Пепел наших слов.

Глава 3: Тихий Гул Разбитых Чашек. Сиэтл выдохнул очередную порцию мелкого, назойливого дождя. В магическом анклаве «Лунный Причал» воздух густел от влаги, запаха мокрого камня, соленой прохлады залива и… вечного уюта «Совы & Чайника». Гермиона стояла за прилавком, полируя медную турку для кофе. Движения – автоматические. Ритуал очищения от невидимой пыли. От невидимых мыслей. Ее магазин-кафе был миром, выстроенным по кирпичику за десять лет. Два этажа хаотичного тепла: стеллажи, гнущиеся под тяжестью фолиантов по забытой магии и магловских трактатов с магическим душком; витрины с диковинками – тикающие рунические часы, вазы с застывшими мини-ураганами. И кафе – островок ароматов: свежемолотый кофе, имбирные пряники, фирменный чай «Сонная Сова» ее собственного рецепта. Успех? Да. Но успех был щитом. От прошлого. От людей. От самой себя. Одиночество – не пустота. Это плотный, пропитанный формалином кокон. Расписание: открытие, закрытие, чай с двойной порцией «Совы» перед сном. Бессонные ночи, когда тени в спальне шевелились, принимая знакомые очертания: Дорохова, Белатриссы… "его". Страх близости – невидимая стена. Рукопожатие – предел. Объятия – паника, сковывающая горло. Мужчины – милые покупатели, не более. Она боялась. Боялась, что кто-то разглядит трещины в фасаде. Увидит сбежавшую, сломленную Гермиону Грейнджер. Дверной колокольчик звякнул, как набат. Ворвался вихрь – запах дорогих духов «Алый Феникс», сдобы и неугомонной энергии. Аннет. — Гермиона, моя затворница! Ты сегодня напоминаешь фолиант, забытый в сыром подвале! — Аннет, ослепительная в ярко-синем плаще, швырнула сумку с новым антиквариатом на прилавок. — Опять твои пыльные сокровища важнее живого человека? — Привет, Аннет, — Гермиона попыталась улыбнуться. Получилось как гримаса. — Портланд? Как там старые горшки? — Старее твоих моральных устоев! — Аннет закатила глаза. — Но хватит о плесени! — Она придвинулась, глаза сверкнули заговорщицки. — Вечером – культурный шок! Я тебя выдергиваю из этой книжной могилы! Гермиона почувствовала знакомый холодок тревоги под ложечкой. Аннет и ее «культурные шоки» часто означали шумные вечеринки или сомнительные галереи. — Аннет, я… у меня отчет по инвентаризации… — К черту инвентаризацию! — Аннет отрезала. — Ты задыхаешься здесь, Гермиона! Десять лет! Ты превращаешься в экспонат собственного магазина! Красивый, умный, но… покрытый музейной пылью! — Ее голос потерял игривость, стал серьезным, почти строгим. — Сегодня в «Лагуне Нептуна» – ужин. Мой подарок. Нет, мое требование как твоей единственной и неповторимой подруги, которая не хочет хоронить тебя заживо среди этих… — она обвела рукой стеллажи, — …этих надгробий твоего прошлого. «Лагуна Нептуна». Магловско-магический гибрид роскоши. Хрусталь, вид на залив, цены, от которых захватывало дух. Место, куда Гермиона никогда бы не пошла добровольно. Слишком много людей. Слишком много чужих глаз. Слишком… жирно. — Аннет, я не могу… — начала Гермиона, паника сжимая горло. — Я не готова… Ты же знаешь… — Знаю! — Аннет перехватила ее руки, не дав вырваться. Ее карие глаза, обычно смеющиеся, смотрели прямо, с немой мольбой. — Знаю, как тебе тяжело. Знаю твои страхи. Но именно поэтому! Солнышко, ты не можешь вечно прятаться. Жизнь проходит мимо! Один вечер. Всего один вечер вне этой скорлупы. Пожалуйста. Для меня. Я буду рядом. Каждую секунду. Обещаю. Поедим, посмотрим на богатых бездельников, посмеемся… и домой. Как эксперимент. Над собой. Гермиона смотрела в глаза подруги. Видела искреннюю тревогу, усталость от ее вечного затворничества, и… любовь. Аннет – единственная, кто знал всю правду. Про войну, про Выручай-комнату, про суд, про бегство. Про Драко. Знала и не отшатнулась. Была ее якорем в этом дождливом Сиэтле. Отказать ей – значило предать эту хрупкую связь. Уронить якорь. Остаться одной в своей тихой, безопасной, мертвой тине. — Ладно, — слово вырвалось тихо, как стон. — Ладно. Один вечер. Подготовка была экзекуцией. Гермиона стояла перед зеркалом в своей спальне над магазином, дрожащими пальцами борясь с застежкой на платье – темно-зеленом, бархатистом, «цвета заповедного леса», как сказала Аннет. Оно облегало фигуру, открывало плечи – все, что она годами прятала. В зеркале смотрела незнакомка: бледная, с огромными испуганными глазами, синяками под ними – картой бессонных ночей. Губы, подкрашенные Аннет, казались чужими. Волосы, отпущенные из тугого узла, тяжелыми волнами падали на плечи, делая ее… обнаженной. Слишком уязвимой. — Ты потрясающая, — Аннет поправила складку на талии. Ее голос звучал бодро, но в глазах читалось напряжение. — Просто дыши. Ничего страшного не случится. Просто ужин. «Ложь,» – подумала Гермиона, но промолчала. Воздух не проходил в