Все, что нас не убивает

Утро выдалось тяжёлым. Вита проспала важную встречу. Отец дома не ночевал, мачеха, как ни в чём не бывало, дрыхла у себя в комнате. Подниматься пришлось самой, без завтрака и без лишних раздумий. Всё на автомате: волосы причесала, натянула брюки, застегнула рубашку, сверху ветровка, видавшая виды. На улице светило подозрительно тёплое солнце — как будто напоминало, что зима сдала позиции, весна уже пробирается в город сквозь холод и серые улицы. Скоро — прощай, куртки, здравствуй, пыльная жара. Сегодня Вита должна была сдать подборку интервью с прохожими. Профессор, что сидел на кафедре, был старым знакомым её отца. Мужик серьёзный, влиятельный, мог и словечко замолвить так, чтобы Виту взяли на хорошую работу. Ну или, как это называли тогда, «пропихнуть по знакомству». Время было такое — без связей никуда. Все всё через своих решали. Почему бы и ей не воспользоваться случаем? Но профессор был с условием: Без халтуры. В срок. Без бардака. А Вита, как назло, всё проспала. В электричке сидела, себя ругала: зачем тянула до последнего, зачем не легла спать пораньше. Всё возилась с этой чёртовой флешкой, материалы перекидывала. Хотя, по правде говоря, основное время ушло не на тексты. А на фотографии. Вернее, на одно фото. Чёрный Lincoln. И тот, кто стоял рядом. Сначала Вита пыталась обрабатывать снимок в старой программе, которой её научила пользоваться мачеха. А потом просто уставилась в экран и залипла. Разглядывала его лицо. Профиль. Манеру держаться. Что-то в нём было — не просто красивая внешность, не просто незнакомец из машины. В нём было... что-то. Опасное. Настоящее. Не из её жизни. *** 10:02 — Подождите... В смысле вы меня не примете?! Я же всего на две минуты опоздала! Меньше десяти — это даже не считается за опоздание! Так ведь отец всегда говорит! — девушка говорит на одном дыхании, задыхаясь после безумного бега от остановки до вуза. Именно здесь должен был её принять профессор. — Милочка, при всём уважении к вам и вашему отцу, мы договаривались, что всё делается в срок. А вы даже с такой мелочью, как сегодняшний отчёт, не справились. А это, между прочим, уже вас характеризует как человека безответственного. В журналистике опоздание равняется увольнению. Всего доброго. Профессор уходит, не оборачиваясь. В правой руке кожаный портфель, походка ровная, уверенная. Его не волнуют ни оправдания, ни сбивчивое «это всё электричка», ни отчаянные попытки Виты что-то донести. Ноль реакции. Дверь с сухим щелчком захлопывается. В коридоре шумно: студенты ходят туда-сюда, смеются, болтают, кто-то что-то ест на ходу. Они довольны. У них всё хорошо. А Вита стоит как будто в вакууме. Смотрит пару секунд в закрытую дверь. Выдыхает. И, наконец, выходит на улицу. — Сучоныш... — тихо, зло вырывается у неё сквозь зубы. И всё. Точка невозврата пройдена. Что теперь скажешь отцу? Как объяснить? Он, вероятно, взбесится. Домашний арест — самое безобидное, что может её ждать. А если хуже? Может, нагрузит дополнительной учёбой. А может... отберёт фотоаппарат. А это уже всерьёз. Потому что фотография — не просто хобби. Это отдушина. Её дыхание. Её глаза. Её язык. А теперь всё висит на волоске. Свернув в сторону аллеи, Вита на секунду замедлила шаг. На удивление, там было пусто. Ни мам с колясками, ни бабулек со свежими сплетнями. Тишина. Только одна лавочка была занята — на ней сидела парочка. Милая блондинка устроилась в объятиях парня, тот что-то ей говорил и улыбался так, по-настоящему, будто в этом мире нет ни проблем, ни долгов, ни разборок. Девчонка смеялась — легко, искренне, будто он рассказывает не истории, а сбывшиеся мечты. Вита невольно задержала взгляд. Представила, как на их месте могла бы быть она... Но с кем? Вроде и не с кем. Хотя... Перед глазами всплыл тот самый парень — взгляд холодный, движение резкое, как выстрел. Он ловко бросал ключи, шел к машине, садился. Будто весь район принадлежал ему. В её воображении он сидел рядом, рассказывал что-то про себя — коротко, по делу, но как-то по-своему тепло. А потом... почему-то обнял. И — что дальше? Поцеловал? Затянул в свой мир? Или просто исчез? — Так, стоп, хватит, — пробормотала Вита и встряхнула головой. Хватит этих девчачьих грёз. Вынырнув из собственных мыслей, она отвернулась от лавочки. Парочка продолжала сидеть, как будто весь остальной мир давно поставили на паузу. А у неё — свой путь. И впереди, похоже, ничего простого. Прошло уже полчаса, а толкового решения так и не нарисовалось. Вита по-прежнему не имела ни малейшего понятия, как выкрутиться