Сказка о Принцессе и Звездочете

***

Принцесса сидела у окна и вышивала. Она терпеливо делала стежок за стежком, но вышивка все равно выходила кривой и сморщенной, а нитка постоянно путалась.  «Черти что» - подумала Принцесса, опуская исколотые пальцы на колени.  Вышиванию ее научила матушка Анна. Она говорила, что каждая девушка на выданье должна иметь приданное. А если приданное девушке собрать некому, она должна позаботиться об этом сама, и желательно заранее. Принцесса видела вышитые матушкой Анной скатерти и рушники и завистливо вздыхала. На одних, как живые, сидели огненные петухи, на других расцветали васильки и маки, третьи украшали снопы золотых колосьев. Приданного у матушки Анны было много, вот только замуж ее никто так и не взял. Когда Принцесса спрашивала у нее, почему та не нашла себе жениха, наставница отвечала, что она замужем за Богом, и что супруга лучше она никогда не могла себе пожелать.  Матушка Анна умерла прошлым летом, но и по сей день, садясь за вышивку, Принцесса чувствовала на своем плече ее теплое дыхание.  На место старой наставницы прочили сестру Урсулу, но занять место матушки ей было не суждено. В день, когда на землю выпал первый снег, в Дом пришли люди в форме. У них были колючие взгляды, металлические голоса и пистолеты в кобуре у поясов. С того дня, привычный Принцессе мир изменился. На место кротких сестёр с теплыми руками и ласковыми улыбками пришли строгие мужчины и женщины, называющие себя воспитателями и учителями. Деревянную церковь, находившуюся рядом, снесли. Сровняли с землей кладбище. А висевшую на дверях табличку «Дом призрения для сирот» теперь заменила другая - «Дом-интернат для детей-инвалидов».    Сам Дом тоже начал меняться. Просторные дортуарии, служившие воспитанникам спальнями разрубили пополам новые стены, старые кровати со скрипучими пружинными матрасами заменили жесткими двухэтажными койками, в коридорах запахло масляной краской. А левое крыло второго этажа заняли учебные классы. Почти все воспитанники Дома умели читать и писать. Вместе с сестрами они заучивали псалмы и молитвы, девочек учили стирать, готовить еду, вышивать и ухаживать за младшими; мальчиков обучали столярному делу. Но никто из них никогда не сидел за партой, не писал на доске мелом, и не открывал ни одного учебника. Первые уроки должны были начаться в сентябре, и Принцесса заранее решила, что не будет на них ходить. Для чего ей учить то, что никогда не принесет пользы? Зачем запоминать, где находятся реки, которые все равно никогда не увидишь, и учить чужие языки, если тебе будет не с кем на них разговаривать?.. Принцесса бросила грустный взгляд на незаконченную вышивку и вздохнула, размышляя о том, что в уроках матушки Анны тоже было мало пользы. Она не найдёт себе жениха даже если научиться вышивать огненных василисков с янтарными глазами. Потому что никто и никогда не возьмет замуж неходячую калеку с разбитыми артритом пальцами. Она не была способна на физический труд, и вряд ли смогла бы выносить здорового ребенка. Все, что умела Принцесса - петь и рассказывать сказки, но этого было недостаточно, чтобы стать хорошей женой. 