легкие. Ком в горле. Ладони ледяные, влажные. В животе – вихрь из осколков стекла. Она боялась представить "любых" незнакомцев. Море глаз. Шепотков. Оценок. «Они увидят. Увидят, какая я сломанная.» «Лагуна Нептуна» оглушила. Ослепительный блеск хрусталя, переливы магических светильников, тихий гул голосов, звон бокалов. Запах – дорогая кожа кресел, трюфели, морепродукты, шампанское и легкая магия, охлаждающая воздух. Гермионе стало дурно. Ее мир пах старым пергаментом и кофе. Здесь все было чуждо. Аннет, сияющая в золотистом платье, уверенно повела ее к столику у панорамного окна – темная гладь залива, огни яхт. — Вот видишь? Красиво же! — Аннет усаживалась, ее взгляд скользнул по залу, быстрый, оценивающий. — Расслабься. Закажем шампанского? Брось перчатку своему страху! Гермиона ухватилась за меню, как за спасательный круг. Буквы плясали. Она сконцентрировалась на дыхании: вдох-выдох. «Просто люди. Просто ужин. Аннет рядом.» Она подняла глаза, сканируя изысканную толпу. Все лица казались чужими, но не угрожающими. Никто не смотрел на нее с особым интересом. Она украдкой взглянула на Аннет – та сидела чуть напряженно, ее пальцы барабанили по скатерти, а взгляд снова и снова скользил по залу, как будто искал кого-то или проверял, все ли в порядке. «Она волнуется за меня,» – подумала Гермиона с легким уколом вины. «Из-за меня она не может расслабиться.» — Прости, — выдохнула Гермиона, пытаясь улыбнуться. — Я веду себя как дурочка. Расскажи лучше про Портланд. Нашла что-нибудь безумное? Глаза Аннет на мгновение расширились, словно она отвлеклась от своих мыслей. Затем ее лицо озарилось привычной улыбкой. — О, Гермиона, ты не поверишь! Там был этот чокнутый старик с лавкой на задворках рынка... У него оказалась шкатулка! Выглядит как обычный дубовый ящичек, но... — Аннет оживилась, ее жесты стали шире, привычно театральными. Она начала рассказывать историю про шкатулку, которая, по словам старика, была вырезана из дерева, выросшего на могиле ведьмы-отшельницы, и якобы хранила шепоты мертвых. — ...и он клялся, что ночью она тихо поет! Я, конечно, не поверила, но... запах у нее! Такой древний, древесный, с примесью чего-то... горького, как полынь. Я просто не смогла устоять! Аннет говорила увлеченно, с юмором, размахивая руками, и Гермиона невольно начала слушать. Паника медленно отступала, уступая место привычному ощущению рядом с энергичной подругой. Она заказала рыбу, Аннет – стейк с трюфелями. Принесли шампанское. Холодные пузырьки шипели на языке, слегка кружили голову. Гермиона сделала еще глоток, чувствуя, как лед в груди понемногу тает. Она смотрела на огни яхт, отражавшиеся в черной воде залива, слушала смешные истории Аннет о чудаковатых антикварах и их нелепых легендах. — ...и представь, он пытался убедить меня, что этот потрепанный подсвечник принадлежал самому Мерлину! Запросы! — Аннет закатила глаза, но смеялась. — Я ему сказала: «Дорогой, если бы это был подсвечник Мерлина, он бы хоть раз в сто лет сам зажигался!» Он так обиделся! Гермиона улыбнулась – на этот раз искренне, хоть и слабо. Она оторвала взгляд от залива и посмотрела на Аннет. Та улыбалась в ответ, но в ее глазах, в глубине, все еще горел какой-то странный огонек – не веселье, а скорее... напряженное ожидание? Ее взгляд снова скользнул куда-то за спину Гермионы, вглубь зала, на долю секунды задержавшись. Она быстро вернула внимание к Гермионе, ее улыбка стала чуть шире, неестественнее. — Тебе нравится рыба? — спросила Аннет слишком быстро. — Здесь она всегда безупречна. — Да, вкусно, — кивнула Гермиона, глядя на свою почти нетронутую тарелку. Она чувствовала себя... немного лучше. Не настолько сжатой в комок страха. Шум ресторана уже не резал слух, а стал фоновым гулом. Вид на залив успокаивал. Рассказы Аннет отвлекали. Возможно, Аннет была права? Возможно, этот вечер... не был катастрофой? Она сделала еще глоток шампанского, позволяя легкому головокружению притупить острые углы тревоги. Она даже попыталась ответить на очередную байку Аннет о неудачной покупке поддельного амулета. Аннет засмеялась в ответ, но ее смех показался Гермионе немного... вымученным. Она снова поправила несуществующую соринку на скатерти, ее пальцы все так же не находили покоя. «Она что-то знала.Что-то скрывала.» Эта мысль, как холодная игла, кольнула Гермиону сквозь шампанское успокоение. Но сейчас, в этой роскошной обстановке, под убаюкивающий гул голосов и мерцание огней на воде, страх казался далеким, почти нереальным. «Просто моя паранойя,» – подумала она, отгоняя подозрение. «Аннет волнуется, потому что я такая зажатая. Вот и все.» Она заставила себя улыбнуться шире, взять вилку и отрезать еще кусочек рыбы. Один вечер. Она справится. Для Аннет. И, может быть... немного для себя.