Поворот направо

      Пробуждение было теплым и уютным. Чимин медленно приходил в себя, ощущая под телом мягкость простыней, а голову — тонущей в пушистой подушке. Пуховое одеяло согревало, но куда приятнее было тепло, исходившее от большого тела рядом.       И тут сознание наконец прояснилось.       Он обнимал альфу.       Нога перекинута через бедро, рука прижата к груди, а нос… Нос уткнулся прямо в шею Мина, жадно вдыхая его густой, манящий запах.       Чимин резко отпрянул, как от огня, и лицо моментально вспыхнуло румянцем. Особенно когда он понял, что альфа уже не спит и смотрит на него с усмешкой.       — Доброе утро, — хрипло прозвучал голос Мина.       Омега не нашел, что ответить, и в панике нырнул под одеяло, свернувшись в комок. В ответ раздался негромкий, бархатистый смех.       Мин, к счастью, не стал издеваться и просто поднялся с кровати, направившись в ванную. Чимин же готов был провалиться сквозь землю.       "Ну почему я так себя веду?! Теперь он подумает, что я отчаянный и бесстыжий!".       Но терзаться ему пришлось недолго. Вскоре дверь ванной открылась, и Чимин… Замер.       Альфа стоял в дверях, завернутый лишь в полотенце.       Вода стекала по рельефному торсу, оставляя мокрые дорожки на коже. Полотенце, небрежно обернутое вокруг бедер, оставляло слишком много на воображение.       — Освежишься? — Мин лениво указал в сторону ванной, объясняя, где лежат чистые полотенца и средства.       Чимин буквально сорвался с кровати, лицо пылало еще сильнее, чем минуту назад.       "Господи, я не переживу этот день…"       Горячая вода стекала по разгорячённой коже, но даже с закрытыми глазами Чимин продолжал видеть его — того самого альфу, чей образ будто выжгли на сетчатке.       Боже, как он прекрасен. Эти могучие плечи, узкий таз, рельефный пресс, по которому так хотелось провести языком... Волна желания прокатилась по телу, заставив колени предательски дрогнуть. Внезапно ему представилось, как могло бы быть — нежно, страстно, без той грубости, что он помнил. Альфа, чьи прикосновения дарят наслаждение, а не боль. Хотя... лёгкая боль могла бы только усилить удовольствие.       Его собственные руки скользнули вниз по животу, воображая, что это пальцы Мина исследуют его тело. Вот губы альфы касаются шеи, вот сильные ладони сжимают бёдра, раздвигают их... Чимин застонал, когда пальцы вошли в него — сначала один, затем второй. Смазка стекала по ногам, смешиваясь с водой, а его стоны заглушал лишь шум душа.       Он прислонился лбом к прохладной плитке, ускоряя движения. Разрядка нахлынула волной — громкий крик, запрокинутая голова, брызги на кафеле...       Когда дыхание немного успокоилось, в голову полезли предательские мысли. Чёртов Мин... Слишком сексуальный, слишком желанный. У Чимина, безусловно, хороший вкус. Вот только на «долго и счастливо» с таким альфой рассчитывать не приходилось.       Стоя под душем, он задавался вопросом: почему он вообще здесь? Почему Юнги принял такое решение? Из вежливости? Чтобы поддержать образ примерного альфы? Ведь если Мин больше не испытывал к нему ничего, зачем тогда согласился жить вместе?       Выйдя из душа, Чимин натянул предложенные альфой вещи — они пахли мягким свежим ароматом, чистым и совершенно не тем, который хотел бы на себе ощущать омега. Он осторожно приоткрыл дверь, будто ожидая за ней вооруженного убийцу, но спальня оказалась пуста. Облегченный вздох — значит, альфа ничего не слышал.       На кухне Мин сидел за столом с чашкой кофе. Увидев омегу, он поднялся:       — Позавтракаешь?       Чимин отрицательно мотнул головой, но попросил кофе и робко присел напротив. Альфа поставил перед ним дымящуюся чашку и уселся обратно, не сводя с него изучающего взгляда.       — Что? — Чимин почувствовал, как по щекам разливается краска.       — Тебе же хочется о чем-то спросить, — Мин слегка наклонил голову, будто пытаясь прочесть его мысли.       — Я... наверное, пойду, — омега сделал движение встать, но тяжелый взгляд альфы пригвоздил его к месту.       — Куда это?       — Д-домой, — прошептал Чимин.       — Ты вчера врача не слушал? — Голос Мина стал тверже. — Хочешь в стационар? Я сказал — ты остаешься со мной. Двадцать четыре на семь, пока доктор не скажет, что ты в порядке. Ясно?       Чимин замер с округлившимися глазами. Мин продолжал:       — Ты на больничном неделю. Через семь дней посмотрим, может, разрешат работать. Но жить будешь здесь. Возражения? — он резко поднял бровь. — Не принимаются. Надоело таскать твою бесчувственную тушку.       Омега потупил взгляд. Он и не подозревал, что Мин носил его на руках. Ему, наверное, было тяжело?       — И... что мне делать? — тихо спросил он.       — Не знаю, — альфа развел руками. — Что люди делают на больничном?       Простой вопрос выбил Чимина из колеи.       — А ты?..       — О, я себе занятие найду, — уголок его рта дрогнул.       — А Уджин?       — В школе. Сегодня его отвез Хосок, но обычно этим занимаюсь я. Можешь ехать с нами, если захочешь. Вопросы?       — Почему ты... Это же обуза для тебя...       — Хватит решать за меня, — резко оборвал Мин. — Делаю, что считаю нужным. Ты живешь здесь, пользуешься всем, что есть, сообщаешь, если станет хуже. Вот и все условия.       Чимин поджал губы в немом протесте, но кивнул. Спорить в его положении было глупо. Допив кофе, он вдруг почувствовал свинцовую усталость и потянулся обратно к постели.       На этот раз его разбудил божественный аромат свежей выпечки. Чимин ещё толком не открыл глаза, как ноги сами понесли его на кухню — желудок требовал своего.       Кухня представляла собой эпицентр кулинарного хаоса. Вытяжка гудела на полную мощность, но не справлялась с облаками аппетитных запахов. Из духовки, подсвеченный золотистым светом, на него смотрел румяный пирог. А у плиты, в фартуке и с лопаткой в руке, суетился... Мин?       Чимин застыл на пороге. Вид альфы-плейбоя за готовкой был настолько неожиданным, что омега не сдержался:       — Где ты научился так готовить?       Мин лишь пожал плечами, не отрываясь от сковороды:       — Проголодался? — бросил он через плечо. — Десять минут.       Ровно через обещанное время перед Чимином выросло целое пиршество. Омега набросился на еду с неприличным энтузиазмом, умяв первое, второе, половину пирога и весь компот. Юнги наблюдал за этим пиршеством с молчаливым удивлением.       Сытный обед пробудил в Чимине неожиданную энергию. Он метнулся по квартире в поисках занятия и остановился на уборке. Начал с ванной.       Открыв корзину с бельём, он выудил свои вещи и швырнул их в машинку. Затем из глубины показалась футболка Мина...       Чимин замер.       Одна секунда раздумий — и ткань уже прижата к лицу. Цитрусы, морская свежесть, лёгкий мускус... Нет, эту вещь стирать категорически нельзя.       Быстрым движением он спрятал трофей под собственной футболкой, затем передумал, снял свою и облачился в альфьину. Удовлетворённо кивнув себе, продолжил «уборку».       Через пять минут в стиральной машине болтались только его вещи и одежда Уджина. Сам же Чимин превратился в ходячий гардероб Юнги — в штанах, толстовке и двух футболках альфы.       

