Почти взаимная выгода

Утренний свет солнца пробивался в окно фургона, сразу же слегка нагревая всё, на что ляжет. Зимних птиц, которые решили не улетать на юг, было слышно через приоткрытое окно. Они были не громкие, чтобы не мешать спящим, но в то же время и не слишком скромные, чтобы те, кто уже бодрствует, могли насладиться их великолепным пением, наполняющим дикую природу еще большей жизнью. Мик лежал в кровати, укрываясь одеялом от ещё не прошедшей с ночи прохлады. Совсем скоро пронзительно громко зазвенел будильник, в который тут же полетела подушка. Но как бы не хотелось, ей не удалось его выключить с первого раза. Тогда австралийскому стрелку пришлось, укутавшись одеялом от холода, нехотя слазить с кровати, дабы выключить раздражающий звон. Когда будильник был заткнут и поставлен на стол, бушмен поглядел в окно, щурясь от непривычно яркого солнца, лучи которого ранее всё время приглушались стёклами авиаторов. Выходить из фургона совсем не хотелось. Ощущая зноб и неприлично сильную головную боль, снайпер залез обратно в кровать, накрываясь одеялом с головой. Так он пролежал еще где то пол часа, как ему казалось. Вскоре на улице послышались громкте голоса и топот. Вероятнее всего это солдат выбежал на пробежку, попутно взяв с собой какого нибудь рандомного наемника для хотя бы какой то компании. В такой обстановке досыпать было просто невозможно. Сейчас стрелка нервировало даже мелодичное пение птиц за окном, поэтому ему пришлось вновь выползать из теплой кровати, словно тот оказался в средней школе и прямо сейчас опаздывал на самый ненавистный урок. Переодевшись из спального в рабочую форму, снайпер еще несколько минут молча сидел за столом, стараясь обдумать планы на день, но голову наполняла лишь непонятная боль, вытесняющая все здравые мысли. В итоге и так слабые нервы лопнули. Накинув куртку на плечи, мужчина вышел из фургона, само собой, попутно хлопнув дверью, дабы выплеснуть хотя бы малую часть тех эмоций, что накопились за только наступившее утро. Откуда то со стороны послышались возгласы Джейна, который, скорее всего, зазывал бушмена с собой на разминку, но Мик грубо проигнорировал приглашение, точно наметив свой путь на кухню, в которой наверняка уже собралась бо́льшая часть наёмников. К удивлению киви, там было меньше людей, чем тот предпологал. Стараясь не обращать на себя и малейшего внимания, Манди нетерпеливо приготовил утренний напиток, который, казалось, уже тек у него в крови, и, не сделав и первого глотка, вышел прочь из помещения. Стоя в пустом, немного прохладном из за слабого отопления, коридоре, австралиец неспешно пил не успевший остыть кофе, ощущая, как тот постепенно нагревает его тело изнутри, немного обжигая горло. Вскоре мимо него пробегают солдат с поджигателем. Неудивительно, что Джейн взял с собой именно пиро. Маленького любителя огня легче всего заинтересовать своими идеями, стоит лишь пригласить. Снайпер даже радовался, что не так быстро поддаётся чужим прихотям. Но, сказать честно, австралийцу нужна была лишь выгода. * * * Раунд длился будто целую вечность. Головная боль и некая слабость в теле не давали сосредоточиться на деле, от чего Мик совершал частые промахи. Его ошибки не сильно мешали команде выигрывать, но тем не менее, стрелок испытывал невероятное раздражение из за того, что не может в полную меру показать свои способности. Что уж говорить о вражеском шпионе. Сил на его уничтожение не находилось от слова совсем. А слепящее солнце, которое к тому времени находилось почти в зените, еще сильнее усложняло задачу. Вскоре киви молча сбросил винтовку на пол и сел где то в углу вышки. Немного запрокинув голову, тот прикрыл шляпой глаза, дабы чуть чуть отдохнуть или даже вздремнуть, хотя вряд ли у него это выйдет. Вокруг взрывались бомбы и летали