Анализируй это

– Итак, Гарри, о чём ты хочешь поговорить сегодня? Миссис Свитшот, расслабленно сидящая в кресле, чуть качнулась туда-сюда. Гарри вздохнул – он немного завидовал этой внутренней раскрепощённости, так редко наблюдаемой им свободе взрослого человека: выгоревшие рваные джинсы, выпущенная поверх штанов белая блузка, короткие высветленные волосы, чуть криво сидящие очки в алой оправе, разного цвета кеды – один ядерно-розовый, другой кислотно-салатовый. И огромный дутый браслет из жёлтого металла на хрупком запястье. Аманда терпеливо ждала, когда Поттер соберётся с мыслями. Этот молодой человек посещал её уже полгода, и за этот короткий период они достигли впечатляющего прогресса. – О своём... недруге, – запинка во фразе многое значила, но Гарри, кажется, этого ещё не осознавал. Лишённые помады розовые губы чуть дрогнули и изогнулись в лукавой улыбке. Аманда ощутила азарт. – Вау! – не стала она скрывать эмоций. – "Недруг"! Какое очаровательное старомодное слово. Я в предвкушении! Смуглые гладкие скулы Гарри опалило румянцем, рот чуть приоткрылся, дыхание участилось. Он схватил самого себя за руку и начал перебирать пальцы. Миссис Свитшот расплела ноги, подалась вперёд, сунула Гарри в руки игрушку, опёрлась локтями в свои колени. Светлые глаза сверкали неподдельным интересом. Судьба явно благоволила Гарри, когда он решился на психотерапию, и послала ему Аманду. – Его зовут Драко! – Охренительное имя! – эмоционально всплеснула руками миссис Свитшот. – Только я бы придумала нечто менее экзотическое для псевдонима. Гарри сморгнул оторопело. Аманда вгляделась в своего пациента. – Погоди! Оно не выдуманное. О, высшие силы! Прости, Гарри, я подумала, что ты дал своему лучшему врагу вымышленное имя. Типа в жизни он Дамиан, но ты переиначил его в Драко. – Зачем? – удивился Гарри искренне. – Ну как, зачем? Люди часто так делают. Вроде как для сохранения конфиденциальности. Но знай, даже если ты расскажешь о Драко все отвратительные подробности, от первой сексуальной фантазии до такой интимной вещи, как адрес проживания, я никогда не использую это против тебя. Или него. Гарри доверял Аманде. Не так слепо, бездумно, как тому же Дамблдору, а обоснованно. Поттер собрал всю свою знаменитую решительность и выдохнул: – Он... Перед внутренним взором встали тонкие черты нервного, породистого лица. Светлые волосы – одна прядь над виском кудрявится, прямо как у Сириуса, – высокий лоб, тёмные прямые брови, твёрдый взгляд серых глаз, аккуратный нос с редкими, почти незаметными, веснушками, чёткий рисунок скул, изысканная линия губ, подбородок с лёгкой впадинкой, длинная крепкая шея и развёрнутые широкие плечи. Дальше думать было неловко. Гарри тряхнул головой и сжал плюшевую безропотную свинью. – Драко Малфой – не главный герой, – сказал Гарри, зная, что Аманда его поймёт. Буквально недавно они посвятили всю встречу обсуждению синдрома главного героя, что миссис Свитшот поставила Гарри. – И даже не главный злодей-антагонист. Он всего лишь заноза в заднице, камушек в кеде, понимаешь? "Всего лишь"... Аманда заворожённо кивнула, рассматривая воодушевлённого Поттера. Гарри вздохнул прерывисто и вжал свинью в себя. Игрушка мягко выдохнула, словно была живой и вторила своему мучителю. – Но при этом он самый непонятный и сложный для меня человек. Учитывая мой эмоциональный интеллект... – Гарри не скрывал в голосе самоиронии. – Как у зубочистки, – усмехнулась Аманда. – Ага! Как же миссис Свитшот хохотала, когда Гарри рассказал ей об оценке, вынесенной ему и Рону Гермионой. И просила передать мисс Грейнджер респект. – Его нельзя отнести ни на сторону добра, ни на сторону зла... – Его отовсюду возвращают? – хихикнула Аманда, и Гарри тихонько засмеялся. Миссис Свитшот применяла альтернативные методы психотерапии, и Гарри они подошли. Он не представлял себе другого специалиста, учитывая специфику его жизни, которому бы мог открыться так полно. – Можно и так сказать,– хмыкнул Поттер и откинулся в кресле, расслабляясь. Аманда сложила тонкие пальцы, полыхнув перстнем с крупным