перед отцом. Сказать всё как есть — значит нарваться на домашний арест. А врать? Мысли лезли в голову одна бредовее другой. Оправдание в стиле «помогала бабушке дойти до подъезда» звучало так жалко, что в него бы и сама Вита не поверила. Время тянулось, как жвачка на подошве, а голод начинал брать своё. Отсутствие завтрака напомнило о себе громким урчанием. Из кафе напротив тянуло тёплыми запахами — жареное, свежее, вкусное. Дверь на кухне приоткрыта, оттуда персонал то и дело выходит на перекур. Делать нечего. Придётся есть одной. А вдруг за едой и план какой в голову прилетит, мало ли. До кафе — пять минут ходу. Перейти дорогу — и ты на месте. Заведение старенькое, со странным названием — «Белый Парус». Снаружи ничего особенного, даже облезлое. Но внутри — совсем другое дело. Столы массивные, стулья кожаные, да ещё и чистые. На окнах золотистые занавески, из тех, что напоминают детство — когда всё было просто, но со вкусом. Атмосфера будто к бабушке на обед зашла, только с налётом былой роскоши. Вот сейчас Вита и пожалела, что не взяла с собой фотоаппарат. Сколько бы классных кадров можно было бы поймать... Впрочем, мысленно пообещала себе: в следующий раз точно вернусь. Но уже с конкретной целью — снимать. Села у окна. Подходит официант — молодой, бодрый, с короткой стрижкой и ловкими движениями. Заказ принимает почти сразу. Всё просто, по-домашнему: пюре с грибами, котлета по-киевски и ягодный морс. Быстро кивнув, уходит, оставляя Виту наедине с собой. Она откидывается на спинку стула и просто смотрит в окно. Как люди мимо идут, кто с чем, кто куда. Кто по жизни, кто просто перекурить. И глаза снова цепляются за знакомую фигуру. Вот он — тот самый вчерашний незнакомец. Идёт мимо кафе, на этот раз один, без своего друга, которого звал Пчелой. Вид у него серьёзный, сосредоточенный. Широкая походка, спина ровная, голова высоко поднята — будто знает, что весь мир у него в кармане. Вита снова ловит себя на мысли: этот точно связан с чем-то недобрым. Слишком уж уверенный взгляд. Холодный, но прямой. Долго ждать не пришлось. То ли случайно, то ли взглядом почувствовал, что на него смотрят. Поворачивается. Их глаза встречаются через стекло кафе. И вдруг он улыбается. Спокойно, будто встретил старую подругу. Настоящую. Ту, которую искал. Сердце у Виты дёрнулось. Она робко поднимает руку и коротко машет ему, отвечая на улыбку. Не так широко, конечно. Но всё же. Он что — правда рад её видеть? Парень, теперь уже сменив свой маршрут, двигается к двери кафе. Идёт уверенно. Так, как идут только те, кто знает, чего хочет. Вот-вот сядет к ней за стол — а она ведь даже не придумала, что ему говорить. Не облажаться бы. Придётся импровизировать. — Иду, боком смотрю, думаю — ты, не ты... — начинает он говорить ещё до того, как подходит ближе. Его голос тёплый, слегка хрипловатый. — А потом гляжу — точно ты. Он останавливается напротив, и Вита машинально встаёт из-за стола. — Сиди, чё встала? Я что — как училка в столовке, чтоб передо мной вставать? — усмехается он, усаживаясь напротив, будто у себя дома. Даже не спросил — просто сел. Уверенность так и прёт. Вита послушно опускается обратно. — Ну чё ты? Как дела? Вот уж не ожидал, что снова пересечёмся. Фото-то случайно с собой не взяла? — говорит он с лёгкой улыбкой, будто они знакомы не день, а годы. Разговор ведёт спокойно, по-дружески, но под этой лёгкостью — сила, которую не спутаешь ни с чем. — Ну... дела, если честно, не очень. А фото — да, взяла. Даже чуть-чуть обработала. Мачеха у меня фанатка модных журналов, научила, как с фотошопом обращаться. И зачем она это всё рассказывает ему? Словно снова прогнулась под чьё-то влияние. Хотя какое тут влияние... Просто он такой. Спокойный, уверенный. Не давит — просто ты сама всё отдаёшь. — Вот дела, — произносит он, но не успевает закончить — к столику подходит официант, ставит морс перед Витой и обращается к Космосу: — Что будете заказывать? — Мне то же, что и ей. Только воду. Холодную. С газом, — чётко отвечает он и кивает, показывая, что на этом разговор с официантом окончен. Тот уходит. — А если я мороженое заказала? Будете его есть? — Вита с прищуром смотрит на парня, но улыбка всё же вырывается. — Ну, во-первых, не будете, а будешь. А во-вторых, если заказала мороженое — считай, праздник у тебя. Будешь есть двойную порцию, — ухмылка в голосе, взгляд живой. — Так что там у тебя с делами? Почему "не очень"? Рассказывай. Может, помогу. — Я проспала важную встречу. И меня не взяли на работу. А из-за этого... ну, у меня будут проблемы. Не