снаряды, а так же был велик риск того, что во время сна, к нему может залезть коварный лягушатник. Голова австралийца всё никак не прекращала болеть, даже после небольшого отдыха. Словно на снайпера надели металлическую ленту, которая постепенно сужалась, тем самым напирая на вески. Динго уже начал подозревать, что это последствия того вечера с медиком. Может Людвиг накачал его чем то, что имеет замедленные побочные эффекты? Что ж, теперь его черепную коробку наполняли мысли параноидального характера. Так прошел целый раунд. За всё это время, Мику удалось лишь ощутить поверхностный сон. Его переодически тревожил шпион, но сил на достойное сопротивление не находилось, поэтому динго каждый раз оказывался на респавне, а затем, хотя бы для вида, искал более укромные места, помимо вышки. Всё время вне боя, снайпер старался проводить в одиночестве, ведь с наступлением этой боли, любой громкий говор лишь усиливал давление. Да что уж там, от одного вида сокомандников, у австралийца возникало желание покинуть помещение, желательно через окно. Но ближе к вечеру, головная боль была по-настоящему невыносима. Взяв волю в кулак, бушмен отправился к единственному коллеге, которого более менее терпел, ведь напрямую к доктору он идти не собирался. Инженер практически всегда находился в своей мастерской. Этому человеку по истине везло, ведь его график был забит всевозможными делами, в основном касающимися его деятельности, от чего времени на посторонние мысли попросту не оставалось. В слегка приоткрытую дверь пару раз слабо ударились костяшки пальцев австралийского наемника, после чего тот осмелился заглянуть в помещение. Как и ожидалось, Делл находился на своем законном месте и сверял какие то отдельные детали с очередным чертежом, судя по всему, принадлежащему турели. Рядом со столом сидел поджигатель и тихонько чиркал что то фломастерами на помятой чертёжной бумаге. Мысленно сравнив пиромана с каким нибудь доверчивым и преданным питомцем, стрелок прошел вглубь мастерской, останавливаясь возле, набитого бумагами, стола. – Не найдётся минутка?– Опустив взгляд на деталь в руках изобретателя, спросил Мик. – Что то случилось?– Приостановив работу, Энджи поглядел на снайпера. – Слушай, можешь сходить к медику и попросить какое нибудь обезболивающее? Голова сегодня чего то разболелась.. – Что то случилось, что ты сам не можешь к нему сходить?– Вопросительно подняв одну бровь, произнес мужчина. Снайпер ожидал, что ему придётся столкнуться с подобным вопросом, но как отвечать на него, киви так и не придумал, поэтому приходилось импровизировать на ходу. – Можешь просто сделать? Тут делов то.– Стрелок опустил обе руки на стол, уставившись в глаза товарища. Ну.. Как сказать, в глаза. В сварочные очки, которые скрывали пол его,немного, загорелого лица. – Хорошо. Видно, там что то личное?– В ответ последовало многозначительное молчание, после чего Делл тяжело вздохнул и поднялся с места.– Ладно, мне, в принципе, не сложно. Подождёшь тут? На лице австралийца невольно заиграла улыбка. Будь у него хвост, Манди завилял бы им как счастливый пес, которому показали новую упаковку с кормом. После того, как техасец ушел за таблетками, бушмен уселся на место товарища и от скуки начал разглядывать неизвестные ему чертежи, стараясь ничего не трогать руками. Где то рядом шуршал пирыч, иногда хихикая через противогаз, тем самым нарушая теплое безмолвие, которое так сильно отличалось от беспокойной лазоретной тишины. Спустя несколько минут, возвращается Делл, без каких-либо таблеток. Это очень смутило стрелка. Изобретатель подошел к столу, за которым всё еще сидел киви. – Извини, приятель. Боюсь, тебе придётся идти самому. Снайпер лишь вопросительно поднял на него взгляд. – Док сказал, чтоб больной сам явился.