Анализируй это

Северус аппарировал в кабинет, проверил заперта ли дверь, прошёлся бытовыми чарами, полил растение, стоящее на полу возле окна. Стрелицию ему подарила Нарцисса и Снейп цветком очень дорожил. Даже сварил для него специальное удобрение и растение стабильно радовало его крупными оранжевыми цветами, похожими на голову экзотической птицы, украшенной венчиком перьев. О том, чтобы в кабинет не совались, он договорился с администрацией. Как Аманда Свитшот попадала в офисное здание – никого не волновало. Возможно, девушке на ресепшене было интересно, но аккуратно вносимая за аренду приличная сумма, гасила это неуместное чувство. Северус снял чары со шкафа, методично и аккуратно разделся, принял Оборотное и замер, переживая непростую трансформацию мужского тела в женское. Он знал, что на ранней стадии развития плод всегда девочка, и лишь когда вступает в игру Y-хромосома, тело зародыша проходит трансформу: яичники опускаются в мошонку, сформированную из половых губ, становясь тестикулами, клитор видоизменяется в половой член, вход во влагалище срастается в срединный шов. По сути сейчас тело Северуса возвращалось к истокам. Это слабо утешало, но отвлекало от неприятных ощущений. Когда изменения завершились, глянув на себя в ростовое зеркало, Северус отметил, что Аманда – привлекательная женщина со стройным, подтянутым телом. Настоящая блондинка, судя по розовым ареолам сосков и светлым завиткам волос в паху. Неудивительно, что Люциус так запал на этот образ. Снейп улыбнулся и начал одеваться, одновременно преображаясь внутренне в миссис Свитшот, женщину тридцати пяти лет, психотерапевта. Как Северус в принципе пришёл к мысли заняться психотерапией с Поттером стоило отдельного рассказа. До встречи с единственным пациентом миссис Свитшот оставалось около сорока минут, Снейп окунулся в воспоминания. Так вышло, что Северус долго и тяжело восстанавливался после укуса змеи. Колдомедик запретил ему напрягать связки и, в принципе, напрягаться, то есть на всё, даже на разговоры было наложено табу. Бледная поганка Люциус, впечатлённый ранением любовника, запечатал вход в ритуальный, тренировочный залы и даже в лабораторию закрыл силой главы, лишив Северуса единственной радости. Учитывая, что незадачливый директор Хогвартса был официально мёртв, то спектр возможностей Северуса оказался ограничен мэнором Малфоев. Слава Древним, библиотека поместья была обширна и содержала не только магическую, но и маггловскую литературу. Это вынужденное бездействие привело к неожиданному результату: Северус, как человек деятельный, попытался занять себя, и неожиданно увлёкся тонкой наукой о человеческих душах. Копаясь на полках со специальной литературой, Снейп наткнулся на книгу "Эмоциональный интеллект" Даниеля Гоулмана. Наука о психологии человека так увлекла бывшего профессора, что он взялся за неё всерьез, заодно переосмысливая своё прошлое, настоящее и будущее. Тогда же и возникла идея создания образа Аманды Свитшот. Снейпу понадобилось около трёх лет и несколько литров Умострильного зелья для того, чтобы не только окунуться в новую область знаний, но и защитить по ней докторскую степень. Без магии и зелий, конечно, не обошлось, но не воспользоваться преимуществом магов перед магглами было расточительно и неразумно. И не по-слизерински. Отбили каминные часы – подарок Люциуса – смотревшиеся среди кабинета анахронизмом, но удивительным образом вписывающиеся в обстановку. Эклектика. Северус бросил взгляд на стрелки и отпер дверь. Скоро стоит ожидать явление героя. Он, вернее уже она, вспоминала, как впервые Гарри Поттер переступил порог этого кабинета, уверенный, что идёт к маггловскому психотерапевту – человеку, не знающему о магии, но умеющему слушать и сочувствовать. Возможно, это можно было бы счесть некорректным, но Северус руководствовался собственным резоном: помочь Поттеру освоиться в новой мирной жизни он был обязан. Слишком он задолжал мальчишке. Слухи о том, что герой не справляется, доходили до него из разных источников, а