камнем. Кажется, это был бриллиант. – Если хочешь в чём-то докопаться до самой сути – анализируй это! – сказала она, и в повелительном тоне Гарри показались смутно знакомые нотки. Он мотнул головой, но ощущение ускользнуло. – Думаешь, у меня выйдет? – Пока не попробуешь, не узнаешь, – пожала плечами Аманда. – То, что ты боишься ошибиться, я помню. Но я не тот человек, что будет ругать тебя за ошибки. Это уже должен помнить ты! О, да! Гарри обсуждал с миссис Свитшот Северуса Снейпа не менее трёх сессий, в том числе и его методы обучения. Без имён, как в данном случае, и без подробностей, как всегда, но и без конкретики эмоции лились из Поттера подобно майскому ливню – обильно и бурно. Это помогло понять-принять-простить почившего профессора. И отпустить с миром. Гарри сжал свинью так, что мордочку с задорным пятачком перекосило, и начал неуверенно: – Личность Драко сформировалась под серьёзным влиянием его родителей... Аманда кивнула и улыбнулась одними уголками губ. Мол, продолжай. – Но, несмотря на то, что он вырос в полной семье, в которой его явно любили, там был... Я бы назвал это перекосом. Миссис Свитшот, внимательно рассматривающая мнущего свинью Поттера, не выдержала, включаясь в диалог: – Дай угадаю, любящая, самоотверженная мать и холодный отец? – Да... Да! – Гарри с облегчением передал бразды управления разговором в руки профессионала. И приготовился к чуду психоанализа, раскрывающему людей так, словно он подглядывал за ними в зеркало Еиналеж. – Обожаю свою прозорливость! – хмыкнула Аманда и, откинувшись в кресле, крутнулась. Она делала это с явным удовольствием, хоть и выглядела в такие моменты озорной и несерьёзной. И плевать ей было на свои дипломы и статус известного специалиста. Впрочем, Гарри ни секунды не сомневался в квалификации своего лечащего врача. И не только из-за великолепных рекомендаций. На первой их сессии Аманда произнесла короткую, но прочувствованную речь, невольно напомнив Гарри одного небезызвестного зельевара. Больше всего в ней Поттера поразила одна фраза: "Вся суть психотерапии сводится к тому, что мы разгребаем последствия нападения на нас тех, кто должен был нас защищать". Гарри, осознав сказанное, разрыдался так сильно, что потом ещё полчаса икал и сжимал в дрожащих руках мягкую игрушку, которую ему сунула миссис Свитшот. "Здесь ты в безопасности, Гарри" – стало второй поразившей его фразой. Никто и никогда не заботился о безопасности Гарри. И самое важное – Аманда не обманула: в её кабинете он действительно всегда мог позволить себе быть собой. – Ты – гений! – выдохнул Гарри. – А ты – льстец! – фыркнула Аманда. – Давай ещё. Хочу твоих мыслей, твоих выводов! Гарри улыбнулся и тоже покачался в кресле. – Ведь именно воспитание и социальное окружение формирует характер человека, так? – Так, мой юный падаван! – Со стороны семья Малфоев выглядела вполне респектабельно, казалось, что родители буквально окружили Драко заботой. Аманда опустила ногу в розовом кеде на пол и притормозила вращение. Всмотрелась в Гарри. Приподняла неуловимо знакомым жестом светлую тонкую бровь. – Тебя это тригеррило? Теперь Гарри знал, что такое триггер. Что такое гештальт, нормализация насилия или травма отвержения. Но самое главное, он научился не просто говорить о своих чувствах, но и осознавать их перед проговариванием. – Ужасно! – с облегчением признался он. Поттер знал – тут его не осудят. – Знаешь, все эти конфеты и подарки, хотя наша элитная школа закрывала все потребности, даже самые взыскательные. И так демонстративно. Утром, когда все завтракают в общем зале... Мне казалось, что их шлют исключительно для того, чтобы подчеркнуть мой статус сироты. Никому не нужного ребёнка. Аманда чуть нахмурилась, закусила губу. – Ты не думал, что это не демонстрация, а любовь в её самом деятельном виде? И к тебе не имеет никакого отношения, мой трепетный главный герой? – Тогда – нет. Сейчас – безусловно, да! Но, Мерлин мой, знаешь, как меня бесило, что Драко в любой ситуации ссылался на своего отца?! "Мой отец узнает об этом!" Если бы я знал