– Инженер жестом согнал бушмена со своего места. – Вот же.. Черт из поликлиники..– Буркнул под нос снайпер, поднимаясь со стула.– Ладно, все равно спасибо.– Он слегка приподнял шляпу, в знак благодарности и поспешил удалиться из мастерской. Пока снайпер шел по опустошенным коридорам, в его голове ничего не оставалось, кроме неунимающейся боли, которая будто бы имела свой разум и специально хотела изничтожить австралийца. Совсем скоро он и сам не заметил, как дошёл до лазарета и уже почти вплотную стоял у двери с замутненным стеклянным окошком. Из помещения доносилась тихая мелодия, скорее всего кто то оставил радио включённым. Снайпер и не думал, что у Людвига имеется такой, судя по звукам, старый аппарат. Музыка была бессловесной, то и дело слегка заглушающейся белым шумом или легким треском, который добавлял ещё больше старины и некой ностальгии. Она звучала так же холодно, будто если бы сам медпункт имел свой голос. Судя по всему, это был какой то оркестр, который по большей части состоял из медно духовых инструментов, изливающих тревожную, в каких то моментах, величавую музыку, а иногда и более тихую, навевающую на какую то романтику. Стрелок особо не вслушивался в звуки, доносящиеся из лазарета, ему было практически все равно. Как только он положил ладонь на ручку двери, в его голову пришла мысль, взять с собой какого нибудь надёжного спутника. Но эту идею сразу же прервал голос с немецким акцентом, исходящий из за спины киви. – Herr Sniper? Какими судьбами? Такое резкое появление нехило напугало бушмена, от чего тот быстро развернулся на знакомый ему голос, который напоминал о не очень приятных чувствах. – Что ж ты подкрадываешься так тихо.– Ощущая, как колотится внутри него сердце, произнес Мик. В руках Людвига было совсем новенькое полотенце, которое, скорее всего, предназначено для вытирания крови с рук, пола или кушетки. Сам немец выглядел так же свежо, как и само полотенце. Темные, с легкой сединой, волосы расчесаны и уложены так, что бы не лезли в глаза, во время работы. Халата на докторе не было, судя по всему, он остался в лазарете, висеть на стуле или на какой нибудь вешалке. Его грудь покрывал бежевый жилет, надетый сверху на белую рубашку, которая отдавала красноватым оттенком. Фриц обошел товарища и открыл дверь в медпункт, из которого сразу повеяло прохладой. Музыку стало слышно немного лучше. – Проходите, Mein Lieber.– Медик прошел внутрь, зазывая с собой снайпера, который, почти сразу, шагнул за ним, прикрывая дверь. – Слушай, может меня кто то сопровождать будет?..– Засовывая руки в карманы, говорил австралиец, осматривая помещение, последнее посещение которого, вряд ли уйдет из его памяти. – Тебя будут сопровождать мои голуби.– В привычной, беззаботной манере произносит Людвиг. Подойдя к кушетке, док кинул полотенце на холодную поверхность, а затем прошел к рабочему месту и рухнул на стул, поправляя волосы.– Ты боишься? Снайпер проходит ближе к столу, за которым сидел медик, всё так же не желая пересекаться взглядами с немцем. – Не то что бы боюсь. Но в связи с твоими последними выходками, я не могу спокойно воспринимать тебя вместе с этим местом.– Бушмен поёжился от нахлынувших воспоминаний, которые отдавали неприязнью. Полевой врач усмехнулся, довольный результатами своих воздействий. Потянувшись к коробочке-радиоприемнику, медик сделал музыку чуть тише. – Так.. На что жалуетесь?– В его руках, будто из ниоткуда, возник блокнот с ручкой. Пристальный взгляд серых глаз пронизывал Мика, желая уловить хоть какой нибудь признак хвори и за ранее поставить диагноз. – Голова с утра болит.. В висках.– Немного неуверенно проговорил мужчина, невыносящий таких пристальных взглядов, особенно со стороны садиста, который буквально вчера вспорол ему руку во время миссии.