чувство ответственности, с которым он сросся за многие годы, не давало бросить Поттера на произвол судьбы. Раз уж взялся спасать, то стоило идти до конца. Ретроспектива. Гарри Поттер. Первая сессия. Молодой человек, одетый как подросток: мешковатые джинсы, расстёгнутая мятая рубашка в клетку, белая футболка с растянутым воротом, стоптанные кеды – неуверенно присаживается в кресло. И начинает тискать собственные пальцы, явно не зная куда деть руки. Аманда, только вживающаяся в этот образ, незаметно выдыхает, взывает к Магии беззвучно, и представляется: – Здравствуйте! Меня зовут Аманда Свитшот, психотерапевт. Я рада нашей встрече. Надеюсь, она не последняя. – Гарри Поттер, – парень мучительно запинается, пытаясь охарактеризовать самого себя, подбирая эпитет. Это важный момент, поэтому Аманда его не торопит. – Просто Гарри. "Просто Гарри". Что ж, парня можно понять, он оказался не готов к обрушившейся на него славе. Даже старый профессор Снейп это бы признал, а уж новый Северус, так и подавно. Довольная началом Аманда задаёт нейтральным тоном нейтральный вопрос: – Гарри, вы пришли ко мне по рекомендации? – По настоянию подруги, — коротко отвечает он. – Она говорит, я стал... другим. Слишком замыкаюсь. Иногда пугаю просто взглядом. – Пугаете? – Гермиона сказала, что у меня глаза пустые, как будто дома никого нет. Поттер вскидывает взгляд, не поднимая опущенной головы, исподлобья, и это действительно заставляет чувствовать себя неуютно. Аманда еле заметно ёжится. Заметив реакцию психотерапевта Гарри невесело усмехается. – Ну вот видите... И так на меня реагируют почти все. А ещё мне снятся кошмары. – Как часто? – деловитый тон даёт возможность Аманде прийти в себя. Она не ожидала увидеть перед собой юношу с глазами старика, привыкнув к мятежному, взбалмошному мальчишке, чьи глаза всегда пылали чувствами. – Практически каждую ночь. Дело плохо... – Можете рассказать подробнее? Поттер дёргает уголком рта, мнёт пальцы. Аманда думает, что парню стоит чем-то занять руки и протягивает ему карандаш. Гарри берёт его бездумно, начиная крутить в руках. Привычный продолговатый предмет, напоминающий палочку, успокаивает. – Просыпаюсь – и не понимаю, где я, кто я. Шрам пылает, хотя на самом деле давно уже нет причин для этого. Парень касается еле заметного росчерка на лбу. Морщится. Похоже на фантомные боли. Психотерапевт делает пометку. Не спрашивает о «молнии» – слушает, будто это не бред, а симптом. Гарри это расслабляет. Он засовывает карандаш за ухо, кладёт ладони на колени. – Хотите рассказать, что вам снится? – Нет, – уверенно отвечает он. – Но расскажу. Потому что если не говорить, оно остаётся внутри. А там уже слишком тесно. Поттер откидывается в кресле. Его глаза – не глаза молодого мужчины. Это взгляд человека, заглянувшего смерти в лицо. Аманда знает этот взгляд... Каждым утром её альтер-эго видит его в зеркале. – Мне снится вокзал. Кингс-кросс. – Вы ждёте поезда или встречаете кого-то? – Если бы... Я стою и выбираю: вернуться или уйти. Аманде становится не по себе, но она не показывает своих эмоций. Кажется, Поттер говорит не о сне... – Однажды я остался. Ради них. Ради живых. А теперь всё чаще думаю: а что, если ошибся? – Вы жалеете, что остались? – Не знаю. Я люблю своих близких. Свой дом. Но иногда... я просто не чувствую себя живым. Как будто я – призрак. И здесь просто заблудился: хожу, работаю, улыбаюсь. А внутри – пустота и вина. Понимаете? – Да. Это могут быть симптомы посттравматического расстройства. Или синдромом выжившего. Но это не делает вас слабым или виновным. С этим можно работать. Я вам помогу. Поттер словно не слышит ободряющих слов. Он смотрит в одну точку и монотонно изливает на Аманду то, что давно копилось внутри: – Все ждали, что я стану кем-то вроде... символа. Героя. А я просто парень, который выжил. И, – он с вызовом вскидывает голову, – я ненавижу слово «герой». Оно пахнет кровью. Тленом. Болью. Молчание. Плотное, как туман безвременья. Психотерапевт не спешит его нарушать. – И я не