скажу с кем, — опуская глаза, Вита машинально поправляет волосы. В этот момент официант снова появляется с бокалом воды и как-то странно смотрит на неё. Словно пытается понять, с кем она сидит. Парень замечает взгляд и, не повышая голоса, но чётко и жёстко говорит: — Мальчик, уйди. Принёс — унёс. Не мешай. Ага? Официант молча кивает и скрывается за дверью кухни. — Продолжай, — кивает Космос, снова смотря прямо. — А что продолжать? Всё на этом... опоздала на две минуты. А мне сказали: «Вы безответственная, если даже вовремя прийти не можете». Вита снова погружается в себя, уставившись на столовые приборы перед собой. — Да ладно тебе, не загоняйся. Кто такой-то этот профессор? Где работает? Что преподаёт? — Он не по моей специальности. Просто знакомый отца. Связи у него есть хорошие, мог бы помочь с работой... Она делает глоток морса и смотрит на парня. Космос выглядит задумчиво. — Ну, связи — это вообще не вопрос, — неожиданно говорит он. И добавляет: — Имя у него есть? — Только фамилию знаю. Коротков. — Запомню, — отвечает коротко. Вита хмурит брови. Смотрит на него чуть подозрительно. Но Космос уже, словно по щелчку, переключается: — Ладно, давай фотки посмотрим. Чё там у тебя за шедевры? Не зря же шастала с аппаратом. И с этой фразой напряжение будто спадает. Он — как буря, но не разрушает. Просто сносит с привычного берега куда-то туда, где всё — всерьёз. *** Просмотр фотографий затянулся. Вита сначала колебалась — показывать или нет всё остальное? Но под его взглядом, тёплым и по-настоящему заинтересованным, сомнения улетучились. Она развернула конверт с фотками, показав не только его портреты, но и снимки с других локаций: брошенные подъезды, уличные вывески, детская площадка с облупленным каруселями. Простые вещи, но в её кадрах — живые. Парень смотрел внимательно. Иногда морщил лоб, кивал, пару раз даже хмыкнул с искренним удивлением. — Слушай, вот это — вообще огонь. Смотри, как свет лёг... прям кино. Я бы на плакат такое вывесил, — сказал он, глядя на фото, где дворы уходили в вечернюю тень. Вите было приятно. Нет, ей не просто приятно — она таяла. Её улыбка теперь не сходила с лица, сопровождая каждое слово. — Можешь оставить себе те, где ты. Только одну можно мне? Там, где ты у машины. Вот это фото, которое сбоку. И рисунок на двери видно. — Конечно. Забирай, — коротко ответил он и чуть приподнял бровь. — Мне-то не жалко. — Спасибо... — тихо сказала Вита, опуская глаза. Не потому что стеснялась. Просто слишком много эмоций на квадратный метр. Разговор постепенно перешёл в лёгкую беседу. Без напряга. Поверхностно, как будто оба боялись углубиться. Обсуждали погоду, пробки, планы на вечер и вчерашние приключения. Ничего важного. Ничего, что раскрыло бы, кто он на самом деле. Или кто она. И это устраивало её. Даже радовало. Потому что душу наизнанку выворачивать на второй встрече — дело такое... Неловкое. А если бы он и спросил напрямую — вот тут бы уже начались проблемы. Отказать? Уйти от ответа? Не хотелось. А перечить его взгляду — тем более. Уйти бы, может, и не получилось. Он такой — не давит, но и не даёт съехать. Просто смотрит — и всё. В какой-то момент он взглянул на часы, встал, неторопливо натягивая куртку. — Ладно, мне пора. А за фотки спасибо! Я их пацанам покажу — вот они зависть-то поймают, — усмехнулся он, беря телефон в руку. — Да не за что... — Вита снова улыбнулась, не зная, что ещё добавить. — Надеюсь, мы с тобой ещё пересечёмся. Всё-таки судьба, что я мимо шёл, а ты тут сидела. А я в судьбу верю... она иногда справедливой бывает, — подмигнул он, и это подмигивание сбило Виту с толку, вызвав лёгкий румянец. Космос попрощался, неторопливо пошёл к выходу. У двери остановился, переговорил с официантом, что-то объяснил, передал несколько купюр. Судя по всему, закрыл счёт — за двоих. Потом обернулся, показал Вите палец вверх и вышел. На этот раз — в другую сторону. Из окна кафе его уже не было видно. Через минуту официант появился снова, теперь уже с другим выражением лица. Улыбался по-дружески, будто знал что-то, чего не знала она. — Ваш счёт оплачен. Молодой человек попросил предложить вам десерт. Что-нибудь желаете? Вита на секунду задумалась, потом мягко кивнула: — Будьте добры... шоколадное мороженое. И с собой, пожалуйста. — Будет сделано, — ответил официант с лёгким уважением и ушёл. Она осталась одна. Смотрела в окно. Улица жила своей жизнью, как будто ничего и не произошло. Но внутри у Виты — всё перевернулось. Ещё с утра день казался серым, бессмысленным. А теперь вдруг... хотелось улыбаться.