Путь Ведьмака: Искажение Реальности.

Эскель, несмотря на свою суровую натуру, находил в Туссенте отраду. Здесь его лицо, обычно вызывающее страх, никого не пугало. Местные жители, поглощенные весёлым пьянством, просто не обращали на ведьмака внимания. Порой Эскель подумывал остаться здесь навсегда. Люди были добры, не лишены жестокости, но относились к нему без негатива. Более того, многие женщины проявляли живой интерес к его персоне, что, безусловно, было приятно. Даже простой заказ на истребление мелкой водной нечисти мог приятно пополнить его кошель. Эскель часто покидал северные, серые и унылые земли, предпочитая им южную лёгкость. Местные алхимики разительно отличались от тех, с кем ему приходилось работать на севере. Они платили авансом, почти умоляли как можно скорее выполнить заказ и щедро доплачивали при возникновении трудностей. Именно по наводке одного из таких заказчиков Эскелю предстояло разобраться с очередной напастью в лесистой местности у небольшой речки, которая, словно небесная гладь, струилась вглубь земли. Тщательно подготовившись – ведь у ведьмаков не должно быть места непредвиденным обстоятельствам – мужчина направился к цели. Совмещать прогулку и любование местными красотами с возможными рисками было сродни наслаждению. Но резкая вибрация волчьего медальона мгновенно вытеснила беззаботность, вернув холодную сосредоточенность. Где-то в лесу была применена магия, да такая, что медальон почти раскалился – чего раньше никогда не случалось. Вынув из ножен серебряный меч, Эскель, полный решимости, двинулся в сторону источника энергии. Каково же было его изумление, когда, выйдя на участок магического взаимодействия, он увидел, как пространство, словно разрезанная ножом бумага, пыталось восстановиться. Зелёные всполохи света то мерцали, то исчезали. Но мужчине было ясно: это не обычная магия. С подобным он сталкивался лишь однажды, но это не могла быть она. Острый слух уловил женский, полный отчаяния голос и мерное скрежетание сколопендраморфа. Быстро смекнув, что к чему, ведьмак, движимый желанием не только заработать и решить проблему заказчика, но и, как в сказке, спасти прекрасную даму, оказавшуюся в беде, бросился вперёд. Однако Эскель не ожидал, что сама дама пойдёт против монстра с мечом. Но с её мечом против этой твари… Гиблое дело. Девушка явно не была готова к такой встрече. Её стойка, хоть и профессиональная в плане обороны, совершенно не подходила для данной ситуации. Человеку не выстоять против хитинового панциря и смертоносного яда. Эскель начертил в воздухе символ, который на несколько секунд обезвредил существо, выиграв незнакомке время на побег. К счастью, она не растерялась и, вскрикнув, бросилась прочь, предоставляя ведьмаку полную свободу действий. Оценив ситуацию, Эскель понял, что сколопендраморф – существо не только сильное, но и неуязвимое для многих ведьмачьих уловок. Девушка, хоть и храбрая, была обречена. Ведьмак не мог позволить ей погибнуть, особенно когда он сам был здесь, готовый к бою. Собрав всю свою ведьмачью силу, Эскель бросился вперед. Его серебряный меч засверкал в лучах отраженного солнца. Он знал, что времени у него мало. Сколопендраморф, оправившись от кратковременного замешательства, издал пронзительный визг и ринулся на ведьмака, его многочисленные лапы скребли по земле, а ядовитые жвалы щелкали в предвкушении. Эскель уклонился от первого удара, чувствуя, как воздух вокруг него наполняется едким запахом. Он знал слабые места таких тварей – их уязвимые сегменты. Но сколопендраморф был не простым монстром. Его хитиновый панцирь был усилен какой-то неведомой магией, делая его почти непробиваемым. Бой был напряженным. Эскель использовал все свои навыки, уворачиваясь, парируя и нанося точные удары. Он чувствовал, как силы покидают его, но не мог сдаться. В его голове мелькнула мысль о той девушке. Где она? Успела ли убежать? Внезапно, сколопендраморф, словно почувствовав, что победа ускользает, совершил неожиданный маневр. Он резко развернулся и попытался скрыться в густой чаще леса. Эскель, не теряя ни секунды, бросил в него бомбу "Северный ветер". Взрыв заморозил чудовище на месте, покрыв его панцирь тонкой коркой льда. Воспользовавшись моментом, Эскель подскочил к сколопендраморфу и нанес серию быстрых и точных ударов по уязвимым сегментам. Лед трескался под ударами меча, и вскоре чудовище рухнуло на землю, извиваясь в предсмертной агонии. Тяжело дыша, ведьмак ощутил