Несгораемые

Офисное здание тонуло в сумерках, за стеклянными стенами медленно гасли огни большого города. Пак Хи Сун сидел за своим столом, пальцы непроизвольно сжимая ручку, взгляд уставленно скользил по экрану, но цифры и отчеты давно перестали что-либо значить. В голове — только он. Дэ Хо. Молодой, слишком молодой. Двадцать пять — возраст, когда жизнь только начинается, когда все кажется возможным, когда можно ошибаться, падать и снова вставать, не боясь осуждения. А Хи Суну уже тридцать семь. Тридцать семь лет, за которые он успел построить карьеру, обзавестись респектабельным имиджем, научиться держать лицо. И вот теперь — это. Он резко откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. В памяти всплывала улыбка Дэ Хо — открытая, беззаботная, такая искренняя, что от нее сжималось сердце. Они познакомились случайно: в кухне, у кофемашины. Дэ Хо тогда что-то бодро лопотал о новом проекте, жестикулируя так, что чуть не расплескал свой латте, и Хи Сун невольно улыбнулся. Потом — разговоры в коридоре, совместные обеды, смех, который звучал все чаще. И теперь... теперь он ловил себя на том, что ищет взглядом его фигуру в толпе коллег, задерживается взглядом на его руках, когда тот что-то печатает, замирает, если их пальцы случайно соприкасаются при передаче документов. Хи Сун стиснул зубы. "Нет. Так нельзя." Он не гей, не может быть. Это просто... временное помешательство. Симпатия. Привязанность. Да что угодно, только не "это". Но тогда почему каждый раз, когда Дэ Хо смеется, в груди разливается тепло? Почему его голос, звонкий и чуть хрипловатый, звучит в голове даже после работы? Почему он, Пак Хи Сун, взрослый, рациональный мужчина, ловит себя на мыслях, которые не должен даже допускать? Он резко встал, отчего кресло громко скрипнуло. Нужно уходить. Пока не поздно. Пока он еще может себя контролировать. Но в этот момент дверь кабинета приоткрылась, и в проеме показалось знакомое лицо. — Пак Хи Сун, вы еще здесь? — Дэ Хо улыбнулся, и сердце предательски екнуло. — Я думал, уже все разошлись. Хи Сун почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он медленно выдохнул, собирая в кулак всю свою волю. — Да, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Сейчас ухожу. Дэ Хо шагнул ближе, и от него пахло чем-то легким, цитрусовым. — Может, поужинаем вместе? — предложил он невинно, как будто не понимая, какие бури бушевали в душе собеседника. Хи Сун замер. "Скажи "нет"." Но вместо этого он кивнул, и улыбнувшись ответил: — Хорошо. И в тот же момент понял, что проиграл... Бар встретил их теплым сумраком и приглушенной джазовой мелодией, звучавшей откуда-то из глубины зала. Хи Сун машинально провел пальцем по краю барной стойки, ощущая легкую липкость от пролитых кем-то коктейлей. Он не собирался оставаться надолго – ровно до того момента, пока Дэ Хо не заказал им бутылку хереса. –Это же испанское, правда классно?– проговорил парень, улыбаясь так, будто обнаружил секрет вселенной, а его глаза блестели в свете дрожащих свечей. Хи Сун кивнул, наблюдая, как тот разливает вино. Руки Дэ Хо двигались с непринужденной грацией – ни одной лишней дрожи, ни одного неуверенного движения. Такие руки не должны перебирать бумаги в офисе, думал Хи Сун. Они должны... Он резко оборвал мысль, сделав глоток. Вино оказалось слаще, чем ожидалось. — Ну? – Дэ Хо смотрел на него с ожиданием. — Приторно. — Вот что ты за зануда! – Дэ Хо рассмеялся, и этот смех странным образом заполнил все пространство между ними. – Это же не отчет по квартальным продажам, это должно быть приторным! Хи Сун невольно улыбнулся в ответ. Он заметил, как Дэ Хо прикусывает нижнюю губу, когда смеется – бессознательная привычка, о которой тот, наверное, даже не догадывается. Разговор тек легко, как вино в их бокалах. Дэ Хо рассказывал о своей поездке в Пусан, жестикулируя так активно, что едва не опрокинул солонку. Хи Сун слушал, кивал, и всё это время его взгляд скользил по контуру смуглой шеи Дэ Хо, задерживаясь на плавном изгибе, где тень сливалась с золотистым отблеском свечей. — ...