– Хотел просто обезболивающее попросить. Доктор молча встал с места и подошел к шкафчику, в котором хранились различные баночки и коробочки с таблетками. Порывшись немного в медикаментах, Людвиг выудил одну сомнительную упаковку. Слегка прищурившись, тот про себя прочитал название препарата, сразу осознав, что промахнулся. Тем не менее, снотворное могло бы пригодиться снайперу, от чего Людвиг воспользовался возможностью спросить об этом. – Проблем со сном нету? Бессонница какая нибудь?– Обернувшись к пациенту, поинтересовался врач. – Да бывает такое, частенько.– Стрелок подошел ближе, пытаясь с расстояния прочитать надпись на упаковке в руках сокомандника. – В таком случае, могу посоветовать это.– Доктор передал лекарство в руки товарищу, а сам продолжил искать нужное обезболивающее. Снайпер с неким недоверием принял препарат, разглядывая этикетку. Складывалось ощущение, что Людвиг мог что то не то подсунуть, пользуясь невнимательностью своих пациентов. Тем не менее, сейчас док выглядел так, буд то действительно хочет помочь стрелку. Наконец, полевой врач нашел нужный препарат и подошел ближе к Манди. В глазах снайпера читалось недоверие и медик это прекрасно видел. Командный лекарь с самого начала видел эту неприязнь и страх в поведении снайпера по отношению к Людвигу. Как раз эта боязнь привлекала немца и стала одной из причин, по которой он хотел сделать динго своим подопытным. Только бушмен хотел взять упаковку обезболивающего из рук Людвига, как тот игриво отшатнулся назад, спрятав таблетки за спину. Серые и блестящие от радости глаза сузились в порыве широкой, фирменной улыбки немца, склонившего голову набок, словно маленький мальчик, укравший мандарин с новогоднего стола. В ответ на непонимание на лице пациента, доктор все таки прекратил дурачиться, встав по стойке смирно, но не показывая из за спины, так называемый, "мандарин". – Знаете, Herr Sniper, мне показалось скучным, просто так отдать вам таблетки.– Не унимая улыбки, сказал Людвиг. – И что ты предлагаешь?– Не разделяя веселья с товарищем, снайпер скрестил руки на груди, чувствуя, как ситуация выходит из под контроля. – Давайте заключим сделку. С меня обезболивающее, а вы разрешите мне немного поколечить ваши руки. Манди лишь вопросительно посмотрел на товарища, еле заметно ежась от холода и липкого беспокойства, которое постепенно обволакивало органы, делая их словно тяжелее. Доктор же ожидал ответа от пациента, создавая своим молчанием неловкую тишину, которую так не любил Мик. Ждать ему пришлось недолго. – Не думаешь, что это всё как то замудрено? Ради каких то таблеток?– Снайпер пытался откосить от страшных планов доктора, но молчание садиста говорило само за себя.– Хорошо. Только не переборщи, мне еще нужно чем то работать. – Об этом не беспокойтесь.– С улыбкой сказал немец, подходя к железному столику с приборами, стоящему рядом с кушеткой. Динго подошел ближе к медику и положил упаковку со снотворным на край кушетки. Док, взяв со стола первый попавшийся скальпель, похлопал ладонью по койке, предлагая Манди присесть. Стрелок, с явным нежеланием выполнил просьбу, разглядывая лезвие, в руках Людвига. Сейчас ему уже не особо хотелось погасить эту навязчивую головную боль, ведь перед ним стояло нечто пострашнее. – Я надеюсь, это будет не сильно больно? Не хочу тратить нервы, из за какого то пустяка.– Произнес снайпер, не в силах оторвать взгляда от скальпеля. – Больно будет, без сомнений. Но я могу дать кое что, что приглушит эти неприятные чувства.– Доктор хитро улыбается и в ответ на заинтересованность в глазах Мика, откладывает лезвие и достает упаковку каких то таблеток. Совсем новые, словно специально припасенные для этого момента. Выудив одну штуку, тот протягивает ее австралийцу, который без раздумий пихает препарат в рот. Пока Людвиг доставал нитки, иголку, перекись и прочие медикаменты, киви начал потихоньку ощущать эффект от данной доктором волшебной таблетки: Тело буд то бы стало ватным, былой тревоги словно и не было, вместо неё начал потихоньку наваливаться сон. – Что ты мне дал?..