показать волнение. — Да, передумал, — ответил он на выдохе, словно признание давалось тяжело. — Вот бумага о вашем трудоустройстве. С сегодняшнего дня вы — фотограф в одной из местных газет. — Погодите… Фотограф? Но я ведь… — Да, фотограф, — перебил профессор и продолжил тем же тоном. — На работу желательно являться хотя бы пару раз в месяц. Всё. Свободны. Вита замерла. Смотрела на него с недоумением — в голове клубились вопросы, как сигаретный дым под потолком. Но профессор уже опустился на стул, пробормотал, что спешит, и не хочет в это снова погружаться. Парень, что сидел в аудитории, тоже поднялся, кивнул профессору и, не глядя на Виту, вышел. — У вас всё в порядке? — тихо спросила она, не понимая, что за театр здесь разыгрывается. — Пошла вон! — отрезал профессор. На этот раз — злее, как будто она реально его задела. Он протянул ей документ, будто держал что-то грязное. — Что?.. — только и выдохнула она. — Вон из аудитории! — повысил голос, перебил, будто хотел, чтобы слышали все в этом здании. — Но я ничего не сделала! Вы же сами просили отца, чтобы я приехала! — Вита хлопала глазами, пытаясь собрать в кучу разлетающиеся мысли. Всё это не имело смысла. — Знаете, милочка… Не думал, что вы с отцом настолько разные, — проговорил он уже с явным разочарованием в голосе. — Он никогда не связывался с такими… вещами. Такая юная, и уже... Тьфу. Она постояла ещё пару секунд, а потом резко, без слов — выхватила из его рук документ и вышла, громко хлопнув дверью. В голове полный бардак. Что он имел в виду? Какие «такие вещи»? Почему сказал, что они с отцом разные? Чем она успела его разочаровать? Мысли скакали, как взбешённые лошади. Вита пулей вылетела на улицу, сделала глубокий вдох — как будто хотела выплюнуть весь этот бред из лёгких. Сигнал машины. Она не повернулась. Отец учил на сигналы не реагировать. Неизвестно, кто там и зачем. Мало ли. Снова сигнал. И ещё. Настаивает. Вита нехотя обернулась. Чёрный «Линкольн». Он. Космос. Сидит за рулём, улыбается, машет рукой, как старый друг. Солнце бликует на лобовом стекле, и даже это выглядит как сцена из фильма. Она смотрит на него — с удивлением и лёгкой тревогой. Что он тут делает? Откуда знает, что она здесь? Что-то явно не так… — Чего застыла? Садись, не укушу, — раздаётся из окна. Космос улыбается. Весело, расслабленно. Как всегда. Только вот внутри у Виты уже что-то заколыхалось. Не радость. Инстинкт. Чуйка. Что то явно не так, и, кажется, Космос знает что.