Пятьсот

      Прозвенел звонок с урока, и коридоры школы постепенно стали наполняться сонными людьми. Несмотря на время, которое приближалось к часу дня, в 11В классе живчиков было не много: Артём с Федей и абсолютные отличники Кирилл, Аня и Света.       Артём Молотков и Фёдор Синицын - закадычные друзья. Как подрались в первом классе за право первым подарить букет учительнице, так до 11 класса и остались главной "парочкой" школы. Их знали все преподаватели. Не сказать, что парни часто срывали уроки (было-то всего пару раз), ужасно себя вели, курили под лестницей, пили с трудовиком, взрывали петарды на заднем дворе и торговали с младшеклассниками. Нет. Но вот болтать на уроках, дёргать девчонок за косички, подкладывать пластиковых тараканов учителю на стол, мыть доску раствором с солью, чтобы на ней не писал мел, подключать приложение к проектору в классе — вот это всё про них.       На очередной перемене Артём как обычно подошёл к Фёдору, который стоял у стенки и со скучающим лицом залипал в телефон. — Федь, а Федь, — начал разговор шатен, — как твои дела? — Да ты чего, Тём? Нормально всё, — зелёные глаза посмотрели на Молоткова, однако взгляд сопровождался круговыми движениями пальца у виска. — Ну и ладно, — обиженно фыркнул младший. Хотя разница в возрасте у них была небольшая: всего два месяца. — Я просто хотел скрасить перемену дружеским диалогом ни о чём, но как хочешь. Напоследок только скажи триста, — парень постарался серьёзно посмотреть на друга, не выдав шутку раньше времени. — Напоследок-то я может и скажу, да вот только сам соси у тракториста, — и Синицын показал другу язык, смеясь и уходя с перемены на литературу.       На следующий день у класса была запланирована контрольная по алгебре. Седьмым уроком! Это ли не издевательство?! Тем не менее, учительница здорова, за день не случилось никаких катаклизмов, следовательно, контрольная шла уже как 20 минут. И вот, к Фёдору на парту прилетела скомканая бумажка. Он оглянулся, ища глазами возможного отправителя, но никого не увидел и прочитал: "Федь, какой у тебя ответ в четвёртом задании?"       Парень посмотрел в свой листок и увидел "300", а затем поднял взгляд прямиком на Артёма, который в этот раз не скрываясь смотрел на него и ярко улыбался, явно предвкушая победу. Не тут-то было. Старшеклассник улыбнулся в ответ и показал длинный средний палец. На этот жест улыбка сползла с лица одноклассника, но начало немой перепалки предотвратила учительница с возгласом: "Молотков, Синицын, вы всё написали? Сдавайте - и свободны!"       Третий раз парни покупали еду в столовой. — Федь, а ты можешь заплатить за меня? Я телефон, карты — всё в классе забыл. В класс вернёмся, и отдам. — И как ты ещё голову не забыл? — дружелюбно подколол зеленоглазый, оплачивая две порции. — Сколько с меня? — по возвращении в класс спросил Молотков. — Три сотни, - как ни в чём не бывало прилетело ему в ответ.       Скучно вести игры, в которых нет шанса выиграть. Поэтому настало время придумывать новые правила. ***       Через неделю Молотков подлетает к Феде перед английским и выпаливает: — Как переводится файв хандеред? — у старшеклассника всегда были проблемы с иностранными языками, поэтому старший не ждал никакого подвоха. — Five hundred. "Хандред", не "хандеред"... Пятьсот.. — скучающе отозвался Синицын. — Ага, вот ты и попался! Ты ёбаный в рот! — победоносно воскликнул парень, поднимая руки и злорадно смеясь. Фёдор же наоборот вспыхнул гневом и непониманием. — Сам ты ёбаный! — выкрикнул тот в ответ, не заботясь о некоторых косых взглядах в их сторону. — А я первый сказал, — как ребёнок ответил старшеклассник.       Парень со светлой лохматой копной и зелёной прядью схватил друга за футболку, собираясь вежливо попросить вернуть свои слова обратно, но к ним уже спешно направлялась куратор этажа, Дина Витальевна — учитель биологии. — Мальчики! Что вы себе позволяете в стенах учебного заведения? — она подлетела к ним, встав очень близко, готовая в любой момент помешать одному поднять руку на другого. Смотрела хоть сурово, но с явным беспокойством и готовностью помочь. — Мы тут, — начал Федя, но его перебил Артём: — Извините. Отношения выясняем, — всего лишь шутканул парень, но у Дины Витальевны глаза на лоб вылезли. — Ну-ка, к директору!... Мальчики!       