Поворот направо

      Чимин повесил трубку, сжав зубы. Бан Чан на другом конце провода заверил, что присмотрит за классом, но в его голосе явно звучало любопытство. «Да кому какое дело?» — мысленно огрызнулся он, уже набирая номер такси.       Аптека встретила его резким запахом лекарств и длинной очередью из пожилых омег и молодых папочек. Чимин машинально схватил с полки привычное жаропонижающее и встал в очередь, нервно постукивая ногой. Очередь, хоть и двигалась быстро, всё равно нервировала и без того нервного Чимина.       Дорога до дома Юнги заняла вечность. Лифт в элитном доме работал на удивление медленно, давая Чимину время для трёх глубоких вдохов и одной сбивчивой мантры: «Это ради Уджина. Только ради Уджина...»       Дверь распахнулась прежде, чем он успел убрать руку от звонка. Перед ним стоял не уверенный в себе альфа, не звезда эстрады — а перепуганный мужчина с мокрыми от пота висками и глазами, полными животного страха. Рубашка криво застёгнута, одна штанина закатана — будто он в панике метался по квартире.       — Спокойно, это всего лишь я, — Чимин сунул пакеты в дрожащие руки, — не надо так на меня смотреть, будто я принёс чуму.       Юнги заморгал, тупо разглядывая содержимое пакетов:       — Это... что?       — О, не знал, что великий Шуга не умеет читать, — язвительно заметил Чимин, протискиваясь мимо него в квартиру. — Градусник. Лекарство. Всё для чая. Если температура выше 38,5 — даём таблетку. Врача вызывать бесполезно, они при ОРВИ всё равно только парацетамол прописывают. Запомнил?       — Ммм... почти, — альфа неуверенно кивнул, по-прежнему стоя в дверном проёме.       Комната Уджина была погружена в полумрак. Мальчик лежал, раскинувшись, как маленькая звезда, его обычно пушистые волосы прилипли ко лбу. Чимин аккуратно приподнял горячую ручку, вложив под мышку градусник.       Резкий писк разорвал тишину. 39,1.       — Чёрт, — вырвалось у Чимина. Он резко развернулся к Юнги: — Воды. Быстро.       Но альфа застыл на месте, его пальцы судорожно сжимали стакан, будто это был якорь в бушующем море.       — Господи, дай же! — Чимин выхватил стакан, их пальцы на мгновение соприкоснулись — кожа Юнги была ледяной, несмотря на душную комнату.       Он наклонился к Уджину, мягко поглаживая по щеке:       — Малыш, проснись-ка... Нужно выпить лекарство.       Ребёнок застонал, но послушно приоткрыл глаза — и слабо улыбнулся, узнав Чимина:       — Учитель... я заболел...       Голосок звучал так жалобно, что у Чимина что-то ёкнуло в груди. Где-то за спиной он услышал, как Юнги резко вдохнул — возможно, впервые осознав, что для его сына этот омега значит гораздо больше, чем просто учитель.       Маленькие пальцы Уджина судорожно вцепились в рукав Чимина, когда тот попытался отойти.       — Учитель... вы останетесь? — в голосе ребёнка дрожала та же незащищённость, что и в день знакомства с отцом.       Чимин почувствовал, как что-то острое сжимает ему горло. Он аккуратно высвободил ткань из детской хватки:       — Сегодня останусь. Но завтра тебе придётся терпеть этого бестолкового альфу, — кивнул в сторону Юнги, который стоял в дверях, беспомощно сжимая пузырёк с лекарством.       — Аппа... будет со мной? — Уджин широко раскрыл глаза, будто услышал о чуде.       — Конечно, — Чимин резко повернулся к Юнги, бросая взгляд-вызов. — Не правда ли?       Альфа молча кивнул, но Уджин уже съёжился под одеялом:       — Раньше... раньше со мной были только няни. Они давали горькие таблетки и... — голосок прервался, крупные слёзы покатились по пылающим щекам.       Чимин резко опустился на колени у кровати, закрывая ребёнка от Юнги спиной — будто мог физически защитить от этих воспоминаний.       — Слушай меня, — он наклонился так близко, что их лбы почти соприкоснулись. — Никаких уколов. Никаких нянь. Только чай с мёдом и этот растяпа, — ткнул пальцем за спину, не глядя на Юнги. — Обещаешь сказать, если он вдруг вздумает сбежать?       Уджин фыркнул сквозь слёзы и слабо улыбнулся. Глаза его моргали всё медленнее, и вскоре мальчик уснул, а Чимин отправился на кухню готовить чай.       Он яростно резал имбирь, нож стучал по доске как метроном. За спиной стоял Юнги — немой, неловкий.       — Инструкцию прочитал? — бросил Чимин, не оборачиваясь.       — Да. Но...       — Но?       — Он... он всегда так боится?       Нож замер в воздухе. Чимин закрыл глаза, считая до трёх. Ради Уджина. Только ради Уджина.       — В прошлый раз, когда у него был жар, няня вызвала скорую. Мальчика три дня кололи антибиотиками без анализов. — Резко повернулся, впиваясь взглядом в альфу. — Теперь ты понимаешь, почему я здесь?       Юнги побледнел. Его пальцы сжали край стола так, что фаланги побелели.       У двери Чимин натянул пальто, стараясь не смотреть на Юнги. Тот загородил выход, вдруг выпалив:       — Спасибо. По-настоящему.       — Не благодари, — Чимин язвительно усмехнулся. — Если бы не этот ребёнок, я бы с радостью наблюдал, как ты тонешь в своей беспомощности.       Он уже взялся за ручку, когда альфа неожиданно встал вплотную. Слишком близко. Достаточно, чтобы разглядеть шрам на шее под шарфом.       — Почему? — прошептал Юнги. — Почему ты действительно так его любишь?       Чимин резко дёрнул дверь на себя, но ответ всё равно сорвался с губ — тихий, горький:       — Потому что кто-то должен.