удовлетворение: такой сложный противник покорился ему почти без труда. Но это было лишь мгновение заблуждения. Секундное промедление – и острая боль пронзила его руку. Загнанные в угол твари, как и люди, отчаянно цепляются за жизнь, способные на все. Вот и ведьмак, застигнутый врасплох, отскочил от многоножки. Оценив, что руку может и не спасти, он уже готовился ринуться в бой с новой яростью, но девушка, похоже, решила иначе. Ее очередной крик – и сколопендраморф снова атаковал. Прорычав ей что-то о том, что следовало бежать сломя голову, Эскель точным ударом снес червю голову. Впившись в незнакомку тяжелым взглядом, мужчина почувствовал укол жалости. Таких широко распахнутых глаз он видел редко. — Там… Там… — она так эмоционально указывала за спину, что Эскель не сразу понял причину ее возвращения. Острое зрение и молниеносная реакция спасли девушку. Прикрывая ее собой, ведьмак ощутил новый приступ боли, теперь уже в спине. Архиспора. Смачно выругавшись и выпив заживляющий эликсир "Ласточка", ведьмак ринулся в бой с новой напастью. Параллельно он думал, как вытрясет из заказчика не только крупную сумму денег, но и душу за такой ущерб. Раненная рука лишала его половины навыков в борьбе с этой нечистью, а выбитый из руки меч… Для ведьмака это было равносильно неминуемой смерти. — ДЕРЖИ! — метнув взгляд на крик, ведьмак ловко поймал брошенный девушкой меч. Насколько позволяло его знание о клинках, Эскель оценил по достоинству ранее казавшуюся бесполезной железкой меч. Идеальный баланс позволил ему быстро разобраться с архиспорой. Осматривая окрестности, чтобы убедиться, что никто не угрожает ему и девушке, Эскель полностью сосредоточился на спасенной особе. На ее лице читались радость и облегчение, и он заметил, как она стремилась обнять его. Однако внезапно его глаза закатились, а реальность начала ускользать. В последние мгновения сознания ведьмак ощутил, как руки девушки старались удержать его тяжелое тело от падения. Мало кому понравится чувствовать себя никчемным на глазах посторонних. Эскель отдаленно осознавал, что его не оставили в одиночестве, и, как вскоре выяснилось, девушка решила его спасти. Сколько же он ей теперь должен? Временами, выныривая из липкого безсознательного состояния, ведьмак ощущал, как зашивают его ранее поврежденную руку. Удивительно, что незнакомка оказалась знакома с врачеванием. Следующее полубодрствование было вызвано резким толчком в ногу. Даже сквозь пелену сна Эскель понял, что издал тихий болезненный стон, но прийти в себя не удавалось. Сколько времени он провел в этом состоянии, было неясно, но вскоре его слух уловил тихий плач. Откуда он? Или это его сознание так реагировало? Пробуждение оказалось весьма необычным. Чувствуя себя немного лучше — эффект от выпитых эликсиров сошел на нет, а интоксикация почти прошла — Эскель удивился, увидев, как его поврежденные конечности аккуратно перевязаны. Девушка спала рядом, сидя на полу и облокотившись о кровать. Ему стало не по себе. Осознание произошедшего мгновенно вернуло ясность мыслей: она не бросила его. Помогла несколько раз и теперь, обессиленная, беспокойно спит. Аккуратно облокотившись о изголовье кровати, он смог ее рассмотреть. Такая юная, с белоснежными волосами и миловидными чертами лица. Даже во сне ее брови были сведены к переносице. Но он помнил, что девушка была не в платье. Осмотрев место, которое стало их укрытием, Эскель заметил кучу вещей, перепачканных кровью. Тихо вздохнув, Эскель попытался оценить свое состояние. Боль все еще пульсировала в руке и ноге, но она была терпимой. Голова, к счастью, прояснилась. Он мог думать, мог планировать. И первое, что пришло ему в голову – это безопасность девушки. Он не знал, кто она, откуда, и почему решила ему помочь, но он чувствовал ответственность за нее. Он осторожно пошевелил ногой, проверяя, насколько она подвижна. Болело, но двигалась. Это уже хорошо. Нужно было встать, осмотреть окрестности, убедиться, что они в безопасности. Но как? Он был слаб, ранен, и любое резкое движение могло ухудшить его состояние. Решение пришло само собой. Он должен разбудить ее. Она знала, как за ним ухаживать, и, возможно, у нее были какие-то идеи. -Эй, - прошептал он, стараясь не напугать ее, легонько потряс за плече. -Эй, проснись. Девушка вздрогнула, медленно открывая глаза. В них плескалось замешательство, которое тут же сменилось волной облегчения, когда она увидела, что Эскель пришел в себя. Но