Прозвенел звонок на урок, коридоры опустели почти моментально. Учительница стала торопиться, чтобы отвести несносных учеников Борису Романовичу — директору сего заведения. Вкратце объяснив ситуацию, женщина в спешке убежала в свой класс, а парни остались наедине с боссом, всё ещё сверля друг друга гневными взглядами. — И что это такое? Почему вы так напугали бедную женщину? Какие вы там отношения выясняли, а, Артём? — Борис Романович, высокий, плотного телосложения мужчина в шоколадном костюме, сидел с ровной спиной и собранными в замок руками, которыми прикрывал губы. Однако было видно, что этот человек относится к жизни легко и с некоторым позитивом. Вот и сейчас в уголках его глаз всё-таки залегли еле заметные морщинки из-за этих двух оболтусов, которые не дают ему скучать и иногда напоминают его самого в далёком прошлом, лет 40 назад. — Да так, по учёбе, — шатен отвёл взгляд и сделал вид, что ему очень интересна галка, скачущая по подоконнику за окном. — А ты, Федя, что скажешь? — серые глаза директора пронзили душу старшеклассника, так что тот выдал первое и самое правдивое: — Он первый начал... — Парни, — немного разочарованно вздохнул мужчина и прикрыл глаза, откинувшись на спинку кресла. — Вы уже не мальчишки. Не во втором классе и даже не в седьмом. В одиннадцатом. Хоть иногда давайте мне повод в этом убедиться. Вам по 18 лет. Возьмитесь за учёбу, поднимите успеваемость, найдите себе дело жизни, хобби или хотя бы девчонок.. По одной на каждого! — тут все трое улыбнулись. — Вы меня поняли? — Да, Борис Романович! — хором ответили парни. — Идите в класс, — лёгким кивком директор дал понять, что разговор окончен.       Тихие коридоры совершенно не располагали идти на английский. В конце-концов, они и сами могут в нём попрактиковаться. Вот коридор — the hall. Дверь — the door. Двери — the doors. Классы — the classes... Но Федю гораздо больше волновало другое. — Тём, так что за шутка такая дурацкая? Что про тракториста, что про.. Вот это пятьсот. — А ты что за правильная сентиментальная красавица? И вообще, кто ж знал, что ты меня почти к стенке прижмёшь? — друг неопределённо махнул руками, описывая, видимо, масштаб своего впечатления. — Что, прости? — Федя даже остановился и в ожидании уставился на друга. Он только что назвал его.. Красавицей? — Ты ж меня за футболку так хватанул, что я думал, сейчас порвётся либо она, либо мой пукан от твоей небывалой силищи, — лёгкое эхо ребяческого смеха пронеслось по коридору, и Фёдор с круглыми глазами приложил указательный палец к губам, призывая друга к хотя бы относительной тишине. — Да я блин не про то! — понизив голос, ответил зеленоглазый. — А про что тогда? — ехидно промурлыкал младший. — Понравилось прозвище?       Друг посмотрел нечитаемым взглядом, и Артём понял: либо он объясняет сейчас, либо его план пойдёт по одному месту. А последнего допустить никак нельзя. — Ну. Федь, не тупи. Красавица-недотрога, в башне с драконом, крайне нежная и вообще.. — начал на ходу придумывать Молотков. — А. А ты у нас прям рыцарь? Грязный и похотливый, думающий только о еде и веселье, будь то охота или кувыркание на простынях? — попытался поддеть одноклассника Синицын, но задумался про нежную красавицу. В башне с драконом, конечно. Он что, герой какой-то неправильной сказочки?       Друзья посмотрели друг на друга, но почти сразу же рассмеялись. Смех вновь разлетелся по пустым коридорам, и они вспомнили, где находятся и что вообще должны быть на уроке..       