адрес его отца, я бы вступил с ним в переписку, чтобы тот знал всё из первых уст! Без искажений! – Хотел его себе? – сощурилась Аманда. – До истерики! – выпалил Гарри и, осознав сказанное, выронил свинью и закрыл рот руками, выпучив глаза. Аманда наклонилась вперёд, подняла свинью и сунула её Гарри в руки. Поймав взгляд ошарашенных зелёных глаз, сказала твёрдо: – Ты – молодец! Я горжусь тем, как ты научился вычленять и проговаривать свои чувства, даже те, что кажутся тебе постыдными. Гарри уткнул лицо в розовый плюшевый бок и судорожно вздохнул. Ему было ужасно неловко. Мерлин, он хотел Люциуса Малфоя! Не в смысле секса, а в смысле родственной связи. Драккл! Этот господин до сих пор смотрит на него как на таракана, а он, Гарри, оказывается, его хочет. Уж не поэтому ли он так отчаянно защищал лорда Малфоя в суде, что Рон с тех пор поддевал его при каждой встрече? Предплечья Гарри невесомо коснулись тонкие пальцы. – Дать тебе воды, солнышко? – участие в голосе Аманды примирило Гарри с действительностью. – Нет... – буркнул он. – Ок. Продолжишь, когда будешь готов. Гарри услышал, как зашуршали подшипники – Аманда опять крутилась в своём кресле. Он посмотрел на своего врача сквозь опущенные ресницы: та, вращаясь, бездумно таращилась в потолок, размышляя о чём-то своём и давая Поттеру время преодолеть и переварить нахлынувшие чувства в видимости приватности. – Однажды отец Драко купил очень дорогое спортивное оборудование, чтобы обеспечить ему место в команде, – прямо в свинью пробормотал Гарри. Голос его звучал глухо и невнятно. Но зависти это не скрывало. – Тебя это задело? – Аманда всё так же смотрела в потолок. – Меня задело не то, что его отец попытался купить ему место в команде. Я получил место там раньше и без блата. Меня зацепила готовность родителя сделать всё ради того, чтобы удовлетворить желание сына. – Да, я поняла. Но молодец, что уточнил, – Аманда скосила глаза на Гарри. – Такие вещи надо озвучивать. У меня уточняющий вопрос: Драко так плох, что не получил бы места без взятки? – Нет! Он оказался достойным соперником. – Тогда это, может, была не взятка, а желание обеспечить команду сына качественным оборудованием? Гарри растерянно посмотрел в глаза-пуговки свиньи, словно переадресовывая вопрос ей. – Не знаю. Я... не задумывался, просто принял высказанную версию как единственно возможную... Миссис Свитшот погладила подлокотники кресла, словно это коты, разлёгшиеся вольготно вдоль её бёдер, и уточнила как бы невзначай: – А кто высказал эту версию? – Гермиона. – О, незабвенная мисс Грейнджер... А не её ли мистер Малфой задевал относительно социального статуса? Ты, кажется, упоминал это в процессе обсуждения гиперопеки подруги над тобой. Поттер задумался. Он теперь предпочитал выглядеть чуть тормознутым, но зато точно осознавать сказанное. – Да, её. Но к чести Драко стоит сказать, что он начал поддевать Гермиону после того, как она высказала данную мысль. До этого он просто игнорировал её существование. – А гиперответственная мисс Грейнджер случаем не была влюблена в милейшего Драко? Гарри фыркнул. Замотал головой. Он прекрасно помнил, кому в 1992 году принадлежало трепетное сердечко его подруги – незабываемому Гилдерою Локхарту. А после она влюбилась в Рона. – Что ж, рабочая была версия, но иногда даже я ошибаюсь, – независимо пожала плечами Аманда. – Они терпеть друг друга не могли! – горячо запротестовал Гарри. Мысль о возможных чувствах между Драко и Гермионой была ему неприятна. – Она била его в больное место, он – её. – Теперь они должно быть квиты? – Аманда чуть склонила голову. Гарри кивнул. На последней встрече Драко и Гермиона обоюдно признали право на существование. Позитивных чувств относительно друг друга это им не прибавило, но Драко сдерживал свою язвительность, а Гермиона была мила. Это – огромный прогресс, учитывая, что однажды Грейнджер чуть не сломала Малфою его породистый нос. Аманда внимательно наблюдала за Гарри. Удивительный пациент – все движения его души были написаны на лице. Странно, что люди такое не ценят, считая