***

Новеньких привезли в конце лета. Их было много, и от всех очень странно пахло. Они заняли места тех, кого забрали пару месяцев назад: мужчины в форме увезли с собой всех, кому исполнилось 18, и тех, кто не относился к указанной на табличке категории детей-инвалидов, и по их словам, занимал в учреждении «чужое место».   Принцесса впервые увидела их за завтраком и была в таком ужасе, что опрокинула на пол тарелку с манной кашей, за что получила совершенно несправедливый и обидный нагоняй от Ржавчины - воспитателя, ответственного за ее комнату.  Ржавчина получил свою кличку за медного цвета волосы и лицо, покрытое веснушками так густо, что казалось чумазым. Привычка давать клички всем жителям, возникла у воспитанников еще очень давно и была вызвана необходимостью - всех сирот, присланных в Дом по традиции крестили одними и теми же именами. Все мальчики были Николаями и Павлами, а девочки - Мариями и Аннами. Это вызывало такую неразбериху и путаницу, что даже матушка Анна без особого сопротивления переняла детскую выдумку, и стала называть воспитанников по кличкам.   Клички для новеньких придумались сразу, и большинство из них были не самыми приятными. Новички не нравились никому. Они без разрешения заселились в их комнаты, заняли койки, на которых еще недавно спали их друзья, заставили освобождать для них полки в шкафах. Их было слишком много. Они громко говорили, всюду раскидывали свои вещи, и постоянно о чем-то спрашивали. Однако больше всего Принцессу сердили не те, кто спрашивает, а те, кто молча делал то, что вздумается. От таких можно было ожидать чего угодно. Они совершенно не знали правил, и при этом вели себя так, будто им на них совершенно наплевать. В их комнате такой был только один. Его прозвали Звездочетом, за то, что каждую ночь он сидел у окна и подолгу смотрел в небо. Звездочет нравился всем. Мальчикам - за то, что у него всегда можно было стрельнуть папиросу, а порой и выменять на что-нибудь целую пачку, а девочкам - за василькового цвета глаза, отливающие золотом волосы и холодный, неприступный вид. Все, что нравилось в Звездочете другим людям, доводило Принцессу до белого коления. Он спал на соседней койке, и она слышала, как каждую ночь он ворочается, пытаясь уснуть, а засыпая, непременно с тихим вскриком просыпается от кошмара. 

***

Занятия первого сентября она пропустила, пропустила так же второго и третьего, и только в конце первой учебной недели, когда в коридоре ее поймал один из учителей, сообразила, что обычным выговором она не отделается. Сестры никогда их не наказывали. Им достаточно было разочарованно посмотреть на воспитанника, и грустно покачать головой, чтобы заставиться раскатится любого из них. Воспитатели оказались более жесткими и категоричными.  Вечером у столовой Принцессу поджидал Ржавчина. Он молча взялся за ручки ее инвалидного кресла, и повез в сторону больничного крыла. Они остановились у новенькой, окрашенной белой краской двери.  — Я заберу тебя через три дня. Надеюсь этого времени хватит, чтобы ты хорошенько подумала о своем поступке.  За дверью оказался карцер. По-другому это место назвать было невозможно. Желтые с мягкой обивкой стены и пол, отсутствие окон и мебели. Три дня в одиночестве казались совершенно не радужной перспективой.  Будущее окрасилось еще более мрачными красками, когда дверной замок щелкнул, и в комнате появился Звездочет. Он тоже прогуливал уроки, и как оказалось, проходить наказание им предстояло вместе. 