справляюсь! Со всем этим не справляюсь. Я не понимаю, как и зачем жить! И зачем я вернулся. – А вы не думали, что стоило вернуться не ради кого-то, а ради себя? Потому что вам так хочется, а не потому, что долг зовёт? Гарри смотрит на Аманду в растерянности. Кажется, такой мысли он в принципе не допускал. Яркие губы приоткрываются, и он шепчет на грани слышимости: – Я про себя не думал... Что ж... Дамблдора можно назвать мастером по созданию идеальных солдат. По крайне мере, главная фигура на его шахматной доске не знает ни страха, ни упрёка, следуя указанию мёртвой руки. Аманда кивает. – Понимаю. Так бывает. Но мы и это исправим. Что вы сейчас чувствуете? Поттер замирает, словно прислушиваясь. Скорее всего, он впервые даёт себе труд осознать свои эмоции и чувства. – Я не умею говорить о боли. В школе нас учили драться, защищаться, побеждать. Но не беречь душу. Я не хочу жалости. – Её и не будет. Будет поддержка, сочувствие и деятельное участие. У вас есть проблема, у меня – пути её решения. Самое главное, что вы признали то, что вам нужна помощь, и пришли. Вы знаете, чего хотите от нашей коммуникации? – Я хочу просто… Вернуться, наконец, с поля боя! Перестать быть воином. – А кем вы хотите быть? Кто вы в идеале? Гарри смотрит в окно. За ним – лето. Маггловское, обычное. Кто-то ест мороженое. Кто-то смеётся. Кто-то гуляет в парке. Чужая беззаботность кажется невозможной, недопустимой, наигранной! Инородной! – Друг. Партнёр. Будущий авр... Полицейский. Просто человек. Который может спать. Есть. Любить. Не бояться. Не винить себя. Ощущать вкус и течение жизни. Он впервые за сеанс улыбается. Слабо, растерянно. Кажется, Гарри Поттер только что обрёл новый смысл жизни. Или просто признал право на собственное существование. – Думаете, это возможно? – спрашивает он негромко. – Думаю, вы уже начали. Вы пришли. Вы говорите. А значит – живёте. Конец ретроспективы. Аманда тогда была крайне впечатлена встречей. Она впервые встретила Поттера после войны с глазу на глаз (до этого Снейп мог лицезреть героя лишь с газетных страниц). И этот так рано повзрослевший юноша поразил её в самое сердце. Она ожидала увидеть самодовольного, овеянного славой, чуть уставшего от популярности героя, а пришёл потерянный мальчишка, который не знает, как справиться с болью и потерями. И что делать с доставшейся ему жизнью. Миссис Свитшот села в любимое кресло, огладила подлокотники, покрутилась. Вздохнула. Посмотрела на часы и завела таймер на три промежутка: пятьдесят минут, пятьдесят пять и шестьдесят. Оборотное было пролонгированного действия, но позволить себе проморгать трансформу Аманда никак не могла. Заглянула в термокружку, поморщилась и закрутила плотнее крышку на ёмкости Старбакса, купленной за изображение зеленоволосой русалки. И потянула со стола книгу, которую читала тут, в кабинете, в ожидании своего единственного пациента. В планах было поработать и с Драко, но сможет ли Гарри уговорить Малфоя на психотерапию у какой-то там магглы, которую порекомендовала Гермиона Грейнджер? Разве что от большой любви. – Аманда! Ворвавшийся в кабинет Поттер буквально светился. Аманда, вскинувшая голову от книги Джеймса Феллона "Искусство и мозг", замерла. Так вот что имели в виду, называя Гарри "золотым мальчиком". Можно понять Драко, которого заякорило на брызжущем светом Поттере. Аманда встряхнула головой, отъехала в кресле от стола, завела руку назад и нащупала не глядя главный атрибут успешности их сеансов – плюшевую розовую свинью. Кинула Гарри, и тот, уронив рюкзак с плеча на пол, ловко поймал её. Прирождённый ловец, это невозможно отрицать. Поттер с удивлением посмотрел на игрушку в своей руке, прижал её к груди и плюхнулся в кресло. – Аманда, я понял, что влюблён в Драко! – выпалил он. – Он для меня – не недруг, а совершенно другое! Миссис Свитшот вздёрнула бровь, понукая своего пациента к дальнейшему рассказу. – Я не осознавал этого, понимаешь?! В школе Малфой был... раздражающим. Противным таким. Прилизанный, чистенький, высокомерный. Слова