Держу тебя крепче

      Губы Саске дрожали, выдавая его чувства. Боль, застывшая в душе, одновременно обжигала холодом и огнем. Желание Саске прикусить губу лишь бы вырваться из этого момента, где он не может ничего сделать, становилось все сильней. Его взгляд внимательно следил за Кимико. Что она сделает? Саске ожидал всего, что угодно. Накричит на него, ударит, заплачет, улыбнётся. Попытается его убить? При мыслях об этом сердце Саске пронзило чувство, подобное острому когтю, готовому в усмешке расцарапать нанесённую рану. Но внешне Саске не изменился. Слишком дорогая для него роскошь сегодня — показывать свои эмоции. Кимико хоть что-то скажет? Её молчание убивало его. Раздирало душу, по которой стекали капли невидимой крови. Саске неосознанно прикусил губу. Алые капли стали опускаться вниз. Выражение лица Учихи изменилось. Теперь он выглядел недовольным. Он вытер кровь рукой и продолжил смотреть на Кимико. И вот уже он совершил одну ошибку — воспользовался роскошью, которую сам себе запретил.       — Саске… — тихо произнесла Кимико.       В её голосе Саске заметил боль. Мысленно он выдохнул, но не показал этого Кимико. Она заговорила.       Они стояли на обрывистом склоне, открывающем с себя вид на лес и город позади него. Город, в котором Саске хотел бы отдохнуть, остаться на ночь. Возможно ли это, когда ты самый разыскиваемый преступник в мире? Саске был уверен, что да — остаться на ночь можно и даже, если повезет, отдохнуть. Но рисковать он не хотел.       Его взгляд не был прожигающим. Не оставлял на Кимико незаметные глазам следы от огня. В нём было что-то другое. Что-то, что ломало Саске изнутри. Щедро дарило то, что Саске сейчас принимал, как должное — шрамы, от которых он бы предпочёл отказаться, если бы не знал правду. «Горечь», — подумала Кимико. Правда о клане Учиха и Конохе привела в ужас даже её. Она представляла, что сейчас чувствует Саске. Тот, чью жизнь сломали несколько раз. На её глазах появились слёзы. Саске, заметив их, удивился. Вторая ошибка. С ней он не мог сохранять холодное выражение лица. Его чувства всё ещё были слишком сильны.       Кимико хотелось подойти к Саске, но её ноги не слушались.       Во взгляде Саске виднелась боль, окутанная ненавистью. Ненавистью ко всему миру, ко всем, кто станет у него на пути. Саске изменился.       Кимико хотела произнести его имя, но голос пропал. Немые движения губ заинтересовали Саске.       Взгляд Саске изменился на уставший. Но в нём продолжали виднеться горечь, боль и ненависть, смешанные с едва видневшимся страхом.       «Нет, Саске», — подумала Кимико, поняв его. Он боялся. Боялся, что она тоже окажется не такой, как ему казалось. Что всё, что связано с ней, тоже ложь.       Кимико хотелось прижать Саске к себе, защитить его, сделать что-то, чтобы унять его боль. Но непослушные ноги не двигались. А Саске не подходил. «Обманутый братом и Конохой, он играл в их игры, не зная правды. Но ему не стало легче, когда он узнал. Боль выжгла душу Саске. А благодаря высокому интеллекту, он прекрасно понимал во что оказался втянут, и это привело его душу в ещё больший ужас. Холодный, не оставляющий ничего после себя. Бесчеловечность ситуации не оставила в Саске ничего из того, что было раньше. Он изменился. Но я не могу винить его за это. Просматривая смерть своих родителей от рук брата несколько десятков раз в его иллюзии, удивительно, что Саске вообще смог найти в себе силы вести себя нормально позже. Он очень сильный. Его любовь и ненависть невероятно сильны. И они могут сменять друг друга. Как ненависть к брату сменилась любовью, а некогда любовь к Конохе ненавистью. Деревня, которую Саске хотел защищать, лишила его всего», — Кимико понимала Учиху.       