Сказка о Принцессе и Звездочете

***

С тех пор они встречались только по ночам. В девять один из воспитателей приходил в их комнату, проверял все ли на месте, и выключал свет. Через пол часа в коридоре слышалось тихое позвякивание колокольчика. Колокольчик был условным знаком. Звездочет привязывал его к своей коляске, когда по ночам выезжал из комнаты.  Они катались по темным коридорам, останавливались у окон, чтобы полюбоваться лунным светом, исписывали стены разными рисунками и надписями, а иногда тайком курили в учительском туалете.  Принцесса возвращалась в комнату под утро, а потом засыпала на уроках, за что неизменно получала несколько ударов розгами. Но это ее не волновало. Розги она получала ежедневно. За то, что пришивала разномастные пуговицы к школьной форме, за то, что не хотела расчесываться и мыть шею, за то, что дразнила учителей, и устраивала в столовой перестрелку хлебными мякишами, за то, что изрисовывала выданные ей учебники, и за многое, многое другое. Плечи саднили от многочисленных ударов, а спать на спине было попросту невозможно. Они уже отняли у нее прежнюю жизнь, и терять ей больше было совершенно нечего. Так думала Принцесса. Но она ошибалась.

***

Это случилось теплой весенней ночью. В тот день Звездочет стянул у кого-то из взрослых бутылку коньяка, и они пили его прямо из горла, отплевываясь и хихикая. Коньяк был горьким, и обжигал горло, но от него внутри становилось очень тепло, а голова наполнялась легкостью. Принцессе это нравилось.  Они долго катались по коридорам наперегонки, врезаясь в стены, и звонко хохоча.  А потом явился Ржавчина. Свет его фонарика лизнул стены коридора, выхватывая их из темноты, и лицо воспитателя исказилось злобой. Он налетел на них как ураган, как смерч, как яростный вихрь. Первый удар пришелся Принцессе по уху, второй вышиб ее из коляски.  Ударов в тот день было еще много. В учительской, где собрались разбуженные Ржавчиной воспитатели, на утренней линейке перед всем Домом, а потом в кабинете директора. Она стерпела их все, не проронив ни слезинки. Может, из злорадного упорства, а может потому что все это время рядом был Звездочет, которого тоже били, и который безропотно и равнодушно сносил каждый удар.  Возможно, было бы лучше, если бы она закричала, заплакала, и начала просить прощенья. Может, тогда бы воспитатели поняли, что этого наказания достаточно, и оставили бы ее в покое. Она подумала об этом только потом, когда было уже слишком поздно для того, чтобы что-то менять.  Директор решал ее судьбу ровно минуту.  — Мне надоело закрывать глаза на твое отвратительное поведение. Может раньше сестры могли спокойно сносить все твои выходки, но я их терпеть не намерен. Здесь серьезное учреждение, и ты вредишь не только себе, но и плохо влияешь на других детей. - он бросил взгляд на Звездочета, - До конца учебного года осталось две недели. Ты закончишь его здесь, чтобы не портить нам статистику, а после тебя переведут в другое, более строгое учреждение.  Его голос еще долго звенел в ушах Принцессы. Он замолчал только когда ее привезли в карцер, и оставив там, заперли снаружи дверь на ключ.  Внезапно она поняла, что осталась совсем одна. В месте, большем похожем на звериную клетку. 

***

Никто не сказал ей, сколько времени она должна провести в этом месте. В отсутствии компании и каких бы то ни было новостей время тянулось мучительно долго, а потом, казалось, застыло вовсе. Ей приносили еду, но Принцесса не притрагивалась к ней. Она не чувствовала голода, холода или боли. Внутри было холодно и пусто, будто кто-то взял острый перочинный ножик, и выскреб изнутри все самое важное, оставив ей самой лишь пустую, бесполезную оболочку. Когда дверь открылась в очередной раз, на пороге стоял знакомый ей мальчик. Это был один из новеньких, его звали Грач. Сегодня была его очередь дежурить в карцерах. Назначаемые из детей дежурные по новой прихоти директора брали на себя часть работы персонала. Они накрывали столы в столовой, патрулировали коридоры, относили еду в карцеры, и многое, многое другое. Грач забрал старый поднос с едой, и поставил на его место новый.  — Эй. - тихо обратился он к Принцессе, заметив, что на принесенном в обед подносе ни тронуто ни крошки, - Постарайся съесть что-нибудь. Или хотя бы выпей компот. Обязательно его выпей. Я настаиваю. Оставшись одна, она долго смотрела на стакан с компотом, и наконец, подобравшись ближе, подняла его. Под донышком стакана лежала маленькая, сложенная вчетверо записка. О компоте Принцесса тут же забыла.  «Не теряй надежду, мы что-нибудь придумаем. Я в соседнем карцере. Увидимся уже через пару дней.  Звездочет.» Его тоже посадили в клетку. Значит, он совсем рядом. Она подползла к той стене, за которой был второй карцер, и приложив к ней ухо, прислушалась. Но сколько Принцесса ни вслушивалась в тишину, мягкие стены гасили любые звуки. Она села, прижавшись спиной к стене, и впервые за последние дни, заплакала. К ней возвращались чувства. Не постепенно, а все разом. Злость, обида, печаль и отчаянье обрушились на нее одновременно, заставляя кричать, плакать, рвать ногтями тонкую ткань обивки и задыхаться. У нее отняли все: свободу, Дом, единственного друга. А она ничего не могла с этим поделать.  «Пожалуйста, Пожалуйста, Пожалуйста, Пусть все это будет только дурной сон. Пусть это будет не взаправду. Пусть я проснусь, и  В следующий раз смогу сделать все правильно, не допустив ни одной ошибки. Пожалуйста...» — шептала Принцесса.  Она не имела понятия, к кому обращается, обращается ли к кому-то вообще, и сможет ли кто-то услышать ее тихий шепот.  Прошло много времени, в карцере давно погасили свет, а она все продолжала шептать свою мантру, тихо раскачиваясь в темноте.  А потом Принцесса услышала тихое тиканье часов. 