простодушием или, хуже того, глупостью. – Теперь, когда суть отношений между твоим другом и недругом выяснена, давай продолжим анализ. Ты ведь помнишь, что каждому ребёнку важно не только материальное проявление любви? – мягко спросила миссис Свитшот, осторожно возвращая их к изначальной теме. – Помню, – утвердительно кивнул Гарри, мальчик, который не видел ни материальных, ни нематериальных проявлений любви в возрасте формирования личности... Но очень их хотел. Обычно из таких вот детей вырастают идеальные солдаты или фанатики. – А его отец, боюсь, давал ему только материальное, держа на голодном эмоциональной пайке? – предположила Аманда. Гарри вспомнил, как жёстко и презрительно отчитывал Люциус Драко после первого проигранного Гриффиндору матча. Тогда этот подсмотренный эпизод радовал, а сейчас Гарри было стыдно за своё злорадство. Ужасно, когда на тебя нападает тот, кто должен поддержать. Тот, кто важен! Поттер отлично знал, что такое культ отца. Своего он настолько канонизировал, что осознание неидеальности Джеймса Поттера стало одним из самых сильных его разочарований. Та же ненависть к Северусу Снейпу зиждилась в первую очередь на развенчании мифа о героизме Поттера-старшего. Сейчас Гарри знал, что никто не имеет права винить его в том, что он не контролирует. А конкретно, похожесть на его отца. И что Снейп делал это не потому, что Гарри плохой, а потому что ему самому было плохо. Слава Древним, его мама оказалась такой, как он себе и представлял – смелой и любящей. Впрочем, у Драко тоже была не менее великолепная мама, которая спасла не только Драко, но и Гарри, хоть он и был чужим ребёнком. – Да... – выдохнул Гарри. – Миссис Малфой показывала Драко свою любовь, но он ждал её и от отца. В первую очередь от отца! – А тот? – А тот требовал от него быть безупречным. И постоянно сравнивал нас. По лицу Аманды прошла короткая судорога. Она натужно улыбнулась левым уголком губ, поощряя Гарри продолжать. – Сравнение было не в пользу Драко. Это признание далось Гарри нелегко. Он всегда считал, что проигрывает Малфою в их негласном соревновании. Тот был богат, красив, любим. Учился лучше и вообще... Но, как оказалось, Поттер привычно обесценивал свои победы и преувеличивал чужие. Драко, наверное, испытывал подобные чувства... – Логично, ведь главный герой данной истории – ты, не он! – хмыкнула Аманда с непередаваемой интонацией. Она не иронизировала, это было сочувствие и понимание. Не жалость! Миссис Свитшот на одной из первых сессий втолковала Гарри, что синдром главного героя не заболевание, а психологический феномен, когда человек воспринимает себя в качестве центральной фигуры в своей жизни, как если бы он был главным персонажем в фильме или книге. Это не является клиническим диагнозом, а скорее описанием определенного образа мышления и поведения. И миссис Свитшот за этот синдром Гарри совершенно не осуждала. Она уточнила, что Гарри, у которого травма отвержения, с помощью данного синдрома повышает собственную значимость и это нечто вроде самопсихотерапии. И его желание получить признание, учитывая, что в детстве он испытывал недостаток внимания и поддержки, совершенно нормально. Ненормально – это жертвовать собой, ведь синдром призван поддержать личность, а не уничтожить. Гарри, переживший бурю чувств от истерического хихиканья до сдавленных рыданий, навсегда запомнил эти слова, буквально повторяя на репите. Говорят, тысячу раз повторённое становится правдой. Если бы он мог, он бы начертал "ненормально – жертвовать собой" кровавым пером на своей коже. Гарри судорожно вздохнул... И вспомнил время, когда мечтал быть "просто Гарри", а не Избранным. С этим он справился тоже. Невозможно изменить прошлое, его можно только осознать и принять. И раз уж ему было суждено пройти через всё это, то не стоит обесценивать прожитое и совершённое. Даже ошибаясь, он поступал так, как на тот момент считал единственно верным. – Гарри, ты со мной? Поттер вскинул голову и сфокусировал взгляд на Аманде. Улыбнулся своей фее психического здоровья и кивнул. – Тогда