***

      Пока Мин мыл посуду, его уши ловили каждый шорох, раздававшийся по квартире. Чертовски хотелось проверить, чем занят омега, но горы грязной посуды требовали немедленного внимания.       Закончив на кухне, Юнги замер: тишина. Неужели Чимин снова уснул?       На цыпочках он подкрался к спальне и застыл в дверях. На кровати красовалось внушительное гнездо, а в его центре сидел Чимин с абсолютно черными, невидящими глазами. Вопросы сейчас были бесполезны: омега находился слишком глубоко в своём состоянии.       Набрав врача, Юнги получил инструкции: «Если это продлится больше суток — вызывайте скорую. Но, думаю, это его способ адаптации. Ваши феромоны дают ему ощущение безопасности. Он... пускает вас в гнездо?»       «Не проверял».       «Лучший источник феромонов — вы сами. Попробуйте, но если проявит агрессию — отступите».       Перед тем как приблизиться, Юнги вспомнил: нужно запечатлеть этот момент. Он вернулся за телефоном и начал бесшумно фотографировать, постепенно сокращая дистанцию.       Чимин пристально следил за ним. Без агрессии, лишь с туманным интересом. Юнги замер у края кровати, внезапно осознав всю деликатность момента. Вторгаться в омежье гнездо — даже без явного сопротивления — было рискованно.       Он уже собрался отступить, когда услышал...       Глубокое, грудное урчание. Звук, от которого по его спине пробежали мурашки, а собственное нутро ответило вибрацией. Это говорили их сущности, минуя сознание.       На рычание, слышанное Юнги ранее, это было не похоже, скорее на обиженную ругань. Альфья сущность отзывалась на это жалобным скулежом и просительным ворчанием. Юнги даже не думал, что его сущность может быть столь самовольной и активной.       Когда тональность звуков изменилась, Юнги инстинктивно двинулся вперёд, осторожно устраиваясь в гнезде. Чимин тут же прижался к нему, уткнувшись носом в шею, его дыхание стало горячим и прерывистым.       В этот момент Юнги осознал всю глубину потребности, исходившей от омеги. И почувствовал себя... избранным. Пусть пока только его сущностью, но он был нужен. Желанен.       И это значило больше, чем он мог выразить словами.