Поворот направо

      Чимин нервно поправил воротник, в пятый раз за минуту проверяя свое отражение. Белый костюм, усыпанный блестками, идеально сидел на округлившемся животике. В зеркале смотрел на него совсем другой человек — не тот растерянный омега, что месяц назад боялся поверить в свое счастье.       — Ну когда же уже? — он нетерпеливо топнул туфлей.       За дверью слышались торопливые шаги — Хосок, наверное, снова что-то забыл. Или Уджин прибежал сообщить, что все готово. Малыш так волновался перед церемонией, что Юнги пришлось успокаивать его всю прошлую ночь.       Мысли снова вернулись к родителям альфы. Какие же они оказались простые и душевные! Аппа с масляными пятнами на руках от работы в мастерской, оппа — учитель с добрыми глазами — совсем не те чопорные аристократы, которых рисовало воображение Чимина.       "Мы так рады, что наш мальчик нашел тебя", — говорил оппа Юнги, обнимая его на их первой встрече.       А его собственные родители... Оппа до сих пор не мог поверить, что его "несчастный омега" теперь светится, как новогодняя гирлянда.       Дверь распахнулась.       — Выходи, жених, — улыбнулся Хосок, протягивая руку. — Твой альфа уже сходит с ума от нетерпения.       В коридоре Чимин вдруг остановился, услышав знакомый голос. Чонгук! Друг стоял у окна, нервно теребя галстук, и при виде Чимина расплылся в улыбке.       — Ты... — он обнял омегу, осторожно, чтобы не задевать живот. — Я так за тебя рад.       И в этот момент Чимин понял — все ошибки, вся боль, тот роковой вечер... Дорога, которую он считал ошибкой, привела его сюда — к белому костюму, к дрожащим рукам, к двери, за которой ждет любовь всей его жизни. Поворот направо — тернистый путь ведущий к счастью.       Гости быстро прошмыгнули в зал, не показывая Чимину, что там внутри, только аппа терпеливо ждал, подставив локоть.       — Пошли, — прошептал он, беря под руку. — Мы не можем заставлять его ждать.       Белый свет люстр мягко струился по залу, выхватывая из полумрака улыбающиеся лица гостей. Они стояли по обе стороны, образуя живой коридор, в конце которого, затаив дыхание, ждал Юнги.       Черный смокинг облегал его плечи, волосы, зачесанные назад, открывали благородные черты лица. Он выглядел как персонаж из сказки — тот самый принц, что пришел за своей наградой после долгих испытаний. Чимин почувствовал, как сердце бешено колотится в груди.       «Надо идти», — прошептал он себе и сделал первый шаг.       Его туфли мягко ступали по ковровой дорожке, но Чимин не видел никого, кроме альфы в конце пути. А Юнги следил за каждым его движением, пальцы непроизвольно сжимались, будто готовые в любой момент броситься вперед, чтобы подхватить, если омега споткнется, даже не смотря на поддерживающего его аппу.       Дойдя до конца, аппа, напоследок ободряюще сжав, вложил ладонь Чимина в руку Юнги и встал в ряд к остальным гостям.       Тепло ладони альфы перекрыло все остальные ощущения. Даже голос регистратора звучал где-то далеко, пока тот не произнес:       — Пак Чимин, согласны ли вы стать супругом Мин Юнги?       — Согласен, — ответил он, и зал вздохнул.       Кольца дрожали в их руках. Чимин с трудом натянул золотое кольцо на палец альфы, но когда их взгляды встретились, весь мир сузился до этого момента.       — Скрепите ваш союз поцелуем!       Юнги притянул его к себе, и зал взорвался аплодисментами.       