и вот моя младшая сестра, Со Ын, стоит посреди рынка в Пусане и орет на всю улицу: «Это не осьминог, это какое-то чудовище!» — Дэ Хо захлебывался от смеха, едва успевая делать глотки вина между словами. Его пальцы нервно барабанили по столешнице, словно пытаясь воспроизвести тот хаотичный ритм Пусанского рынка. Хи Сун приподнял бровь, наблюдая, как капелька пота скатывается по виску Дэ Хо. — Она что, никогда не видела живого осьминога? — Видела! Но не того, что шевелится у нее в миске! — Дэ Хо шумно выдохнул, откинувшись на спинку стула. — Представь: ей 22 года, она изучает биоинженерию в Сеуле, но когда продавец бросил этого осьминога в ее суп, она завизжала, как первоклашка. — А что сделала старшая? — Хи Сун невольно улыбнулся, представляя сцену. Его бокал был давно пуст, но он даже не заметил, когда допил. — Чон Ха? — Дэ Хо фыркнул. — Схватила палочки и съела этого "чудовища" у нее на глазах. Прямо так — хоп! — он резко щелкнул пальцами перед лицом Хи Суна, — и нет проблем. Потом сказала: «Если боишься еды, иди учись на юриста». — Жестоко .. — Да она всегда такая! — Дэ Хо закатил глаза, но в его голосе сквозила теплая снисходительность. — Когда мне было десять, я разбил вазу, так она заставила меня три часа учить иероглифы, чтобы «компенсировать ущерб для семейной культуры». — Он передразнил ее высокомерный тон, затем внезапно затих, крутя бокал. — Хотя... это из-за нее я поступил на маркетолога.. Хи Сун наклонился вперед, локти упершись в стол: — Как так? — Сказала: «Ты слишком много болтаешь. Или заставь свои слова что-то значить, или зашей рот». — Дэ Хо хихикнул, но в его глазах мелькнуло что-то серьезное. — Она права, кстати. Я ведь и правда мог бы... Он замолчал, вдруг осознав, что говорит слишком много. В паузе между ними зазвучала музыка — саксофон плакал о чем-то своем. — Ты что, стесняешься своих сестер? — Хи Сун осторожно спросил. Дэ Хо взглянул на него, и в его темных глазах отразились блики от свечей — будто вспыхнули звезды. — Нет. Просто... — он провел рукой по волосам, оставив их в беспорядке, — когда я с тобой, мне почему-то хочется быть... не тем Дэ Хо, которым меня знают они. Понимаешь? Хи Сун понял. Слишком хорошо понял. Его пальцы сами сжались вокруг пустого бокала, и он подумал, что, возможно, они оба здесь притворяются — просто в разных спектаклях. — Значит, я удостоен «особой версии» тебя? — он пошутил, чтобы разрядить напряжение. Дэ Хо рассмеялся, и снова стал тем беззаботным парнем из офиса: — Да ты, старик, вообще особенный для меня! Слово «старик» прозвучало как пощечина, но Хи Сун лишь усмехнулся. Гораздо хуже было то, что Дэ Хо назвал его «особенным» — потому что в его устах это звучало как признание. И как проклятие одновременно. К третьей бутылке (или четвертой? Хи Сун уже сбился со счету) Дэ Хо развалился на стуле, его рука случайно легла на запястье Хи Суна. — Знаешь... – голос Дэ Хо стал тише, интимнее. – Я никогда не говорил этого, но... мне так хорошо с тобой. Хи Сун замер. Его кожа под