продолжим! Как думаешь, родители Драко давали ему ощущение безопасности? Гарри задумался. Вспомнил пятый курс, Драко, плачущего в туалете, и мотнул головой. – Боюсь, что нет. Миссис Малфой очень заботилась о сыне, но у неё не было возможностей, чтобы полностью оградить его от... неприятностей. Аманда знала, что Гарри вынужден был пройти через серьезные испытания, деликатно не уточняя, где именно он сумел заполучить ПТСР. – Отец же, напротив, не просто не защитил сына. Он и сам требовал защиты, и Драко, как любящий сын, был вынужден взять эту функцию на себя. – Бедный мальчик... – Мать защищала Драко, отец – честь семьи... – Мужчины... – вздохнула Аманда. – Авторитарные, критикующие, сравнивающие, с завышенными ожиданиями и планом на жизнь отпрысков, даже если этот план ребёнка не устраивает. – Иногда я не жалею, что я сирота, – тихо признался Гарри. – Да, судя по описанию, твой отец тоже требовал бы от тебя непомерно много. Так что не стыдись своих чувств, Гарри, в них нет ничего крамольного. Насчёт твоего... недруга: его отец взрастил в сыне невроз, идентифицированный мной по первоначальной оценке как нарциссическая травма. Драко был и будет всегда недостаточно хорош для него. Поправь меня, если я не права, но, скорее всего, мистер Малфой высокомерный, не лишённый власти и привлекательности, человек. Беспринципный, скользкий, с двойной моралью. – Ты права на сто пятьдесят процентов, Аманда. – Он возлагает на своего ребёнка взрослые задачи и негодует, когда тот не справляется с ними, не признавая за сыном права на ошибку. Смягчающим обстоятельством можно признать наличие матери, принимающей Драко таким, какой он есть. Поэтому личность твоего недруга сложная и многогранная. Гарри кивнул. Аманда улыбнулась ему, даря поддержку. – Опиши своими словами характер Драко. – С детства ему прививали ощущение, что он лучше других. По праву рождения. Неудивительно, что он испытывал превосходство относительно своих сверстников. – Тебя это ранило? – Смущало. Я уже видел таких детей. – Твой кузен? – Да. Но у Дадли это не было обосновано и подтверждено ничем, Драко же действительно выделялся. – Чем? – Он был богат, красив, хитёр и умён, чтобы выделяться среди серой массы. – О... Ты считал себя серой массой, несмотря на комплекс главного героя? Гарри отвел взгляд. Комплекс не был комплексом в чистом виде, не Гарри возвёл себя на пьедестал, но были нюансы, которые он Аманде просто не мог рассказать. А она, несмотря на прозорливость, просто не могла признать в своей картине мира такие вещи, как пророчество, магию и взрослую миссию по спасению мира, возложенную на ребёнка. – Я всегда ставил учёбу на последнее место, – сказал Гарри, искренне страдающий от собственного невежества. Он сейчас всеми силами пытался это исправить, читая книги запоем, но пока преодолеть пропасть между ним и его партнёром не мог. – Понимаю. Приключения всегда были на первом месте. Но ты же помнишь, что важнее не то, что считают другие, а то, что это смущает тебя самого? Гарри помнил. И попытался оценить себя со стороны, без самобичевания. – Наверное... будь у меня условия для обучения, я бы меньше валял дурака. Трудно сформировать навык к самообучению, когда у тебя нет ни тетради, ни ручки, ни места, где можно сделать домашнюю работу. А за хорошую оценку тебе может прилететь тумак от кузена или лишение ужина от дяди. – Думаю, если бы у тебя были те, кому важны результаты твоей учёбы, ты бы старался больше. Не вини себя, Гарри. Ты принимал решения исходя из текущих обстоятельств, и даже если сейчас они кажутся ошибочными, тогда они были лучшим выходом! Гарри выдохнул. Да, так и было. О каком экзамене по истории магии может идти речь, когда его близкий человек попал в руки маньяка? За то, что он повёлся на провокацию Волдеморта, Гарри простил себя пару занятий назад. Люди не отвечают за чужие решения, за чужой злой умысел, только за себя! – Давай вернёмся к твоему недругу. Почему у вас не сложилось изначально? По чьей инициативе? – Драко хотел подружиться со мной, но сделал это так неловко, что я отказал