Пепел наших слов.

Глава 12: Перекресток Надежды. Пространство Министерства Магии сжалось вокруг Драко, как тесная клетка. Портальный зал гудел голосами, запахло пылью и бюрократией. Он вывалился из небытия межконтинентального портала, едва удержав равновесие. Каждое волокно его существа звенело от спешки и адреналина. «Сиэтл – Лондон. Сейчас. Немедленно.» Мысли бились одним словом: Она. – Паспорт магический или разрешение на экстренный портал? – голос чиновника за стойкой был сонно-равнодушным. Драко чуть не рванул за палочкой. Вместо этого швырнул на стойку пергамент с печатью Малфоев – старый, но все еще действующий пропуск высшего приоритета. – Таможня. Быстро, – прошипел он сквозь зубы. Взгляд, ледяной и полный немой угрозы, заставил чиновника побледнеть и засуетиться. Процедура досмотра, краткая, но унизительно назойливая, показалась вечностью. Каждый вопрос, каждый взгляд на его сумку, каждый чих ближайшего волшебника отзывался в нем гулким эхом ярости. Он вырвался на улицу, на тусклый лондонский вечер, как из духоты. Холодный, влажный воздух ударил в лицо, не принося облегчения. В кармане пальто загудел смартфон. Забини. Драко вскинул аппарат к уху, не глядя. – Где она? – выпалило первое, что сорвалось с губ. Голос хриплый от усталости и немыслимого напряжения. На том конце секунду царила тишина, затем раздался спокойный, чуть насмешливый голос Блейза: – Скорее всего, спит беспробудным сном в каком-то магловском отеле. Моя неистовая невеста, видимо, решила, что лучший способ воссоединения после десяти лет – это накачать Грейнджер добрым запасом моего лучшего белого и отправить отсыпаться. Гостиницу не назвала. Знаю только, что магловская и где-то в центре. Джинни засекретилась, как маньяк. Драко стиснул телефон так, что корпус затрещал. Вино. Сон. Отель. Она была здесь, в Лондоне, спала, а он метался между континентами! – Ты… – он искал слово, достаточно емкое для его ярости и разочарования. – Знаю, знаю, – перебил Забини, будто читая его мысли. – Ты – воплощенная драма, а мир несправедлив. Иди спать, Драко. Ты судя, по голосу, будто проиграл бой троллю. Утро вечера мудренее. Или хотя бы трезвее. Если, конечно, Джинни не решит устроить ей завтрак с шампанским. Связь оборвалась. Драко замер посреди тротуара, люди обтекали его, бросая недовольные взгляды. Поздно. Она спит. Выспаться. Самому. Привести в порядок мысли, которые носились, как ужаленные: «Она приехала к ним. К Уизли. К Забини. Нашла старых друзей. А он? Он – что? Навязчивое напоминание о кошмаре? Обязательный пункт в списке «надо пережить»?» Страх, холодный и тошнотворный, сковал горло. Что, если она здесь не для него? Что, если Сиэтл был ее последним словом, а его появление в Лондоне – лишь нежелательным эпизодом? «Нет.» Он не мог в это поверить. Не после того, что вырвалось из него в разгромленном пентхаусе. Не после этой безумной погони. Завтра. Завтра она не отвертится. Усталость навалилась внезапно, тяжелая, как свинцовый плащ. Злость, адреналин, бессонные перелеты – все слилось в одну сплошную ноющую боль за глазами и дрожь в коленях. Он поймал магловское такси, черная коробка, воняющая дешевым освежителем, и прохрипел адрес. В голове гудело. Пентхаус. Он толкнул дверь, готовый к хаосу, к напоминанию о своем безумии. И… замер. Воздух пах не пылью и разрухой, а свежей краской, лаком и… лимоном? Свет горел мягко, выхватывая безупречные линии. Стены – ровные, заново оштукатуренные и покрашенные в холодный серо-голубой оттенок. Полы блестели темным деревом. Мебель… новая. Современная, минималистичная, дорогая. Диваны, столы, стеллажи – все на своих местах, как будто апокалипсиса и не было. Только абсолютная чистота и ощущение… стерильности. Музей после реставрации. Не дом. Работали быстро. Слишком быстро. По щелчку пальцев Малфоя. Деньги решали все. Но прошлое не выскоблить до конца. Драко прошел в спальню. Огромная кровать с белоснежным бельем казалась неестественно приглашающей. Усталость, злость и калейдоскоп пережитых за сутки эмоций – от ярости в Сиэтле до леденящего страха сейчас – обрушились на него всей массой. Он не стал даже раздеваться. Скинул пальто, туфли, рубашку. Упал лицом в холодную, идеально выглаженную простынь. Темнота накрыла его, как волна, еще до того, как голова коснулась подушки. Без снов. Без мыслей. Мгновенное, беспощадное забытье. Утро. Резкий, пронзительный звонок