тянул, как дурачок. Весь из себя такой аристократ, а я вроде как дворняга. Возвышался как калла среди ромашек – прямо над всеми посреди поля. Так легко выводил меня на эмоции. Но стоило нам оставить позади прошлое, он словно стал кем-то другим. Незнакомым, но очень притягательным. Или, может, я стал другим... Аманда хмыкнула. Крестник был... разным. Многогранным. Глубоким. Кто бы что ни говорил. Гарри улыбнулся мечтательно, словно говорил не о раздражающем его человеке, а о пироге с патокой. – Нет, до сих пор Драко умеет злить, как никто. Взгляд, манера говорить, эта его уверенность, – Гарри посмотрел на Аманду и, заметив, что она очень внимательно его слушает, уточнил, – или маска уверенности. Но сейчас, когда мы вместе, я будто узнаю его заново, ломая шаблоны и преодолевая предубеждение. – Можешь кратко охарактеризовать своё состояние рядом? Игра в ассоциации оказалась очень действенным приёмом, несмотря на кажущуюся простоту, вытаскивая порой то, что было скрыто от самого себя. – Мне хорошо! Хотя он почти всегда язвит и периодами меня ужасно бесит. Он, как специя, делает жизнь не пресной. Понимаешь?! – глаза Поттера сверкали, скулы горели румянцем. Аманда кивнула, поймав себя на том, что любуется Гарри, как произведением искусства. – Теперь я осознаю, почему мне важно было видеть его, слышать, знать где он находится. И почему я следил за ним... – Следил? Гарри смутился, заюлил взглядом. Уткнул нос в свинью. – Не прямо, как в этих кино про маньяков, но да, следил, – глухо признался он. – Мне казалось, это надо для дела. Но на самом деле это было нужно мне. Гермиона даже однажды сказала, что я одержим им. – Мисс Грейнджер буквально мой кумир, Гарри, – хихикнула Аманда. Поттер вскинул голову и удостоверившись, что миссис Свитшот его не осуждает, улыбнулся. – Но сейчас мы говорим не о ней. Расскажи мне, что ты чувствовал, что предпринял? – Ты же помнишь, что я вырос отверженным: ни прикосновений, ни принятия, ни ласки, ни нежности. Я знаю, как блокировать прокл..., блокировать удар, но не знаю, что делать, когда кто-то говорит: «Ты мне нужен». Мне страшно открываться! Довериться. А вдруг я себе надумал, вдруг это не влюблённость, а вежливость и влечение! Драко ведь такой красивый! Вдруг я просто тянусь к ласкающей руке?! Аманда нахмурилась. Увиденное в прошлый четверг в коридоре не оставляло сомнений. – Уточни, ты про себя или про Драко? – И про себя, и про Драко! С его стороны это может быть ответная вежливость, радость того, что мы общаемся, дружим. Благодарность. – Давай так: здесь и сейчас мы обсуждаем твои чувства, но не чувства твоего партнёра. Надумывание – то, что недопустимо в отношениях. Для этого существует диалог. О чувствах Драко тебе стоит спросить у него, прямо, ты вправе требовать однозначного ответа. Гарри кивнул. – Возвращаясь к тебе: ты переживаешь, что твои чувства могут быть не глубокими?! – Да! Любить – это ведь такая ответственность! Откуда этот юноша знает то, чего многие даже к старости постигнуть не могут? Люциус впервые признал, что Северус им любим лишь тогда, когда Снейп оказался на пороге в вечность, балансируя на самом краю, Зельевару было самому хреново, он мучился от ужасной интоксикации и боли в порванном горле, а тут ещё и страдающий лорд Малфой. – Похвально, что ты это осознаёшь, Гарри. Я горжусь тобой! Но ты должен понимать, что наши чувства не приговаривают нас к человеку. – Это как? – Для начала мы в ответе за испытываемые нами чувства. Проще говоря – любовь – это мы сами. И объект наших чувств не в ответе за них. Поэтому тебе надо в первую очередь прислушиваться к себе. Твои сомнения в Драко, суть – твои сомнения в себе. Гарри широко раскрыл глаза, напомнив Аманде одного маленького мальчика, вошедшего впервые в Большой зал и с приоткрытым ртом рассматривающего парящие под высокими сводами свечи. – Во-вторых, лучше сделать и пожалеть, чем не сделать. Если ты испытываешь потребность в человеке, скажи ему об этом, не прячь чувств, не тяни, не теряй ваше общее время. – А