Из раздумий Фёдора выдернула прохладная крепкая рука. Это Артём схватил его и потащил куда-то в сторону. Через пару дверей одноклассники завернули в туалет. — И зачем ты меня сюда привёл? — Синицын посмотрел на друга, который решил открыть окно. На улице шёл октябрьский холодный дождь, больше похожий на пыль, быстро оседающую на всех поверхностях мелкими каплями. — С тобой хорошо, — прошептал парень, стоя спиной к однокласснику и оперевшись на подоконник. — У тебя сегодня одна фраза страннее другой. Ты здоров? — старший подошёл поближе и положил руку на плечо друга. Тот напрягся, но не предотвратил жест поддержки. — Кажется, не совсем. — Что с тобой? — Ёбаный.. Пока не в рот, — шатен посмотрел на друга в отражении окна, почувствовав, как дрогнули чужие пальцы на плече. Широко распахнутые зелёные глаза смотрели в ответ. Непонимание и какое-то смятение искрило под светлыми ресницами, смущение горело румянцем на ушах.       Проще говоря, Федя офигел. И смотрел так же офигенно. — Тём, ты так не шути. Почему пока? — Потому что, может ты не откажешься от такого предложения? — наконец парень повернулся своим покрасневшим, как после забега или с мороза лицом к другу. А затем и сам развернулся, запрыгивая на подоконник. — К..какого? Быть выебаным в рот? Хах, нет, спасибо, — Синицын нервно усмехнулся, потирая шею и отводя взгляд. — Выебать. — Что? — Да блять, Федь, не что, а кого. Ты в жизни вообще хоть кого-то ебал? Или только что-то? — с несколько перекошеной от волнения улыбкой Молотков попытался разрядить обстановку. — Не твоё дело.. — неловко огрызнулся собеседник. — И вообще, что за странный разговор? У нас английский уже как 15 минут идёт, — он развернулся и собрался уходить. — Стой, — Тёма снова схватил одноклассника за руку. — Помнишь, что Борис Романович сказал? Найти себе кого-то. Чтобы повзрослеть, — начал намекать на свою идею шатен. — Ага. Только не "кого-то", а девушку. И вряд ли он имел ввиду повзрослеть в сексуальном опыте, — парировал старший, разворачиваясь обратно к другу. — Но это ведь тоже хорошо. — Да неужели? — Да. Вот смотри, — мечтательно начал старшеклассник. Как опытный сказочник, он прикрыл глаза, приподнял голову в восторженной таинственности и развёл руками в воздухе, якобы он приоткрыл завесу в мир волшебства и чуда. — Позовёшь ты кого-нибудь на свиданку. И тут вечер, сверчки, звёзды или костёр, да без разницы, в общем к тебе именно придвигается красивое лицо... И тут ты понимаешь, что целоваться-то и не умеешь! — рассказчик тихо хлопнул в ладоши, но внезапный конец принёс свою долю воздействия на слушателя. Федя настороженно покосился на друга и неохотно согласился с такой возможностью развития событий. — Допустим, — задумчиво кивнул Синицын. — Но к сексуальному опыту это всё равно никак не относится, — он задумчиво посмотрел в окно за спиной Артёма, видимо, представляя своё туманное будущее. А Артём, не скрывая удовольствия, разглядывал Фёдора. — Сексуальный опыт... — после небольшой паузы шатен продолжил разговор и расслабленно откинул кипящую голову на холодное стекло. С подоконника он так и не вставал. — А разве нужна причина? Тебе не хочется развеяться, узнать что-то новое, принять новый опыт? — Принять точно нет. — Испробовать? — ..тоже. — Давай так, — вздохнул идейный вдохновитель, — сейчас идём на английский, пока мы ещё успеваем зайти в класс до начала перемены, а после школы ко мне, — не дожидаясь ответа, Молотков закинул подраный красный портфель на одно плечо и вышел из туалета, слыша, что друг торопится следом. *** — И как ты меня сюда затащил? — спросил блондин, сидя на кухне у Артёма и размешивая сахар в чае. — Сам пришёл, — усмехнулся старшеклассник. Сам он заваривал кофе с ореховым сиропом. — Ага, как же...       Обстановка дома у Молотковых царила неторопливая... Обычная. Шумный электрический чайник, изредка подтекающий кран, из окон виден старый советский двор, выглядящий ещё более печально в такую погоду. Где-то в зале болтал телевизор, и по всей квартире разносился запах какого-то тепла и печенек с ванилью — Тёмкина мама напекла на выходных. — Тём, ты помнишь, что у нас завтра контроша по физике? — неожиданно сам вспомнил Синицын и перевёл взгляд с окна на друга. Тот повернулся к нему, сначала кивнул, затем показал какой-то неопределённый жест, типа "помню, но не особо", и отвернулся обратно. Что он так долго возится со своим кофе? — Помню... — Хорошо. Одолжишь листочек для домашки? Моя тетрадь дома. — Конечно.       