***

Сначала она решила, что ей показалось, но тиканье становилось все громче и отчетливее. Оно доносилось из дальнего, самого темного, угла. Принцесса напрягла зрение, и поняла что в клетке она не одна. Это открытие ее не испугало. После ухода дежурного дверь не открывалась, а значит пришедший не мог быть обычным человеком, а духов и призраков Принцесса не боялась. Она никогда их не видела, но некоторые сестры говорили, что если будешь добр к духу, то он никогда тебя не тронет.  Принцесса сощурилась, вглядываясь в стоящую в углу низенькую, скрюченную фигуру.  — Здравствуйте. Хотите компота? Я его не пробовала, но Грач сказал, что он очень вкусный. - как можно более доброжелательно произнесла Принцесса.  Незваный гость в углу зашевелился, и она услышала тихий, скрипучий смех.  — Удивительно. Еще никто и никогда не предлагал мне компота. Обычно все только просят. Не компот, разумеется, всякие другие вещи.  Фигура выбралась из своего угла, и Принцесса увидела, что это маленькая, сухая старушка в сером платье в пол. Таком, как носили сестры. Морщинистое лицо старушки казалось добрым, а глаза - острыми и внимательными.  Гостья добралась до подноса, взяла с него стакан, и отпила половину.  — И правда вкусный. Не обманул Грач. Спасибо.  Старушка подошла ближе, и опустилась на пол рядом с Принцессой. От нее пахло пылью и сухими травами: зверобоем, чабрецом и полынью.  — А теперь, позволь мне кое-что тебе предложить. - гостья запустила руку в карман платья, - Только это «что-то» очень важное. Особенное, понимаешь? Есть такие вещи, хранить которые нужно очень долго. Иногда всю жизнь. Но эта вещь из тех, что хранят ни одну, а много-много жизней подряд. Возможно, целую вечность.  Старушка извлекла из кармана старинные часы на цепочке. Они оглушительно тикали, и мягко светились в руках гостьи, рассеивая темноту клетки. Принцесса затаила дыханье.  — Время - очень тонкая и очень хрупкая вещь. Его легко нарушить, и почти невозможно восстановить. Но если ты будешь осторожной, то сможешь переводить стрелки часов назад, или останавливать их.  — Почему вы отдаете их мне? - спросила принцесса, глядя в глаза старой женщины.  — Потому, что ты попросила. И потому что я уже очень устала, чтобы носить их сама.  Она одела часы Принцессе на шею, и торопливо поднялась на ноги.  — А теперь мне пора. Есть еще пара дел, которые мне хотелось бы завершить до того, как я уйду на покой.  Принцесса не успела даже произнести «спасибо», как гостья растаяла в воздухе, оставив после себя аромат трав. 