вдруг я ошибаюсь?! – Теоретически удостовериться в этом невозможно, увы. Любить – это глагол. Любишь – действуй! И даже если ты ошибёшься, ты будешь знать, что сделал всё зависящее от тебя. Поттер решительно кивнул. – Ещё один момент, о котором многие не знают или не осознают. Люди – эпизодически моногамны. То есть любят, строят отношения, создают семьи, но это всего лишь эпизод их жизни, но не вся жизнь. – А как же "жили долго и счастливо и умерли в один день"? – пробормотал сражённый Поттер. Аманда улыбнулась лукаво. Озарение на смуглом юном лице – одно из самых прекрасных явлений, что миссис Свитшот видела. – Эпизод может длиться несколько дней или несколько десятилетий. Иногда – целую жизнь. Я к тому, что твои чувства не обязывают тебя к вечности. Не приговаривают к человеку. Единственное, что ты обязан – быть честным с собой и своим партнёром. И если чувства исчерпали себя, говорить об этом. – Но мои родители... – растерянно пробормотал Гарри. – Прости, но твои родители умерли слишком молодыми, чтобы их чувства переросли из юношеской влюблённости в глубокое сильное чувство любви. Знаешь, говорят, чтобы полюбить человека по-настоящему глубоко, всеобъемлюще, надо начать жить с ним, в процессе притирки растерять в отношении него все иллюзии, вроде влюблённости, надуманного восторга, сформированного ожидания, распрощаться с созданным в нашем воображении образом, увидеть его настоящим, посмотреть трезвым взглядом и принять осознанно. И без условий! – О... О! А дядя и тётя?! – У них созависимые отношения, которые имеют мало отношения к любви. Как ни странно, но такие союзы обычно очень крепкие. – А вдруг и мы с Драко такие... Созависимые. Хороший вопрос. Аманда сосредоточилась. – Ты пытаешься изменить своего партнёра? – Нет. – Испытываешь чувство чрезмерной зависимости от него, вплоть до потери чувства собственной идентичности и автономии, ставя потребности и желания другого превыше своих собственных? – Нет! – В ваших отношениях часто присутствует нездоровый контроль, манипуляции? Гарри задумался. – Не без того, чтобы Драко манипулировал мной, но мне кажется, он делает так бессознательно. Просто привык. – Ты видишь эти попытки? – Конечно! – Пресекаешь их? – Иногда поддаюсь. Они кажутся мне безобидными. – Приведи пример, пожалуйста. – Драко взялся за мой гардероб и путём хитрости и манипуляций принудил принять в подарок несколько дорогостоящих украшений. Я сообразил не сразу, лишь нацепив запонки и булавку для галстука и глядя на себя в зеркало. Аманда хмыкнула. – А что насчёт контроля? – Ну, он очень интересовался, куда это я хожу каждый четверг уже шестой месяц. Я объяснил, но он напросился со мной на прошлую сессию. В смысле – ожидал меня в коридоре. Думаю, он не поверил, что я хожу к психотерапевту. Миссис Свитшот снова хмыкнула. Образ кривящего вычурные губы крестника она ментально считала во время первой сессии. "Какая-то маггла" было самым мягким эпитетом, которым наградил психотерапевта ревнующий Поттера Драко. – Его утешил данный визит? – усмехнулась Аманда. – Ещё как! – широко улыбнулся Гарри. – Я вышел от тебя настолько поражённый, впечатлённый, полный эмоций, что не раздумывая кинулся к нему в объятия. Ну и вывалил на него свои чувства. Я ему признался! – А он? – А он... Оказывается, он давно в меня влюблён! Поттер счастливо выдохнул, уставился в окно. Улыбка его медленно увяла, брови Гарри опустились, он сам как-то сгорбился, сжался. И потух. – Гарри? – Мне страшно... – признался Поттер. – И что же тебя пугает? – Поспешность. Вдруг я поддался моменту? – Даже если так, ты жалеешь об этом поцелуе? Аманда чуть не прикрыла рот рукой, проговорившись. Гарри ведь сказал про объятия, признания, но не про поцелуй... Но Поттер, как всегда, ничего не заметил. – Нет! Это был один из лучших моментов в моей жизни! – горячо запротестовал он. – А о признании Драко? Жалеешь? – Тоже нет. Это дарит чувство определённости. Но вроде как я его сорвал, вынудил Драко к признанию. А сам вот в себе не уверен... – Думаю, Драко