Вечер прошёл спокойно: чай, кофе, физика, сборник "музыки, способствующей обучению". К восьми вечера друзья устали и решили перекусить. — Федь, суп будешь? — Молотков заглянул в холодильник, и первым, что бросилось ему на глаза, стала блестящая пузатая кастрюля. — Какой? — С фрикадельками!       Одноклассники переглянулись и счастливо улыбнулись. С самого детства это любимый суп обоих парней. Удивительно, что эта любовь сохранилась за столько лет!       К супу пошёл хлеб с колбасой и ещё больше чая. От шевеления на кухне как будто вся квартира оживилась: включились светильники, периодически шумела вода, висящие на стенах вещи качались от ветерка, когда Фёдор или Артём пробегали мимо. — Приятного аппетита! — хором пожелали друг другу парни. — Ну что, — жуя, спросил хозяин квартиры, — физика готова, русский и матеша тем более, остаётся только отдыхать! Какие планы на вечер? — счастливо поинтересовался младший, надеясь поиграть часок в приставку... На большее пока не стоит рассчитывать. — Не болтай с едой во рту! — в шутку пригрозил блондин, сам дожёвывая только лишь после фразы. — Знаешь, я, наверное, домой пойду. Шея разболелась ужасно, засиделся, — в доказательство он потёр основание шеи и поморщился. — Слушай, а давай я тебе массаж сделаю! — от энтузиазма старшеклассник хлопнул по столу, напугав друга. — Ты какой-то нервный. По-моему, массаж должны делать спокойные и уравновешенные люди. — Да я самый спокойный из всех твоих знакомых! — гордо заявил Молотков, заедая последнюю ложку супа пышным кусманом хлеба. — Ага, учитывая, что у меня знакомых — ты да зеркало, — хохотнул зеленоглазый. — Ладно. Ты массаж-то делать умеешь вообще? — Нет блин, захотелось попробовать, а ты первый добровольный испытуемый, — в каждой шутке есть доля правды, верно? И никто не говорил, бо́льшая это доля или меньшая... — ..ладно, — с недоверием согласился старший. Всё-таки, собственное тело. Не хотелось объяснять потом одноклассникам и тем более родителям, откуда у него на шее синяки. — Только давай аккуратно. — Как в лучших СПА, — друг показал "окей" и быстро смёл всё со стола в холодильник и мойку. — Фёдор Михайлович, пройдите в процедурную. Устраивайтесь поудобнее, Ваш мастер сейчас подойдёт, — вежливо предложил шатен. Сейчас ему надо найти какое-нибудь ароматное масло или хотя бы крем. А свечи надо? — Благодарю. Где я могу взять полотенце? — раз игра началась, надо играть по правилам. И не в привычках Синицына было эти правила нарушать. — В ванной.       Естественно, на кухне из масел оказалось только подсолнечное и сливочное. Начинающий массажист благоразумно решил, что ни одно из них для занятия вечера не подойдёт. Следом была изучена ванная комната, где на полочках вечно стояли какие-то бутыльки непонятного содержания. Прочитав все надписи и не найдя ничего более простого и нейтрального, чем крем для рук, старшеклассник решил оставить это дело профессионалам и поблагодарить судьбу хотя бы за такую смазку. Для лучшего трения ладоней. Со спиной. Естественно. — А вот и я, — Артём быстро зашёл в комнату, прикрыв за собой дверь. Когда он повернулся к кровати, в лёгких моментально закончился воздух: подтянутое и ещё немного загорелое с лета тело разлеглось на Его собственной кровати. На Его собственных светло-голубых, почти белых простынях. С Его собственной большой подушкой под поясницей. — Артём Сергеевич, я уже заждался Вас, — пошевелилось тело, и Артём Сергеевич вспомнил, что это реально. И в этой реальности он сейчас должен сделать массаж своему..клиенту. — Да-а... Кхм. Одну минуту.       Крем-то он нашёл, а вот что делать дальше старшеклассник не знал. Залезать сверху? Стоять, согнувшись над низкой кроватью? Попросить одноклассника перелечь на удобный для таких целей, высокий кухонный стол?       Ладно, всё по порядку.       Шатен подошёл к кровати и потёр ладони, прогоняя волнение. Он на экзаменах так не переживает, а тут!..       