***

С этого мгновенья мир стал совершенно другим, при этом оставаясь совершенно таким же как прежде. Принцесса сделала вдох и ощутила миллионы разных ароматов. Запах гречневого супа, который сегодня давали на обед, аромат ручейков талого снега, по котором она пускала кораблики прошлой весной, тяжелый, горький запах пепелища, который ветер приносил к Дому после того, как сгорела церковь, запах материнского молока, который она, казалась, совсем не могла помнить и узнавать среди сотен других, запах чистых простыней, выстиранных заботливыми руками матушки Анны, запах краски, которой покрасят новые ворота завтра или послезавтра, запах болезни, эпидемия которой заберет жизни десятков воспитанников следующим летом. Она помнила и знала их все. Запахи прошлого, настоящего и будущего. У каждого был свой оттенок и цвет. Принцесса закрыла глаза и увидела стоящую у ворот Дома старушку. Ее маленькая фигурка таяла и осыпалась на землю серым, истлевшим прахом. Однако, Принцесса знала, что она не исчезнет совсем. Теперь она знала, что когда Хранитель Времени уходит на покой, он лишь отдает земле свое уставшее от перерождений тело. Его дух же навсегда остается частью того места, к которому он так долго был привязан. Дух старой хранительницы начнет новый круг жизни, переродившись в раскидистый дуб, который вырастет прямо здесь, у ворот, и простоит ни один десяток лет, радуя воспитанников Дома прохладой, а ворон желудями.  Принцесса обратила свой взгляд внутрь Дома, и увидела спящих в своих постелях воспитанников, и патрулирующих коридоры воспитателей. Она увидела Звездочета, сидящего за стеной, обняв плечи руками. Принцесса присмотрелась к нему, и увидела, как год назад он выбежал следом за отцом на площадь, и совсем рядом с ним разорвался не долетевший до башни снаряд. Видела, как перебил его позвоночник один из осколков, и как течет кровь из ушей, где от грохота мгновенно лопнули обе перепонки. Она видела, как умирает его отец, и как он пытается покончить с собой, чтобы не быть обузой для матери. Принцесса видела его прошлое, настоящее, и сотни вариантов будущего. Некоторые заканчивались хорошо, некоторые - плохо, но ни в одном из них не было ее. Потому что у нее самой больше не было будущего. 

***

Их выпустили из клеток спустя три дня. Видится им было запрещено, но уже в первую ночь Принцесса услышала у своей двери тихий звон колокольчика.  Они закрылись в учительском туалете, заперли изнутри дверь, а потом долго сидели держась за руки в полной тишине.  Потом Принцесса рассказала Звездочету про часы. Она говорила медленно и четко, надеясь, что падающего из окна лунного света будет достаточно, чтобы понять каждое ее слово.  Звездочет понял. Она видела это по тому, какие печальные стали у него глаза.  — Значит, это наша последняя встреча? - наконец произнес он.  Принцесса кивнула, и откинув крышку часов, остановила их стрелки. 

***

Они заснули обнявшись, и проснулись от топота ног и сердитых голосов в коридоре.  Принцесса толкнула Звездочета в бок.  — Тебе пора. Скорее, пока они поняли, что мы тут.  Звездочет покачал головой. Он уперся ладонями о кафельный пол и сев, взглянул на нее.  — Я никуда не пойду.  Кто-то с другой стороны двери дернул за ручку. Раз. Другой.  Тишина.  Принцесса закусила губу. Будущее менялось, она видела это. Временные линии искривлялись, прежние варианты исключали друг друга.   — Пошел вон! - процедила она сквозь зубы. - Тебя вышвырнут из Дома, понимаешь ты это, идиот? Они сломают тебе жизнь!  Он заглянул в ее расширенные от испуга глаза и улыбнулся.  — Это не важно. Ничего больше не важно. - он помолчал, подбирая слова. - Возьми меня с собой. Пожалуйста...  Кто-то снова дернул дверь. Сильнее. Яростнее. Раздался громкий, настойчивый стук.  — Эй, кто там? Открывайте!  Принцесса сняла с шеи часы, и повернув их торцом, ударила об пол. Пронзительно звякнул неизвестный металл, задняя крышка, звякнув, покатилась по полу.  Кто-то ударил ногой по двери чуть ниже замка. Еще пара таких ударов, и она слетит с петель.  Принцесса повернула часы задней стороной, и, нахмурившись, ковырнула отросшим ногтем механизм. Шестеренка поддалась сразу. Она выскочила из своего паза, и послушно легла в ее ладонь. В дверь ударили второй раз.  Принцесса протянула руку, и вложила шестеренку в ладонь Звездочета.  Если к ней обращались с просьбой, она не имела права отказывать.  — Мы еще встретимся. - тихо проговорил он, сжимая шестеренку в ладони, - Обещай мне.  — Надеюсь, однажды ты меня вспомнишь. - вместо обещания произнесла она.  Третий удар снес дверь с петель, но когда воспитатели ворвались в учительский туалет, там уже никого не было. Лишь у окна стояли две пустые инвалидные коляски.     

***

Табаки смотрел как они уходят. Сначала Слепой, и те, кто не мог перейти сам. За ним Горбач, Крыса и неразумные. Лорд уходил последним. Табаки долго смотрел ему вслед. Даже когда белое пятно рубашки окончательно растворилось во тьме коридора, и оставшиеся в четвертой начали разбредаться, он оставался сидеть там до самого рассвета, ожидая, что он снова появится в дверном проеме. Ничего. Может быть, в следующий раз.  Табаки знал, что если ты если чего-то искренне и от всей души просишь, однажды Дом обязательно исполнит твою просьбу.