тоже был рад определенности. Носить в себе долго чувства довольно тяжело. И, скорее всего, он испытывает облегчение, а не страх. Хотя, как я уже говорила, тебе лучше обсудить это с ним, а не со мной. – А вдруг... я просто не умею любить? И принимаю эмоции за чувства? Вроде как меня не любили и поэтому я не научился... – Ты?! – Аманда аж в кресле подпрыгнула. – Гарри, ты самый любящий и всепрощающий человек, которого я когда-либо видела! Гарри растянул губы в широкой, искренней улыбке. Только ради такой улыбки стоило примерить образ психотерапевта Аманды Свитшот. Женщина мотнула головой, отметая ненужные сейчас мысли. И сказала: – Гарри, если бы ты мог задать Драко один вопрос – без последствий, без страха – что бы это было? Юноша задумался, глядя в окно. На первой сессии он почти всё время туда смотрел, сейчас же в исключительных случаях. Яркие губы разомкнулись, и он с запинкой произнёс: – "Когда ты смотришь на меня – ты чувствуешь что-то глубокое? Или я просто твоя старая битва, которую ты не хочешь проиграть?" Аманда замерла, осознавая сказанное. Этот вопрос включал в себя целую историю двух людей, оказавшихся по разные стороны баррикад, но бесконечно стремящихся друг к другу. – Ах, вот оно что... Ты думаешь, что чувства Драко могут быть обусловлены тем, что он долго желал тебя получить, и вот, наконец, это случилось? Гарри кивнул и опустил голову, утыкая лицо в розовый плюш. – И что ты предпримешь в сложившихся обстоятельствах? Поттер вскинул голову и посмотрел на Аманду прямо и смело. – Я задам ему этот вопрос! – Гарри, я очень рада за тебя! И горжусь тобой! Умение быть честным с собой – это самое лучшее, что может человек сделать в отношении себя. Поттер зарделся. Этого ребёнка почти никогда не хвалили, а одобрение – самый лучший субстрат для формирования счастливого, самодостаточного, удовлетворённого своей жизнью человека. Аманда знала это как никто другой. Собственно, путь принятия себя начался с мелочи: с похвалы старосты Нарциссы Блэк. Мисс Блэк, утончённая, чистокровная, прекрасная в сиянии своей юности и красоты, однажды сказала уничтоженному очередными издевательствами сокурсников Снейпу удивительную фразу: "Когда-нибудь те, кто сейчас презирает тебя, будут униженно просить о внимании. Но ты при этом не изменишься. Поэтому можно начать уважать и ценить себя прямо сейчас, не дожидаясь поворотного момента". Эта фраза стала началом дружбы и началом их отношений. Именно Нарцисса обратила внимание своего жениха на талантливого полукровку, именно она ввела его в высокородную семью, именно она дала одобрение на третьего в их постели, именно она помогла пережить раздор с Лили и смерть Поттеров. Северус бесконечно уважал и ценил эту женщину. Хоть вся его любовь досталась её мужу. – Спасибо, – пробормотал Гарри, вырывая Аманду из воспоминаний. – Знаете, меня почти никогда не хвалили. Только Гермиона, ле... миссис Малфой и вы. Это такая какофония чувств... – Что ты испытываешь? – Неловкость и ощущение, что я не заслужил похвалу, что она предназначена кому-то другому. А я – не тот, кто её достоин. Я словно вор, крадущий чужое. – Синдром самозванца. – Меня так радует, что на все мои состояния в психиатрии есть свои диагнозы, – скованно попытался пошутить Гарри. Аманда склонилась и похлопала его по колену. – Гарри, ничего ужасного или постыдного в этом нет. Всё можно проанализировать, проработать, исправить. Сейчас я объясню тебе, чтоб ты понимал, что с тобой происходит. Синдром самозванца – это психологический феномен, при котором человек не верит в свои достижения, несмотря на явные успехи, и считает, что его успехи – это результат удачи, стечения обстоятельств или обмана. Люди с синдромом самозванца постоянно сомневаются в своих способностях, боятся разоблачения и считают, что их достижения не заслужены. – Да, да, именно так! – возбудился Поттер. – Мне всё казалось, что меня с кем-то перепутали или слишком преувеличивают мои заслуги. – Гарри, помимо всего прочего ты должен помнить: ты не обязан оправдывать