прикосновением Дэ Хо будто загорелась. — Ты пьян, – пробормотал он, но не отодвинулся. — Ну и что? – Дэ Хо улыбнулся той улыбкой, от которой у Хи Суна перехватило дыхание. – Ты... ты как старший брат, которого у меня никогда не было. Слова повисли в воздухе, тяжелые и нелепые. Хи Сун почувствовал, как что-то внутри него резко сжимается, будто кто-то запустил холодные пальцы прямо в грудную клетку. — Это... – он с трудом подобрал слова, – очень мило. Дэ Хо, ничего не подозревая, счастливо улыбался, его пальцы все еще касались Хи Суна. А Хи Сун смотрел на их точки соприкосновения и думал о том, как странно устроен мир: между ними всего несколько сантиметров кожи, но целая пропасть из "должен" и "нельзя". Когда они вышли на улицу, Дэ Хо, шатаясь, оперся о его плечо: — Дорогой мой старший брат, ты же не дашь мне тут упасть? — Не дам, тогда давай, "младший брат", вызовем тебе такси. Дэ Хо засмеялся, снова громко и беззаботно, а Хи Сун почувствовал странное облегчение. "Брат. Да. Так лучше." Так — безопаснее. Когда такси уехало, увозя с собой смуглого парня, который что-то кричал ему в окно, Хи Сун остался стоять на пустынной улице, и только холодный ветер напоминал ему, что некоторые вещи никогда не смогут быть тёплыми. **** Бутылка сочжу стояла на журнальном столике, уже наполовину пустая. Хи Сун сидел в темноте, освещённый только мерцающим экраном телевизора, где беззвучно двигались какие-то люди. Он не смотрел. Он просто "существовал", пытаясь заглушить голос в голове, который нашептывал одно и то же имя. "Дэ Хо. Дэ Хо. Дэ Хо" Он закинул голову назад, ощущая, как алкоголь разливается тёплой волной по телу. Может быть, сегодня ночью он наконец уснёт не думая о нём? Медленно,немного шатаясь, мужчина добрёл до кровати и упал на неё едва держась на ногах, он сразу закрыл глаза, перед ним снова возникло это лицо — смуглое, с искренней улыбкой, с глазами, в которых отражались звёзды. — Чёрт... — прошептал он, впиваясь пальцами в одеяло. Ночью ему снились обрывки снов. Рука, случайно касающаяся его плеча. Смех, раздающийся где-то рядом. И это проклятое слово — "брат". Хи Сун проснулся с тяжестью во всём теле, будто кто-то наполнил его кости свинцом. За окном ещё синел предрассветный час — тот странный промежуток времени, когда город ненадолго замирает, затаив дыхание перед новым днём. Он провёл ладонью по лицу, ощущая сухость во рту и пульсирующую боль у висков. Вчерашний алкоголь всё ещё гулял по крови, но сознание было кристально ясным. "Так больше продолжаться не может" Мысль пронеслась чётко, как приговор. Хи Сун потянулся за телефоном. Цифры на экране светились 6:37 утра. Слишком рано для звонков, но он уже набирал номер начальника отдела кадров — человека, который просыпался в шесть утра последние двадцать лет. —Пак Хи Сун? — голос в трубке звучал бодро, без намёка на сонливость. — Мне нужен отпуск. Месяц. С сегодняшнего дня. Тишина. Поток льющегося кофе на другом конце провода. — ...Проблемы со здоровьем? .. Или просто устал? — Да. – ответил Пак Хи Сун не вслушиваясь в то, что у него спрашивали. Ещё одна тишина, короче первой. — ...