ему в грубой форме. Знаешь, конфликт менталитетов, негативный опыт и прочее... Мне Драко показался задавакой, забалованным говнюком. А я ему, наверное, высокомерным идиотом. – Ты жалеешь об этом? Поттер ответил не раздумывая: – Да! – Почему? Гарри вспомнил, как отчаянно пытался Драко спасти Крэбба из ловушки Адского Пламени, хоть и не считал Винсента другом. И как защищал Пэнси Паркинсон, хоть и считал её ухаживания навязчивыми. Как радовался, что Гойл выжил. Как освободил своих однокурсников, запертых в подземельях во время битвы за Хогвартс. – Он дразнил меня, задевал, соперничал, мы неоднократно дрались, но в сложной ситуации он проявил себя исключительно человечно! Он спас меня! Гарри опустил глаза: перед ним возникло бледное лицо Малфоя, светящееся в полумраке подземелья. Драко позволил отнять тогда его палочку. Гарри ни на секунду не верил, что Малфой расслабился рядом с ним. И эта палочка принесла Гарри победу. Да и слушалась его так, словно предыдущий владелец добровольно передал артефакт. Про то, что Драко "не узнал" его, хоть ему и его семье это грозило серьёзными неприятностями, и говорить нечего. Этот поступок поразил Гарри до глубины души. – Драко кажется нарциссом, – выдернула из тревожных воспоминаний Гарри Аманда. – У него действительно есть некоторые нарциссические черты, например, потребность в самоутверждении и восхищении. Он пытается поддерживать самооценку за счёт других, высмеивая и унижая. При этом, как и всем нарциссам, ему свойственна двойственность самооценки: в действительности она низкая из-за того, что он не может оправдать ожидания отца, но в то же время он считает, что достоин большего. Такая самооценка формируется из-за завышенных ожиданий родителей. Ты ведь согласен, что требования Малфоя-старшего к Малфою-младшему были неадекватными? – Конечно! – горячо согласился Гарри, вспомнив свой ужас от осознания, КАКОЕ задание дал Волдеморт Драко. Убить самого сильного мага современности, на секундочку! То, что Волдеморт наказывал Люциуса через его сына – он осознавал. А вот Драко – нет! – Поэтому психика Драко сформировала ложное "я", с высоким самомнением, которое служит защитой для его истинного эго. Он не нарцисс, но у него нарциссическая травма. Скажи, ведь у Драко не было настоящих друзей? Гарри утвердительно кивнул. Крэбб и Гойл были вассалами, подпевалами, подчиненными, да кем угодно, но не друзьями. Пэнси была подругой по статусу, но не по личному выбору. Забини, Нотт – люди одного круга, общаться с которыми вынуждает положение в обществе. Дружить Драко хотел только с одним человеком – с ним, ещё даже не зная, что Гарри – "тот самый Поттер", радостно и торопливо вываливая на бедно одетого мальчика все волнующие подробности первого посещения Косой Аллеи. "Мои родители выбирают мне волшебную палочку!", "Ты играешь в квиддич?", "На какой факультет ты поступишь?", "Папа обещал купить мне метлу!" Гарри вспомнил узкое бледное личико, раскрасневшееся от радости, что рядом стоит сверстник и слушает его, тонкие нервные пальцы, выдающие бесплодность попытки "держать лицо", возбуждённый блеск серых глаз. Почему же он тогда не понял? Гарри вздохнул, остро сожалея об упущенном когда-то шансе. – Но я уверена, он хотел дружить! – подтвердила его мысли Аманда. – Ведь он предложил дружбу тебе. А то, что сделал это неловко... Боюсь, он был слишком смущён, отчего использовал модель поведения своего отца. И то, что идёт взрослому успешному мужчине в переговорах, совершенно не идёт маленькому мальчику, пытающемуся завязать свою первую дружбу. Знала бы Аманда, как она права, вскочила бы и похвалила себя от души. Попадание в "яблочко" всегда искренне радовало миссис Свитшот. Вот кто не обесценивает собственные достижения, пусть даже они простенькие. Не подозревающая о мыслях Гарри Аманда продолжала делиться своими выводами: – Истинные нарциссы активно используют манипуляции, и ему бы стоило подружиться с кем-то популярным или богатым, а не с мальчиком-сиротой, которого совершенно очевидно недолюбливают родственники. Поэтому попытка