Крышечка крема открутилась с характерным шуршанием, но от неловкости пальцев (и ситуации) упала на пол, закатившись под кровать. Парни задержали дыхание, но не стремились нарушить молчание. — Фёдор Михайлович, Вы не против, если я включу музыку? — наконец взял себя в руки младший. — Это больше способствует расслаблению, — вообще-то, так оно и есть. Но больше всего Артём надеялся, что музыка успокоит его самого, и Федя хотя бы получит просто обычный массаж, а не с неконтролируемым вибро-режимом рук. — Конечно, Артём Сергеевич. Могу я попросить классическую гитару?       Сеанс массажа продвигался размеренно, несмотря на напряжённое начало. Крышечка давно была забыта, а мышцы напряжённой спины постепенно разминались и расслаблялись. Однако, спина самого мастера затекла в таком согнутом положении, поэтому ему не оставалось ничего, кроме как сесть на своего гостя. — Федь, ты... — неуверенно начал парень. Его руки остановились. Он хотел вообще их убрать, но передумал, поэтому чужую спину остались щекотать только вмиг похолодевшие кончики пальцев. — Ты не против, если я сяду? — А что не так? — старший повернул голову и посмотрел на друга через плечо. Тот мялся и смотрел в пустоту. — Сверху..тебя.. На твои ноги. — А, — до Фёдора дошло, почему массажист так замешкался. Он сам почувствовал, как запекло щёки, поэтому поспешил отвернуться. — Этот массаж слишком хорош, так что.. — разрешение застряло в горле. Блондин надеялся, что его мысли прилетят в чужую голову, и руки продолжат успокаивающе кружить по коже.       Молотков без лишних слов перекинул одну ногу через чужие бёдра и постарался сесть повыше, чтобы ему удобно было работать на всех участках чужой спины.       Сколько прошло времени, никто из парней не знал. Родители Артёма на разных работах, но оба в разъездах, а Фёдор много раз оставался у друга на ночь, так что сейчас он может и не отпрашиваться. Да и родителям уже сложнее контролировать взрослого парня — он несколько раз просто не брал трубку и рассказывал всё с утра.       Тёплые ладони разглаживали каждый сантиметр кожи, проминали до костей и заставляли мышцы расслабиться. Растечься, как тёплый пластилин в умелых руках. Синицын был готов мурчать от удовольствия, настолько хорош был массаж. Между тем, руки опускались всё ниже: шея и плечи, по позвоночнику до лопаток, от них вниз, пересчитав все отчётливо выступающие рёбра. Дальше снова позвоночник, бока, тазовые косточки, кромка нижнего белья...       Федя насторожился. За все свои 18 лет у него не было никого настолько близкого, чтобы дойти до финального этапа. А ещё, за все эти 18 лет ему ни разу не приходилось задумываться о своей ориентации. Как-то не всплывало такого вопроса, он просто жил и всё. Одинаково общался с девушками и парнями, никому не признавался в любви, да и ему тоже всегда прилетала только пара валентинок: от мамы и сестры.       Хорошо, что чужие ладони почти сразу сместились с низа спины вновь на самый верх: шею и плечи. И Синицын вновь расслабился. Ему так не хотелось мучить себя какими-то непривычными и внезапно сложными вопросами. И вообще, ему так важно прямо сейчас узнать, нравится ему Артём или нет? Ответ и так очевиден. Нет. Не важно.       Между тем, массажист тоже наслаждался процессом: он сидит верхом на парне, которого в тайне любит, делает ему массаж, а тот ещё и не возмущается по поводу неприкосновенности запретных территорий. Словно всё хорошо, всё так и надо. Глубокое расслабление. — Федь..кхм, извините, Фёдор Михайлович, Вы не хотите продолжить массаж на другой области? — "желательно, на твоих губах, члене и заднице," — мысленно добавил массажист. — На какой? — лениво и сонно поинтересовались с кровати. — Перевернитесь на спину, — старшеклассник слез со своего гостя и потянулся, разминаясь. Оказывается, массажистам тоже нелегко — проминать такие массы. — Зачем? Я же пришёл на массаж спины, — блондин приподнялся и с недоверием посмотрел на друга через плечо. — Мышцы обхватывают всё наше тело. До этого была задействована только одна их часть, сейчас же я могу расслабить Вас полностью.       