будильника на смартфоне врезался в тишину. Драко вздрогнул, как от удара током. Голова была тяжелой, во рту – вкус пепла. Он потянулся к телефону, пальцы нащупали гладкое стекло. Алиса. Помощница. Эффективная, как швейцарские часы. – Машина должна быть у дома через тридцать минут, – его голос прозвучал хрипло. – И найдите Гермиону Грейнджер. Остановилась в магловском отеле. Центр. Вчера вечером. Срочно. Он бросил трубку, не дожидаясь ответа. Сроки. Контроль. Все, что у него оставалось. Холодный душ обрушился на него ледяными иглами. Он стоял под струями, запрокинув голову, позволяя воде смыть остатки сна, липкий страх и неуверенность. Это был не просто душ. Это была клятва. Ритуал подготовки к бою. К последнему сражению. За… что? За право быть услышанным? За шанс? За нее? Он вышел, насухо вытерся грубым полотенцем. Предстояло выбрать оружие. Гардероб был бесконечным рядом возможностей: строгие костюмы, безупречные рубашки, дорогие свитера. Каждый предмет кричал о статусе, деньгах, контроле. Но сегодня они казались фальшивыми доспехами. Масками. Он перебирал вещи с нарастающим раздражением. Костюм? Слишком официально, слишком "деловая встреча". Рубашка с джинсами? Слишком небрежно. Свитер? Слишком мягко. Психанул. С грохотом захлопнул одну дверцу шкафа, потом другую. В тишине пентхауса звук был оглушительным. Он схватил первые попавшиеся вещи: черные брюки из мягкой, но плотной шерсти, черную водолазку из тончайшего кашемира. Одежда второго слоя кожи. Без претензий. Без игры. Только он. Голый нерв под темной тканью. На тумбочке завибрировал смартфон. Сообщение от Алисы: «Отель «Старый Фонарь», улица Бэдфорд, 27. Машина подана». Сердце екнуло. Вот он. Адрес. Ее убежище на одну ночь. Он не стал завтракать. Кофе? Он и так дрожал изнутри. Он спустился на лифте, вышел на улицу. У тротуара ждала «Валькирия». Угольно-черная, низкая, хищная. Отражала его настроение. Он поймал ключи, брошенные водителем, и втиснулся за руль. Кожа сиденья была холодной. Двигатель взревел, как пробудившийся зверь, когда он тронулся с места. Лондонское утро было серым, движение – плотным. Он лавировал между машинами, педаль газа тонула в ковре под его ногой. «Астон Мартин» рычал, выражая то, что он не смел высказать вслух. Нервы были натянуты до предела. Каждый красный свет, каждый медленный автобус – пытка. Он видел улицу Бэдфорд. Увидел вывеску «Старый Фонарь» – скромную, невзрачную. Сердце колотилось где-то в горле. Он резко притормозил, припарковался напротив входа в отель, нарушая все правила. Выключил двигатель. Внезапная тишина оглушила. Он сидел, сжимая руль до хруста в костяшках, глядя на дверь отеля. Стеклянная, с табличкой «Reception». За ней – она. Спит? Завтракает? Готовится к новому дню в новой старой жизни? Жизни, где для него, возможно, не было места. Он представил, как входит. Что говорит? «Доброе утро, Грейнджер. Приехал продолжить наш милый разговор»? А если она посмотрит на него снова с тем ужасом? Если скажет: «Уходи, Малфой. Ты мне не нужен»? Страх снова сжал ледяными пальцами горло. Ярость, готовая прорваться как щит от этой боли, закипела под кашемиром. Он закрыл глаза. Вспомнил ее глаза в Сиэтле. Не только страх. Было что-то еще. Стыд. Боль. Ее боль. И свои слова в разгромленном пентхаусе: «Я все так же безумно, по-идиотски люблю ее». Поговорить. Не орать. Не требовать. Поговорить. Как сказала Уизли. Драко сделал глубокий, дрожащий вдох. Открыл глаза. Взгляд упал на руль, на его белые костяшки. Он медленно разжал пальцы. Взял смартфон. Нашел в контактах только что сохраненный номер отеля. Набрал. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. – «Старый Фонарь», доброе утро, – прозвучал бодрый женский голос. – Гермиона Грейнджер, – выдавил Драко. – Комната… – Он замялся. Алиса номер не уточнила. – Скажите, что ее ждут внизу. Драко Малфой. Я… подожду в машине. Напротив. Он положил трубку, не дожидаясь ответа. Вышел из машины. Прислонился к холодному капоту «Валькирии». Скрестил руки на груди. Ждать. Не врываться. Не давить. Дать ей выбор. Спуститься или нет. Это было не по-малфоевски. Это было страшно. Но это было единственное, что он мог сделать сейчас. Не сломать. Не спугнуть. Просто ждать. На перекрестке надежды и страха, под серым лондонским небом, опираясь на ревущего когда-то, а теперь молчащего черного зверя. Взгляд был прикован к стеклянной двери отеля.