страх не отпускал, тенью залегший в глубине ее зрачков. Его суровый взгляд долго буравил ее насквозь, словно пытаясь проникнуть в самую суть ее существа. — Кто ты? — его голос, изначально низкий и суровый, теперь приобрел пугающий оттенок хрипоты после пробуждения, словно сама смерть оставила на нем свой отпечаток. — Я... я не знаю, как здесь оказалась. Меня зовут Эмма. Что он, собственно, ожидал услышать? Развернутую историю ее прошлого, полную деталей и объяснений? Она ответила на вопрос, вспоминая, что до нападения сколопендраморфа он обнаружил плохо созданный портал. Это было единственное, что приходило на ум. — Меня вышвырнули в этот мир! — вот тут-то все и стало ясно. Эскель не ошибся с догадкой о портале. Но его состояние вызывало сомнения. Девушка была не из этого мира, скорее всего, ее вытолкнули сюда против воли. Но как это произошло? Этот вопрос встал ребром, заставляя его мозг работать на пределе. Сменив суровый взгляд на более снисходительный, Эскель не стал расспрашивать ее о том, как она попала в его мир. Маловероятно, что девушка сможет внятно ответить, ее слова звучали сбивчиво и полны растерянности. Его куда больше интересовало то, что его ранее израненная рука почти полностью восстановилась. Поддев ногтем край повязки, он удивленно изменился в лице. Она так мастерски зашила, казалось бы, безнадежные раны, что это граничило с чудом. Но резкий протест девушки на его действия окончательно пошатнул мужское спокойствие. Ее забота и переживания были так искренни, так пронзительны, что заставили его почувствовать нечто, чего он давно не испытывал. Это было нечто большее, чем просто благодарность. Это было... нечто, что заставило его сердце биться чаще. На его, казалось бы, простой вопрос о причине спасения девушка отреагировала бурно, продемонстрировав целый спектр эмоций, который он редко наблюдал. Искреннее непонимание читалось на лице Эммы, словно вопрос был неуместен. Она просто хотела помочь. Не хотела, чтобы он умер. Он, ведьмак, привыкший к оскорблениям, столкнулся с редким проявлением заботы и искренней благодарности, которое наполняло смыслом его непростую жизнь. При попытке подняться, израненный организм мужчины резко отозвался болью. Хотя ведьмачий ускоренный метаболизм работал безупречно, яд сколопендраморфа все еще оказывал свое отрицательное воздействие, замедляя процесс заживления. Эскель, не изменив внешне своего привычного выражения, был глубоко обескуражен действиями девушки. Оценив ее хрупкую фигуру, он и подумать не мог, что в таком теле скрывается такая сила. Прикосновение ее прохладных ладоней к его груди было приятным, но сильное давление и резкое возвращение в лежачее положение отозвались тупой болью. Ведьмак забыл о шипе, воткнутом в его спину. Рана, действительно, оказалась не столь серьезной и почти полностью зажила. Девушка же, явно забыв о ней, корила себя за такую оплошность. Эскелю нравилось чувствовать на себе ее нежные руки. Ведьмаки, и особенно он сам, не могли похвастаться популярностью у женщин, по крайней мере, не в романтическом плане. Но с Эммой все было иначе. Она, словно ребенок, которому открылась давно интересующая загадка, с детским любопытством осматривала зажившую руку ведьмака, почти невесомо проводя пальцами по швам. Её врачебный интерес был очевиден, но мужчина не спешил раскрывать все тонкости становления ведьмаком. Прошли те времена, когда создание ведьмаков было обыденностью. Хватит уже мучений и смертей. Он не хотел, чтобы Эмма узнала о тех ужасах, которые приходилось переживать, чтобы стать тем, кем он был. Эмма подняла на него глаза, полные искренности и заботы. В её взгляде он увидел нечто большее, чем просто сострадание. Это было понимание, которое он давно не встречал. — Я просто не могла оставить тебя, — тихо ответила она, и в её голосе звучала такая решимость, что Эскель почувствовал, как его сердце снова забилось быстрее. Он не знал, что сказать. Слова застряли в горле, и вместо этого он просто кивнул, принимая её заботу. В этот момент он понял, что, возможно, не всё потеряно. Возможно, в этом мире, полном жестокости и предательства, всё ещё есть место для доброты и искренности. Эскель закрыл глаза, позволяя себе на мгновение расслабиться. Он не знал, что ждёт его впереди, но с Эммой рядом он чувствовал себя немного более защищённым. В этом хрупком моменте, когда их судьбы переплелись, он ощутил, что, возможно, даже ведьмак может надеяться на лучшее.