***

      Ресторан встретил их шумом и смехом. Чимин, уютно устроившись за столом, с наслаждением уплетал закуски, наблюдая, как ведущий мучает гостей.       — Еще один конкурс! — объявил тот, и Чимин фыркнул, роняя каплю соуса на жилет.       Юнги тут же подхватил салфетку, но омега лишь покачал головой:       — Неважно. Главное, что я наконец-то поел.       К концу вечера ныли не только ноги, но и спина, а туфли превратились в орудие пытки.       — Муж, — Чимин кокетливо дёрнул Юнги за рукав, — может, уже домой?       Альфа притворно нахмурился:       — Грешно бросать гостей...       — Грешно мучить беременного мужа, — парировал Чимин, и Юнги рассмеялся, поднимаясь.       — Ладно, ладно. Поехали, принцесса.       И под одобрительный гул гостей они выскользнули в ночь — туда, где их ждала новая жизнь.       Мысль о предстоящей брачной ночи заставила Чимина ёрзать на сиденье машины, кусать губы и теребить край костюма. В животе трепетало — от волнения, от желания, от осознания, что сегодня наконец-то не будет никаких ограничений. Врач разрешил, Уджин у бабушки с дедушкой… Идеальные условия.       Юнги, наблюдая за нетерпеливым мужем, тихо ухмылялся.       — На банкете устал, а тут, вижу, энергии хоть отбавляй, — провокационно заметил он, получая в ответ огненный взгляд.       Лифт. Чёртов медленный лифт.       Чимин не выдержал и набросился на альфу с поцелуями ещё в кабине, едва не сломав кнопки этажей локтем. Одежда летела на пол прихожей — галстук, жилет, рубашка… К тому моменту, как они добрались до спальни, на них не осталось ни нитки.       Юнги не спешил. Его губы скользили по шее, ключицам, животу, намеренно избегая самых желанных мест. Чимин шипел, впивался ногтями в его плечи, кусал за ухо:       — Давай же…       Но альфа лишь смеялся, продолжая свою медленную пытку, пока омега не застонал от отчаяния.       Наконец Юнги перевернул его, и Чимин тут же встал на четвереньки, выгибая спину.       — Такой нетерпеливый, — прошептал альфа, проводя языком по дрожащему входу.       Первый палец вошёл легко — Чимин был готов, больше чем готов. Второй добавился почти сразу, осторожно растягивая, в то время как губы Юнги оставляли следы на бёдрах и ягодицах.       — Юнги… — голос омеги сорвался на стон.       Альфа почувствовал, как его собственное терпение подходит к концу.       — Ты уверен? — последняя проверка, последний шанс передумать.       В ответ Чимин лишь глубже прогнулся, и Юнги больше не мог сопротивляться.       Он вошёл медленно, позволяя телу омеги привыкнуть. Чимин зажмурился, впиваясь пальцами в простыню, но боли не было — только приятное, долгожданное наполнение.       — Хорошо? — прошептал Юнги, замирая.       Чимин кивнул, не в силах вымолвить ни слова.       И тогда альфа начал двигаться — сначала осторожно, потом всё увереннее, находя тот самый ритм, от которого у Чимина потемнело в глазах.       Это было совсем не так, как в их первую ночь. Не было боли, не было страха — только тепло, только доверие, только любовь.       Чимин вздрогнул, когда волны удовольствия накрыли его с новой силой. Его пальцы впились в простыни, а тело выгнулось в дугу, когда Юнги продолжал плавные движения, продлевая его оргазм до невыносимого блаженства.       — Ты в порядке? — ласково прошептал альфа, чувствуя, как дрожит под ним омега.       Чимин мог только кивнуть, его дыхание было прерывистым, а веки тяжелыми. Но когда Юнги сделал движение, чтобы отстраниться, он слабо ухватился за его запястье.       — Ты не... Мы не закончили...       Юнги улыбнулся, целуя его потный лоб.       — У нас вся ночь, любимый. Давай передохнем.       Он принес воды, бережно поддерживая голову Чимина, когда тот жадно пил. Но едва стакан оказался на тумбочке, как омега уже тянулся к нему, глаза блестели в полумраке.       — Я хочу сцепку. Сейчас.       Юнги замер, изучая его лицо.       — Ты уверен? Ты только что...       — Я хочу чувствовать тебя полностью, — Чимин раздвинул бедра, и альфа больше не мог сопротивляться.       Их второе соединение было еще более страстным. Юнги вошел медленно, позволяя каждому сантиметру кожи запомнить это ощущение. Чимин стонал, его ногти оставляли следы на мускулистой спине альфы.       Когда ритм стал неистовым, комната наполнилась музыкой их тел — хлюпающие звуки, прерывистое дыхание, глухие стоны. Юнги чувствовал, как теряет контроль — его клыки удлинились, зрачки расширились в темноте.       В последний момент он перевернул Чимина на бок, вонзив зубы в нежную шею омеги именно тогда, когда его узел начал разбухать. Чимин взвыл от наслаждения, его тело содрогнулось в новом, еще более сильном оргазме.       Они замерли в сцепке, слившись воедино. Юнги нежно вылизывал свежую метку, смешивая их запахи, скрепляя их союз навсегда.       — Я люблю тебя, — прошептал Чимин, уже засыпая в объятиях мужа.       Юнги прижал его ближе.       — И я тебя. С этого дня и навсегда.       За окном начинался рассвет, но для них это была всего лишь первая из многих совместных ночей.