Ладно оформлю. Приходите за документами после обеда. Хи Сун не поблагодарил. Просто положил телефон на тумбочку и уставился в потолок, где трещина в штукатурке рисовала причудливый узор, похожий на карту неизвестной страны. Он думал, что будет лучше уволиться, но решил, что пока хватит и отпуска, а дальше будет видно. На следующий день офисное здание встретило его неестественной тишиной пятничного утра. Лифт поднимался слишком медленно, будто давая последний шанс передумать Кабинет был точно таким, каким он его оставил: Калькулятор левее клавиатуры,завалявшаяся в ящике баночка мёда (Дэ Хо принёс ему когда-то "от простуды"),фотография родителей в рамке, где он 20-летний стоит между ними, ещё не зная, как повернётся жизнь. Хи Сун методично складывал вещи в картонную коробку, когда услышал шаги в коридоре. Лёгкие, быстрые, "знакомые". Дверь приоткрылась прежде, чем он успел сделать вид, что его нет. Дэ Хо стоял в дверях, слегка нахмуренный, с папкой в руках. Он выглядел... обычным. Совершенно нормальным. Как будто "того" разговора не было. — Я .. Тебя вчера не было, а я.. очень хотел тебя увидеть.. ты куда то собираешься.? – Да, отпуск взял. – холодно ответил Пак Хи Сун, продолжив собирать вещи. По телу пробежала приятная дрожь от слов Дэ Хо, что он хотел его увидеть, но мужчина сразу же вспомнил про то что он для парня лишь "старший брат". – так внезапно? Что-то случилось? – Нет, просто устал.Не бери в голову. — ну ладно.. Я хотел только спросить, что было в среду, когда мы пили? я не сказал никакую глупость? а то я так много выпил видимо, что конец вечера не помню! – сказал Дэ хо, усмехнувшись уголками губ. Хи Сун замер с бумагами в руках. "Он действительно не помнит тот вечер. " Это должно было облегчить душу, но почему-то стало ещё одним ножом под рёбра. — не переживай, все было нормально.– он швырнул в коробку последнюю ручку и резко поднял взгляд. — Может как нибудь ...повторим? – спросил он с детской наивностью в глазах. –Посмотрим..если я вернусь – грубо отрезал хи Сун. Дэ Хо побледнел. Его пальцы сжали край стола так, что костяшки побелели. — Что... это значит? Но Хи Сун уже поднял коробку и шагнул к двери. На мгновение их плечи почти соприкоснулись, и он почувствовал, как по спине пробежали мурашки. — Ровно то, что ты услышал. Он не обернулся, когда выходил. Не увидел, как Дэ Хо остался стоять посреди опустевшего кабинета, с лицом человека, который только что потерял что-то важное, но ещё не понял — что именно. Лифт ехал вниз. Коробка в руках Хи Суна вдруг показалась непосильно тяжелой. "Если я вернусь" Он закрыл глаза. Где-то между этажами последние сомнения остались в подвешенном состоянии, как и он сам — между бегством и надеждой. ----- Телефон жужжал в руке, прежде чем на другом конце линии раздался звонкий, явно обрадованный голос: — Пак Хи Сун? Сколько лет, сколько зим, как поживаешь?— Чон Юна засмеялась, и в её смехе было что-то искренне-восторженное, словно она только что выиграла в лотерею. — Давно не виделись, — Хи Сун говорил ровно, глядя в окно на серые крыши Сеула. — Я подумал... может быть, ты бы согласилась поужинать со мной завтра? — Поужинать?— она сделала паузу, явно не ожидая такого предложения, но тут же поспешила добавить: — Конечно! Я как раз свободна завтра. — Я забронировал столик в "Lotte World Tower". Завтра в семь. Пауза. Он знал, что она сейчас краснеет. "Lotte World Tower" — тот самый ресторан с видом на весь Сеул, куда девушки мечтают попасть на первое свидание. — О боже! — ее шепот превратился в визгливый смешок. — Я... да! Конечно! Голос её звучал так, будто она уже представляла, как рассказывает подругам об этом звонке. Вечером следующего дня, Хи Сун стоял перед зеркалом, затягивая узел галстука. Он выбрал тёмно-синий костюм — элегантный, но не слишком торжественный. В голове всплывали обрывки воспоминаний о Чон Юне: Её навязчивый смех на той свадьбе, где они познакомились , как она "случайно" касалась его