– Вяло проговорил стрелок, опуская взгляд на стол, рядом с немцем. – Это не имеет значения.– В руках медика вновь появился скальпель.– Прошу вашу руку, Herr Sniper.– С улыбкой попросил док, ногой подставляя железный таз между им и кушеткой. Не задумываясь, снайпер протянул ему левую руку, лениво наблюдая за дальнейшими действиями мужчины. Медик поудобнее ухватился за загорелое запястье австралийца, не давая тому возможности в случае чего вырваться. Резким и уверенным движением, полевой врач провел лезвием поперек руки стрелка, следовательно повторяя одно и то же действие на свежем порезе, дабы пробраться глубже под кожу динго. Кровь стремительными ручьями полилась вниз по коже и, поддаваясь физическим законам, капала в железный таз. Мик видел это, но буд то полностью не осознавал, что происходит, словно медик делал всё это не с ним. Его чувства притупились, создавая эффект некого сновидения. Холодную тишину лазарета нарушала лишь приглушенная мелодия из радио, которое так и не удосужились полностью выключить. На месте где изначально начинался разрез, уже виднелась кость, которую доктор так тщательно рассматривал, парой пальцев оттянув стороны разрезанной кожи. Скоро появились еще пара порезов, не таких уж и глубоких, но так называемые "бобы" прекрасно виднелись. Всё это время, немец делал какие то записи в блокнот, иногда интересуясь тем, как себя чувствует пациент. С довольной ухмылкой, Людвиг уже принялся делать второй надрез, который должен был быть глубиной примерно как и первый, но внезапно стрелок слабо потянул руку на себя. Его дыхание стало более трудным, а в горле начало сушить. Слезы инстинктивно наполняли глаза австралийца, а затем стекали по щекам. Кажется действие вещества постепенно сходило на нет, а следовательно к киви возвращались чувства. Снайпер слегка дернулся, всё еще не полностью осознавая, что происходит. – Больно?– Медик с неким удивлением посмотрел на подопытного, но отпускать его никак не собирался. Динго не ответил, лишь фыркнул и вздрогнул, как это может произойти от холода или неприятного запаха. – Ну-ну, не стоит так бояться.– Нежно произнес Фриц, принимая вид заботливой матери. Коснувшись сухими губами лба австралийца, медик внимательно наблюдал за реакцией. Снайпер же не хотел отступать, его взгляд бегал от окровавленного запястья, к лицу Людвига. Постепенно обретая сознание, к Манди вернулся голос, но все слова тут же перекрывал шок. Доктор аккуратно потянулся за пачкой таблеток, наконец отпустив несчастную руку пациента. Пока тот разбирался с дозировкой, киви глядел на руку, а точнее на кость, которая еле виднелась из кровоточащего пореза. Неужели всё это нужно было ради какого то обезбола, дабы приглушить чертову головную боль? Только доктор хотел протянуть подопытному чуть ли не тройную дозировку вещества, как вдруг послышался вполне вменяемый голос австралийца, в котором чувствовалось отвращение. – Если ты сейчас же меня не излечишь, я.. – На секунду Мик запнулся, раздумывая о том, что может пугать его дорогого доктора.– Уйду в другую команду. Ничего лучше в голову не приходило. Но видимо это сработало, так как Людвиг бережно переложил таблетки обратно в упаковку и взял в руки стерилизованную иглу с нитью. Всё же терять такой покорный экземпляр было слишком болезненно для врача садиста. – Ja, думаю на сегодня с тебя хватит.