завязать с тобой знакомство мы можем рассматривать как акт искренней потребности в душевной привязанности. – Позже он узнал, что я не так прост, – туманно сказал Гарри. – И это изменило его отношение к тебе? Он стал заискивать и вновь искать дружбы? Ради выгоды? Отринув обиду и унижение? – Нет, – улыбнулся Гарри, поняв, что имела ввиду Аманда. – Он стал моим врагом! – Это звучит гордо! – расхохоталась Аманда и раскрутилась в кресле с тоненьким "в-и-и-и". Гарри рассмеялся тоже. На душе стало легко и немного безумно. Он тоже крутнулся. Знать, что Драко важнее чувства, а не полезные связи, было потрясающе! Гарри вспомнил, что Драко не смог убить Дамблдора, хоть от этого и зависела жизнь отца, общался со всеми презираемым призраком Плаксой Миртл, искренне оплакивал Снейпа и однажды признался, что восхищён Гермионой. За тот самый удар, которым она чуть не сломала ему нос. – И если он не нарцисс, то кто он?! – спросил Гарри, когда кресло остановилось. – Он ребёнок без выбора, Гарри. Пусть теперь он уже не ребёнок. Но травма так или иначе будет давать о себе знать, если её не проработать. А вот кто он для тебя? – Для меня? – нахмурился Поттер. – Да, именно для тебя. Мы ведь с тобой разговариваем, а не с Драко. Хотя я бы хотела видеть его у себя на терапии. Гарри задумался, заёрзал, опустил голову. Но это не скрыло его смущения. Миссис Свитшот улыбнулась, зная, что Гарри не увидит этой улыбки. И сжалившись, сказала: – Недруг, так ведь? Вернее, не друг, – Аманда чуть склонила голову на бок. – То есть тот, с кем ты бы хотел дружить, но не сложилось. Так ты сам характеризовал Драко в начале нашей сессии. Это была твоя оценка. И теперь тебе остаётся один, хоть и не простой шаг, чтобы ответить самому себе – кто для тебя Драко Малфой? Поттер вскинул раскрасневшееся лицо и почти проговорил сакраментальное слово только что осознанного чувства, но в этот момент пикнули часы, оповещающие, что сеанс закончен. Аманда потянулась к кружке с логотипом зеленоволосой русалки и, заглянув в неё, поморщилась, а после посмотрела на циферблат. Иногда, если сессия затягивалась, миссис Свитшот пила из кружки свой остывший горький кофе и жмурилась от удовольствия, как большая кошка. Гарри встал, аккуратно положил свинью в кресло, рассеянно кивнул Аманде и вышел, забыв на полу у входа свою сумку. Они договорились, что расходятся не прощаясь. Каждый был слишком полон после сессий, чтобы тратить эмоции и чувства на формальную вежливость. Миссис Свитшот улыбнулась и вновь крутнулась в кресле. Гарри Поттер был очень необычным пациентом и хоть он много недоговаривал, был очень отзывчив в психотерапии. Формируя в Поттере привычку анализировать, Аманда частенько приберегала главный вопрос сессии напоследок, давая Гарри возможность обдумать его в одиночестве. Этот парень привык всё решать сам. То, что он обратился за помощью, просто магия! Впрочем, волшебство иногда случается даже с самыми простыми людьми вне Рождества. Аманда легко соскочила с кресла, подхватила сумку и выглянула в коридор. И замерла, заворожённая удивительным зрелищем: Гарри Поттер стоял, уткнувшись лицом в широкую грудь высокого статного блондина. Тот бережно обнимал Гарри, опустив нос в поттеровские неукротимые волосы, и размеренно дышал, прикрыв глаза. Эта скульптурная группа буквально дышала единением, принятием, близостью. Гарри дрогнул, чуть отстранился и, запрокинув голову, что-то сказал блондину. У того дрогнуло лицо, холодные черты поплыли, как если бы в ледяную статую плеснули кипятка. Кожа покраснела яркими пятнами, а глаза засияли. Он схватил Поттера за уши и резко притянул к себе, впиваясь поцелуем в яркий, болтающий глупости рот. Если бы любовь можно было визуализировать, Аманда бы использовала увиденное. Аккуратно выставив сумку за порог, она прикрыла дверь, заперла на два оборота и улыбнулась, прижимаясь лопатками к затянутой медицинским пластиком поверхности. Всё было не зря! Часы вновь пикнули и Аманда начала разоблачаться, аккуратно складывая снимаемые вещи в кресло: блуза, лифчик, джинсы, трусики, очки, браслет. Кеды