руки, передавая бокал , её слишком яркое платье на юбилее общей подруги в прошлом году, выделяющееся среди приглушённых тонов. Она была красива — это факт. Ухоженные волосы до плеч, безупречный макияж, фигура, над которой она явно работала. Но больше, кроме красоты в ней ничего не было.. Юна стояла у входа в ресторан в облегающем платье цвета шампанского. Бриллиантовые сережки подчеркивали длину шеи, а каблуки делали ее почти его роста. — Ты выглядишь потрясающе, — сказал Хи Сун автоматически, целуя её в щёку. Она засмеялась, слегка запрокинув голову: — А ты очень... — она закусила губу, оглядывая его с ног до головы. — Голодный, — сухо закончил он. — Пойдем. Официант провел их к столику у панорамного окна. Весь Сеул лежал внизу, как россыпь драгоценностей. — Я всегда мечтала здесь побывать! — Юна хлопнула в ладоши, когда им подали меню. — Помнишь, на свадьбе Со Мин Хо ты сказал, что ненавидишь шумные места? Хи Сун медленно поднял взгляд. — Я ненавижу многое. Разговор тек как-то неестественно. Она говорила о новых покупках, о сплетнях из их общего круга, о том, как всегда "обращала внимание на него". — А ты помнишь, как мы... Его телефон завибрировал. Сообщение от Дэ Хо: "занят сегодня вечером? Могли бы поужинать и выпить вместе.. " Хи Сун выключил экран. И перевёл взгляд на свою спутницу, улыбаясь ей. Рука девушки легла на его запястье, и он почувствовал, как по спине пробежали мурашки — но не от приятного волнения. Её пальцы были холодными. Совсем не такими, как... — Ты такой загадочный, — надула губы девушка. — О чём задумался? "О том, как Дэ Хо, когда волнуется, теребит край рубашки. О том, как он закатывает глаза, когда кто-то говорит о "трендах". О том, как пахнут его волосы после дождя..." — Ни о чём, — ответил он. Хи Сун сделал глоток коньяка. Горький вкус идеально соответствовал его настроению. После, они вышли на улицу, когда уже смеркалось. Чон Юна настойчиво предложила прогуляться, и он, не найдя повода отказать, согласился. — Хи Сун... — она вдруг остановилась, повернувшись к нему. — Я всегда... Её пальцы вцепились в лацканы его пиджака, и прежде чем он успел среагировать, её губы прижались к его. Они были мягкими, влажными, надушенными сладкой помадой. И абсолютно "чужими". Хи Сун отшатнулся так резко, что она чуть не потеряла равновесие. — Что... что-то не так? — её голос дрогнул от обиды. Он вытер рот тыльной стороной ладони, не в силах скрыть отвращение: — Мы не сможем быть вместе. Никогда. — Но... почему? — её глаза наполнились слезами. — Я же... — Прости, — он резко повернулся и зашагал прочь, не оглядываясь. Где-то за спиной раздались всхлипы, но он уже не слышал. В ушах стучала только одна мысль: "Никогда" И в этом слове было странное облегчение и он наконец понял: Некоторые вещи лучше признать сразу. Поздно ночью, приехав домой, первым делом мужчина отправился в ванную. Он стоял под душем, скребя кожу мочалкой, будто пытаясь смыть с себя "её" прикосновения. Горячая вода обжигала, но даже это не могло перебить другое ощущение —ощущение "грязи". Не от поцелуя,а от лжи. Он выключил воду и, не вытираясь, опустился на пол ванной. Капли стекали по его телу, смешиваясь с чем-то солёным на лице. Он не мог так жить. Не мог притворяться, что ему нравятся женщины. Не мог делать вид, что слова Дэ Хо не разорвали ему сердце. Не мог... Но что он тогда мог? Телефон на полу вибрировал. Сообщение. Хи Сун даже не стал проверять. Он прекрасно знал, от кого оно, также как и знал, что не сможет ответить... По крайней мере точно не сейчас