ничьи ожидания, кроме собственных. Но даже если и их ты не оправдаешь – не беда. Ты прекрасен сам по себе. – Даже не идеальный? – Особенно неидеальный! Идеальный человек просто хорошо скрывает свою тьму, и я бы таких людей сторонилась. Гарри передёрнул плечами, вспоминая идеального старосту Тома Реддла, что убил девочку в туалете и беспокоился не о том, что лишил жизни человека, а о том, что школу закроют и ему придётся возвращаться в приют. Поттер тоже не был в восторге от своих родственников, страх Реддла в некоторой степени был понятен, но отсутствие сожалений, признания ответственности и вины, делала поступок старосты Слизерина особенно ужасающим. Миссис Свитшот не раз говорила, что исключительно наши внутренние приоритеты, моральный закон внутри нас, недопустимость насилия определяют нас как личность, а не страх наказания, чем бы ни был он навязан: законом, религией или общественным порицанием. И Гарри осознал, что Том Реддл был морально болен ещё до того, как искромсал свою душу. Аманда, затаив дыхание, наблюдала, как Гарри размышляет. У него было очень красноречивое лицо и было понятно, КОГО Поттер ассоциировал со сказанным. Северус застал Волдеморта в расцвете его силы и помнил, насколько харизматичным, манким мог быть Тёмный Лорд для своих последователей, если давал себе труд понравиться. Люциус верил в него, как в бога, и, представив своего любовника Реддлу, оказал Снейпу великую честь. Так Северус думал, пока тень пророчества не пала на Поттеров. И сияющий образ его Сюзерена не показал свою тёмную сторону. Зельевар тогда уже отпустил свою больную бесплодную любовь к Лили, но она всё равно оставалась для него важным человеком. И он никоим образом не желал ей зла... А её сыну – тяжёлой судьбы ребёнка пророчества. Сейчас этот мальчик сидел перед ним, сжимая крепкими смуглыми пальцами плюшевую игрушку, и они оба пытались исправить полученные на непростом жизненном пути травмы. Аманда Свитшот была его проводником на пути искупления. Когда-нибудь Северус сам, без масок, погасит свои долги перед Поттером. Покается. И попросит прощения... – Знаешь, есть ещё один момент сомнений, – неуверенно пробормотал Гарри. – Какой? – Аманда сфокусировала взгляд на парне. – Драко всё равно до сих пор кажется мне лучше меня... – Это как-то должно препятствовать вашим отношениям? – вскинула брови миссис Свитшот, рождая в Гарри неясные тёплые чувства. – Он парень на десятку, а я в лучшем случае шестёрка. – Ты напрашиваешься на комплимент? – мягко улыбнулась Аманда. Судя по тому, как Поттер вильнул взглядом, таки напрашивался. – Гарри, скажи мне, если бы ты сейчас увидел маленького себя, что бы ты сделал? У Поттера сделалось растерянное лицо. Он моргнул беспомощно, и Аманде захотелось обнять его. – Такого вот взъерошенного, худенького, в круглых очках и в старой пижаме не по размеру. Представь, что ты–ребёнок – это просто незнакомый, посторонний мальчик, попавшийся тебе на пути. – Я бы обнял его! И накормил! И забрал себе! – Зачем? – Чтобы любить! – Ты можешь это сделать! – проникновенно сказала Аманад. – Ты можешь любить своего внутреннего ребёнка! Так, как хочешь, так, как мечтал. Очень сильно и, самое главное, без условий. – Я боюсь, что слишком поздно... – Он ещё есть в тебе? Поттер кивнул. – Тогда не поздно, Гарри. Совсем не поздно. Гарри уронил свинью на колени, обнял себя за плечи, губы у него задрожали, взгляд поплыл. – Ты достоин любви. Ты достоин всего, что можешь себе представить, и никто не может ограничить тебя в мечтах и желаниях. Никто! Кроме тебя самого. Не оценивай себя, не осуждай, не обесценивай, не вини. Просто люби! Поттер прерывисто вздохнул, руки его расслабились. Некоторое время он просто пялился в пустоту. Потом резко подался вперёд, глаза его блестели. Он коснулся кончиками пальцев руки Аманды, лежащей на подлокотнике. – Аманда, ты самое лучшее, что со мной случилось после того, как сова... А, чёрт. В общем я очень благодарен судьбе за то, что она послала тебя! Аманда могла бы сказать, что послала её не