– Пробормотав себе под нос, доктор принимается стягивать края самой глубокой раны и как можно качественнее зашивать ее. При виде этого кровавого месива у себя на руке, Манди чувствовал рвотные позывы, но стойко держался, стараясь хотя бы не смотреть на то, как происходит заживление. Боль была невыносима и приглушала те же головные муки, которые давно ушли на второй план. По окончанию сшития всех порезов, Людвиг аккуратно вытер всю кровь с пястья товарища и покрыл его плотным слоем бинта. Снайпер наконец мог посмотреть на свою руку без такого сильного отвращения, которое не испытывал даже самый закомплексованный подросток с расстройством пищевого поведения. Медик же собрал все использованные медикаменты и сложил их в отдельный таз, который тут же испачкался в австралийской крови. Манди хотел было встать с кушетки, но, как и ожидалось, в его глазах сразу же потемнело и тот чуть не ступил ногой в таз, в который сливалась кровь с его собственной руки. Оперевшись о койку, стрелок взялся свободной рукой за голову. – Док, обязательно было именно зашивать? Ты бы мог воспользоваться тем же медиганом. Такое заживление заняло бы меньше времени.– Сделав небольшую паузу, тот продолжил.– И было бы менее болезненным. – Меня дивит то, что ты продолжаешь со мной общаться.– Усмехнувшись, Людвиг оперся одной рукой о железный стол.– Но не суть. Видишь ли, мы с тобой договорились о взаимной выгоде. Мне достаётся практика. Почему бы мне не воспользоваться моментом и не вспомнить швы? На секунду снайпер задумался о том, когда он успел подтвердить договор. Но из мыслей его выбила достаточно грубая хватка за больную руку, из за чего мужчина чуть ли не вскрикнул, но отделался лишь вздрагиванием. Медик, буд то забыв о травме сокомандника, вручил ему обезбол, который так жаждал динго. Хотя.. Сейчас эти таблетки были уже не особо нужны. Тем не менее, снайпер взял их и, прихватив с собой снотворное, без задней мысли покинул лазарет. *** Голова перестала болеть после принятого обезбола, но тело никак не покидает дрожь от пережитого. В животе чувствовалось последствие рвоты. Неизвестный препарат полностью выветрился из разума снайпера, позволяя здравым мыслям разгребать всё произошедшее. Бледные пальцы судорожно перебирают кубик Рубика, который стрелок любезно одолжил у поджигателя, буквально спасая головоломку от неминуемого пробития топором. Стрелок не мог перестать думать о том, что выходки доктора, это буквально единственное, что разбавляет его однотипные дни. Мужчина всячески старался отрицать тот факт, что боль и неудобства, которые приносит немец, стали ему весьма не безразличны, пусть даже и в самом худом плане. Может всё-таки стоит поговорить об этом с самим медиком? Мик был бы рад обсудить эту проблему, но не хотелось усугублять ситуацию. Киви желал казаться адекватным и вовсе не принимал в себе сторону мазохизма, которая буквально вызывала у него хоть какие то эмоции. Австралиец разрывался между понятиями жить и существовать. Будто ему предложила встречаться девушка, к которой он не имеет никаких чувств, но в то же время боится разбить ей сердце. И вот, он сидит в своем фургоне и вертит в руках кубик Рубика, который совсем не отвлекает от навязчивых мыслей. Казалось бы, проще урезать взаимодействие с садистом, но и оставлять свою жизнь в серой неизменности тоже не хотелось. Снайпер мог бы вечно мучаться между выбором, но его мысли обрывает слабый удар в окно. Кусок липкого снежка остался на стекле, постепенно стекая вниз холодными, только что растаявшими каплями воды. На улице стояли скаут с поджигателем и что то кричали, но через плотно закрытое окно ничего не было слышно. Недовольно фыркнув, динго поднялся с места и вышел за дверь, предварительно накинув куртку. По выходу из фургона, в него тут же прилетает еще один сгусток снега. Раздражению нет предела, поэтому Мик лепит небольшой снежок и метким броском попадает в голову разведчику, который, судя по всему, не ожидал столь резкой ответной реакции.