Саске одним быстрым движением приблизился к Кимико. Теперь они стояли рядом. Кимико чувствовала тепло тела Саске. Голос все ещё не вернулся. Взгляд её голубых глаз столкнулся с чёрными глазами Саске. Кимико заметила, что Саске всё больше захватывает отчаяние, скрывающееся за ненавистью. Ему больно. Очень больно. И он выражает эту боль ненавистью. Он не кричит от безысходности. Он выбрал другой путь.       Кимико почувствовала, как внутри неё разгорается пламя. Её любовь позволила взять Саске за руку. Нежно. Стараясь согреть.       Учиха удивился. Но не стал вырываться. Саске были приятны её прикосновения. Они приносили покой, успокаивали разорванное сердце, истерзанную душу. Но Саске не показывал этого. Он никак не отреагировал на её нежность. Внезапный порыв ветра провёл прядью её длинных рыжих волос по лицу Учихи. Выражение лица Саске осталось неизменным.       Его душу постепенно, даже сейчас, поглощала ненависть, убивая все остальные чувства. Кимико видела это по его взгляду. Она обессиленно отпустила руку Саске. Он напрягся. Страх вырвался наружу. Она оставит его? Внешне Саске никак не отреагировал на её действие. От этого Кимико начала терять равновесие. Саске испугался. Он готов был схватить её, хоть выражение его лица никак не изменилось. Но Кимико удержала равновесие.       «Я удержу тебя», — подумал Саске и обнаружил в этих словах что-то, что никак не ожидал — тепло. Они были тёплыми. В них не было ненависти, рвущей на части, боли, отчаяния, поглощающего Саске каждый раз при воспоминаниях о том, что с ним произошло, холодного ужаса, отбирающего у Саске последнюю человечность.       Во взгляде Кимико Саске чувствовал боль, понимая, что она разделяет его чувства с ним. У него не осталось сомнений — она не предаст его. Всё, что связано с ней, не было ложью.       Кимико не знала, как помочь Саске, видя его душу, исцарапанную когтями мира шиноби, помочь Саске, который выпустил свои когти, желая отомстить. Он один против всего мира. Кимико даже не знает, как спасти его, и что хуже — Саске не хочет спасения. Он готов один противостоять этому миру. Кимико вновь начала терять равновесие. В этот раз Саске успел обхватить её спину и прижать к себе.       — Держу тебя крепче, — произнёс Саске.       В его словах Кимико почувствовала заботу. Ненависть сменилась теплом.       Саске продолжал держать её. Он и сам был удивлён. Он считал, что больше не способен на такие проявления чувств. Но Саске знал, что Кимико была единственным, что осталось от его человечности. Чувства к ней согрели его душу, заставили ненависть и отчаяние отступить. Он хотел защитить её.       Кимико обняла Саске. На её губах появилась улыбка. Неожиданный поступок Саске вернул ей надежду, что он не потерян. Она подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Саске, заметив это, опустил голову. Его взгляд изменился. Теперь он смотрел на Кимико с нежностью. Из него не исчезли ненависть и боль, но главным чувством стала нежность.       Саске не отпускал Кимико. Ему хотелось подольше почувствовать её тепло. Острые когти отступали, и кровоточащие раны заживали. Саске давно не чувствовал такого. На мгновение ему показалось, что его руки задрожали, но это были либо слишком мимолётное ощущение, либо иллюзия разума, пытающегося удержать внутри него ненависть. Саске знал, что ненависть вернётся. Ему было слишком больно. Но сейчас он испытывал другое чувство. И он не хотел его потерять.       Кимико сильней обняла Саске. Ей нравились его объятия. Всегда. Саске был для неё самым близким, и её душу разрывала боль. Она думала, что могла лишь разделить с ним его боль, но это не сделало бы ему легче. Но сейчас она знает, что может лечить его душу. Она погладила Саске по волосам, на что он сделал вопросительный жест головой. Кимико улыбнулась и прижалась к Учихе.       Саске продолжил смотреть на Кимико с нежностью, прижимая к себе.