В биологии и анатомии Артём был мягко говоря не силён. Но друзья на то и друзья, что вам известны все слабости друг друга. Исходя из этого, шатен мог сделать вывод, что всю его импровизацию восприняли вполне серьёзно.       Старшеклассник несколько секунд буравил своего массажиста взглядом, видимо подумывая что-то сказать, но потом цокнул и перевернулся на спину, закрыв глаза. — Продолжайте, — почти снисходительно добавил Синицын. И Артём Сергеевич продолжил.       Снова шея, большими пальцами мягко обходя кадык и бо́льший упор делая на боковые мышцы. Плечи и ключицы, грудная клетка. Когда старшеклассник перешёл на грудь, горло внезапно пересохло. Он старался обходить соски, но в какой-то момент гость сам пошевелился, отчего рука задела бугорок. Ничего страшного не произошло, Фёдор не набросился на друга, сам Артём вроде тоже.       Значит, можно продолжать.       Тёплые ладони вновь задвигались по загорелому телу, уже не избегая каких-то особенных участков. Так массаж постепенно перешёл с плеч на грудь, оттуда на торс... И снова к кромке белья. Сначала немного заходя кончиками пальцев под резинку, затем оголив острые тазовые косточки. — Извините, — подал голос блондин, — может, нам стоит уже закончить сеанс? Я достаточно расслабился и отдохнул, — он приподнялся на локтях, но всё ещё не спешил вставать. Младший мягко положил руки на чужие плечи, заставляя принять прежнее положение. — Последний штрих, и наш сеанс будет завершён, — уговорил массажист. Синицын вновь закрыл глаза, но был на чеку.       Артём же немедленно приступил к действиям. Он снова залез на ноги друга, но теперь постарался сесть как можно выше, так, чтобы при любой удобной возможности тереться о чужой член.       Фёдор поначалу подумал, что это случайность. Решил спустить с рук и не думать об этой проблеме, потому что мастер пообещал "последний штрих - и он свободен". Тем более, руки завораживающе кружили туда-сюда, отчего в скором времени в затылке образовалась обволакивающая пустота. Музыка, вкусный аромат крема, прекрасный массаж и даже немного внимания самому чувствительному органу.       Или не немного?       Неожиданно Фёдор почувствовал, как по его члену мазнули чем-то скользским и тёплым. Затем ещё раз. А потом его мягко погрузили в какой-то обволакивающий жар. Синицын решил посмотреть, что там происходит... И ему стало ещё жарче.       Знакомая шевелюра шоколадного цвета, отросшие кончики завиваются в лёгкие колечки, ярко-розовые, почти красные уши. Руки того же человека всё ещё гладят его рёбра и напрягшийся в таком положении пресс. — Артём, ты что делаешь?! — в шоке крикнул старшеклассник. У него даже не хватило духу, чтобы оттащить, оттолкнуть или хотя бы стукнуть друга.       Тот оторвался от своего занятия и, не поднимая глаз, ответил: — Последний штрих.       Никого и ничего не дожидаясь, шатен тут же продолжил своё занятие. Указательным и большим пальцами обхватил основание члена в плотное кольцо, остальными пальцами щекотя и перекатывая яички. Другая рука возобновила движения на животе: нужно огладить чёткие границы каждого кубика пресса, разгладить, промять, надавить, помассировать, пощекотать, почти царапнуть — младший умело чередовал все эти движения так, что казалось, будто он везде и всюду.       Зелёные глаза закатились от невозможных и неиспытанных ранее ощущений. Действительно расслабленное после приятного массажа тело ещё больше отзывалось на новые ласки: старшеклассник чувствовал, как напрягся его член, как головка стала упираться однокласснику в нёбо. Смешалось всё: время, чувства, воздух. Физика.       От нахлынувших чувств и понимания того, что это именно его друг — который с первого класса, с которым и в огонь, и в воду, с которым час назад решал задачки, уплетал с детства любимый суп, с которым сейчас так хорошо — всё это мгновенно оглушило, взорвалось звёздами перед глазами, скрутило низ живота и пальцы, выгнуло тело в натянутый оголённый провод...