судьба, а собственное неугомонное альтер-эго, которое физически не переносит жизнь без интриг и тайн, но, естественно, промолчала. Лишь раскрыла ладонь, позволяя вложить Поттеру свою горячую руку. Сжала ободряюще. Улыбнулась. – Никогда бы не подумала, что меня будут сравнивать с совой в позитивном ключе. Надеюсь, ты про мудрость этих прекрасных птиц. А не про мои внимательные глаза, когда я тебя слушаю. – Угу, – промычал Поттер, глядя куда угодно, но не на своего психотерапевта. Он, кажется, изрядно смутился своего порыва. – Гарри. Взгляд зелёных глаз столкнулся с прозрачно-голубыми. – Я принимаю твою признательность. Мне она очень приятна! И важна! – Почему гадости говорить проще, чем радости? – Потому что первое зачастую подкреплено более чистыми, сильными эмоциями, чем второе. – Но я совершенно искренне тебе благодарен! Но мне просто не хватает слов, чтобы объяснить, насколько! – А ещё злость более простое чувство. Базовое. А вот благодарность – многосоставное, сложное. Его сложнее осознать, сложнее признать, сложнее сформулировать, сложнее выразить. Не переживай, ты услышан. Не только мозгом, но и сердцем. Что иногда важнее. – Спасибо! Аманда вместо ответа ещё раз пожала горячую ладонь. Рука Поттера от избытка эмоций слегка подрагивала. Гарри улыбнулся неловко и осторожно убрал руку, всё ещё смущаясь своей горячности. И не понимая, насколько его искренность ценна и прекрасна. – Ты доволен сегодняшней сессией? Она помогла тебе развеять сомнения? Гарри посерьёзнел и сосредоточенно кивнул. – Знаешь, мне кажется, что взаимная любовь – это немыслимое волшебство. Как так может быть, чтобы тебя любили, когда ты любишь сам? Это ведь шанс на тысячу! И у меня кружит голову от осознания, что мне могло так повезти. Аманда смотрела на всклокоченного Поттера, который, забывшись, ерошил и без того встрёпанные волосы, и улыбалась. Кажется, скоро их встречи подойдут к логическому завершению. И можно будет официально воскреснуть. – Гарри, любовь сильное чувство, что при этом не требует усилий, только искренности и трепета твоего сердца. А объект, взаимность и прочие условности – всего лишь условности. Помни, что любовь – это мы сами! Она бесценна, но нам ничего не стоит. Гарри вздохнул, осознавая сказанное и удивляясь, как сложное, необъятное, можно легко облечь в слова. Аманда откинула голову и крутнулась в кресле. Сегодняшняя сессия прошла хорошо, можно было позволить себе расслабиться. – Аманда, а можно, когда мы закончим, я заберу Пигги с собой? – Ты дал плюшевой свинье имя? – миссис Свитшот притормозила и посмотрела на Гарри с весёлым изумлением. – Я иногда такой идиот... – неловко улыбнулся Гарри. Аманда нахмурилась. – Почему ты так решил? – Так бы сказал мой незабвенный профессор. – Знаешь, если кто-нибудь когда-нибудь скажет тебе, что ты идиот, плюнь в этого человека! Оскорблять себя даже самому себе не стоит позволять! Вспышки раздражения относительно альтер-эго периодически мучили Аманду. – Если бы это сказал профессор Снейп, я бы его обнял, – вздохнул Поттер. – Ведь он, по сути, был прав. – Но мог выразить свои эмоции в более приемлемой форме, – пробормотала Аманда. – Конечно, ты можешь забрать Пигги, Гарри. – Спасибо! Сработал таймер, Гарри вскочил, широко улыбнулся миссис Свитшот, усадил игрушку в кресло, погладил её по плюшевому лбу и вышел, вновь забыв свой рюкзак. Женщина встала и опёрлась руками о стол. Не побежать за Поттером, объясняясь, стоило ей неимоверных усилий. Но терпение – это то, чем Северус Снейп владел в полной мере. Скрипнула дверь, и в неё просунулась лохматая голова. – Прости, я забыл рюкзак. – Гарри, а что бы ты сказал своему профессору, если бы он вдруг оказался перед тобой живым? – спросила Аманда неожиданно для самой себя. – Что я люблю его! – не задумываясь ответил Поттер – Мёртвого? – поразилась женщина. – Сегодня я понял, что можно любить, не нуждаясь в ответном чувстве, – просто сказал Гарри, цапнул рюкзак и аккуратно прикрыл дверь, оставляя за спиной поражённого его словами человека.