***

Первый час Принцесса отчаянно злилась. Она проделала дырку в обивке, и принялась кусок за куском отщипывать желтый поролон. Когда это занятие ей надоело, она подползла к двери и стала отчаянно долбить в нее кулаками. Однако, на ее стук никто не отозвался. Отбив костяшки пальцев, и пыхтя от возмущения, Принцесса развалилась на полу, и принялась разглядывать потолок. Когда в поле ее видимости появилась рука с пачкой папирос, она сначала удивилась. За яростным выражением протеста она совсем забыла, что находиться в карцере не одна. А вспомнив, удивилась еще больше. Звездочет предлагал покурить. Ей, которая постоянно кричала на него, смеялась над тем, как он неуклюже ползает, перебираясь с кресла на кровать, награждала тычками, а однажды со всей дури врезалась в него в коридоре, так, что он едва не свалился на пол. Правда, последнее было не специально, но все же.  Никогда раньше Принцесса не курила, но отказаться от такого щедрого предложения казалось глупым. Она даже немного зауважала новенького, за то что смог протащить с собой в карцер курево, и теперь собирается закурить, несмотря на то, что воспитатели могут почувствовать дым, и добавить к их сроку еще пару дней.  Сигаретный дым оказался тяжелым и горьким. Принцесса закашлялась, но с отчаянным упорством сделала еще одну затяжку. Она видела, как курят ее друзья. Как делают вдох, на секунду задерживая в лёгких дым, а потом медленно выдыхают его в потолок. Через несколько затяжек у нее получилось. Голова начала кружиться, а тело наполнила приятная слабость. — Откуда у тебя папиросы? - спросила она Звездочета, но тот не ответил. Он смотрел в другую сторону, и казалось совсем не слышал ее, как бывало каждый раз, когда она пыталась с ним заговорить.  Принцесса нахмурилась, и подвинувшись к мальчику, легонько толкнула его в плечо.  — Почему ты всегда ведешь себя как болван? - проговорила она, убедившись, что новенький смотрит прямо на нее.  Его глаза удивленно округлились.  — Болван?.. Ты сказала «болван»? - голос был тихим, и каким-то не ровным, - Прости, я не слышу... могу только читать по губам. Можешь произнести еще раз?  Щеки Принцессы стремительно покраснели. Она почувствовала себя раскаленным чайником, который вот-вот закипит. Еще немного, и из ушей пойдет пар.  — Да, я сказала болван! Идиот! Придурок! Настоящий кретин! - Принцесса отвернулась, злобно пыхтя.  Она чувствовала себя круглой дурой. Не удивительно, что он никогда не реагировал на ее оскорбления. Она думала, что это высокомерие, а он все это время просто ее не слышал! Звездочет рассмеялся. Принцесса никогда не слышала его смех, ей даже не приходилось видеть как он улыбается. Возможно, этот смех показался бы ей приятным, если бы ей не казалось, что он над ней издевается.   — Ах ты!.. - зашипела Принцесса, кинувшись на мальчика с кулаками.  Она знала, что девочкам не подобает драться, но это ей ни сколько не мешало. Вид у нее все равно был крайне не презентабельный. Если от кого-то в этом сером здании и ожидали бы такого поведения, так точно от нее. Принцесса никогда не обладала хорошими манерами. Она была из тех, кто стреляет из рогатки по банкам во дворе, пугает младших страшилками про призраков, и вечно влипает в неприятности. Не потому что невезучая, а потому что попросту скучно. Принцесса никогда не носила юбок, редко мыла руки и шею, вплетала в волосы перья, делавшие ее похожей на воинственного индейца, и никогда не жалела ни об одном из своих поступков.  Несколько минут они катались по мягкому полу, отчаянно осыпая друг друга ударами. Звездочет был сильным противником, и совсем не жалел ее. Принцессе это понравилось. Хорошая драка порой заменяет собой тысячу слов.  Устав, они выкурили по папиросе и развалившись на полу, принялись болтать.

***

Вернувшись через три дня в свою комнату, Принцесса словно попала в другую вселенную. Видимо, карцер был каким-то параллельным пространством, в котором день идет за год, иначе как объяснить то, что за ее отсутствие Дом успел так сильно поменяться?  Комната Принцессы больше не была ее комнатой. Ее вещи исчезли с полок, а кровать занял совершенно незнакомый мальчик. От остальных ребят она узнала, что мальчиков и девочек разделили, и ее вещи унесли в другое крыло. И это была далеко не самая неприятная новость. Самой неприятной новостью стал приезд нового директора и установленные им правила. Отбой в девять, подъем в семь. Зарядка, учеба за которой теперь будет вестись строгий контроль, единая форма и общий регламент внешнего вида, никаких животных в Доме и на территории, никаких игр в карты, никаких папирос и матерных слов. Введение кружков и трудового лагеря для воспитанников. А еще розги и карцер, чтобы пресечь любое неподчинение.  Принцесса не помнила как выбралась из комнаты. Не помнила, как добралась до своей новой спальни и переползла на отведенную ей кровать. Она помнила только то, как всхлипывала, кутаясь в колючее одеяло, а чья-то рука мягко гладила ее по волосам. Каким бы сильным ты не был, если рушиться твой мир, очень сложно устоять на ногах. 

***

Утром ее разбудили крики воспитателя, обнаружившего в комнате девочек Звездочета, дремлющего у койки Принцессы в свой коляске. Мальчиком в женскую спальню заходить запрещалось. Чтобы Звездочет запомнил это раз и навсегда, воспитатель отсчитал ему восемь ударов розгами на утренней линейке. Принцесса попробовала возразить, и получила столько же.