были сняты небрежно, нога об ногу. Только кольцо на пальце не покинуло своего места. Время Аманды Свитшот истекало. На третьем сигнале лишённый воздействия оборотного зелья обнажённый Северус Снейп подошёл к стенному шкафу и, пробормотав пароль, открыл его. Накинул на широкие плечи привычную чёрную рубашку и, застегнув ряд крошечных пуговок, поправил манжеты, всегда доходившие до косточки запястья. Запонки с бриллиантами в комплект к кольцу. Тонкое бельё из шёлка акромантула. Носки. Брюки со стрелками. Ремень из кожи дракона. Жилет из плотного шёлка. Шейный платок. Отполированные до зеркального блеска лоферы. Следующая сессия через неделю, и новоиспечённый доктор психологических наук под псевдонимом Аманда Эйлин Свитшот надеялась увидеть и Драко. И, наконец, втолковать двум идиотам, что же на самом деле происходит между ними, если сегодняшнего поцелуя будет недостаточно. Люциус устал от бесплодных визитов Поттера в Малфой-мэнор. Нарцисса замаялась полировать помолвочные кольца. А Северус уже хотел раскрыть миру то, что не умер. Тем более Поттер так любезно оправдал его перед законом. Нет-нет, личность доктора Аманды не будет раскрыта. Но ему так хотелось посмотреть в глаза Гарри и Драко, когда те осознают, что он, горько оплакиваемый ими, жив, здоров даже почти нормален. Хотелось принести свои извинения Поттеру, открыто глядя в глаза, а не избывать вину тайно, под личиной участливого психотерапевта. Снейп мог бы аппарировать в мэнор и не переодеваясь, но после одного случая зельевар предпочитал оставлять образ Аманды Свитшот в данном кабинете, вместе с одеждой. Он не против экспериментов и спонтанного горячего вагинального секса, но опасность забеременеть заякорила бы его в данном теле на долгие девять месяцев и сломала бы всю продуманную и долгую работу, которую он вёл с Поттером. Нарцисса была бы в восторге от малыша, но для начала стоило разобраться с уже имеющимися детьми, прежде чем заводить новых. Да и самому Северусу стоило подготовиться морально: провести девять месяцев в теле женщины, подвергающемся тягостным метаморфозам беременности увлекательно, но не для слабонервных. Люциуса никто спрашивать не собирался, Северус и Нарцисса вертели лордом Малфоем как хотели, создав крепкий союз. Северус хмыкнул, одёрнул пиджак, проверил палочку в наручи и аппарировал в Малфой-мэнор. Его ждали отличный ужин, скрашенный нытьём Люциуса и надеждами Нарциссы. И серьёзный разговор с лордом Малфоем о недопустимости вмешательства в жизнь сына и его будущего мужа. Люциус будет в шоке, но никто не обещал скользкому лорду, что ему будет легко! На звук сработавших чар в кабинет заглянул сам сиятельный лорд. И, увидев выражение лица любовника, вздохнул, подошёл и опустился на колени. – Что на этот раз? – покорно спросил он, запрокинув гладкое лицо. Северус мельком подумал, что новый омолаживающий крем стоит представить на очередном конгрессе зельеваров, выставив создателем Нарциссу, раз он пока не легализован. Они получат признание и деньги. Впрочем, с Малфоя станется пожелать уникальный крем в единоличном пользовании. Северус не возражал, он оставил тщеславие в Визжащей хижине, вместе со всем остальным ментальным мусором. – На этот раз мы обсудим твои отношения с Драко, а конкретно, привычку сравнивать его с другими детьми. – Почему проблемы у Поттера, а в рот беру я?! – притворно возмутился Люциус, проворно расстёгивая пуговки на туго натянутой ширинке. За много лет Северус так и не охладел к его сияющей красоте - стоящий перед ним на коленях Малфой вызывал непроходящий восторг. – Потому что ты являешься частью этих проблем! И иногда их источником! – рыкнул Северус. – Кто бы говори... – рот лорда Малфоя заткнули самым лучшим для этого способом по версии Снейпа. Сам лорд тоже так думал, но вслух этого не озвучил бы даже под страхом смерти. Северус вцепился в текучие шёлковые пряди, сжал и заработал бёдрами. Как бы хороша ни была психотерапия, она работает лучше всего, если слова не расходятся с делом. Потому что "люблю" – это глагол! Любишь – действуй!