Пятьсот

      На следующий день парни не разговаривали. И ещё. И через два дня. Знакомые в школе не понимали, что происходит: почему два самых лучших друга внезапно перестали общаться. Учителя пытались расспросить и чем-то помочь, даже директор поймал каждого по отдельности и попытался дать совет пальцем в небо. Но ничего из перечисленного не помогло старым друзьям наладить отношения.       Пока на четвёртый день старший не подошёл к шатену и не потащил его в сторону туалета. Того самого.       Где всё началось.       Через минуту прозвенел звонок на урок, но эти двое не шелохнулись. Молотков снова сидел на подоконнике, а его одноклассник подслушивал у двери все запоздалые топоточки, пока весь коридор не затих.       Инициатор встречи повернулся к другу и посмотрел в карие глаза: — Мне понравилось, — коротко констатировал блондин. — Ещё бы, — Молотков хмыкнул. Это всё, чего от него хотели? Конечно, хорошо, что они вроде как мирятся... Но разве они ссорились? — Не перебивай, — поток мыслей прервал любимый голос. — Я подумал над всем, что было... И решил, что это нечестно. Ты сделал для меня.. — блондин смутился. Артём предполагал, что друг готовил речь и возможно даже читал перед зеркалом. Но как всегда, на деле, когда происходит "здесь и сейчас", всё вылетает. Поэтому в итоге зеленоглазый просто махнул рукой куда-то в сторону и метнул взгляд на шатена, посылая мысли "ну ты понял!" — Такое, и поэтому я..должен что-то взамен..       Весь красный, смущённый, робкий, бормочет что-то себе под нос, однако уверенный в правильности и логичности своего решения. И смотрит поэтому прямо в глаза.       Милый.       Как принцесса, из башни... — И? Теперь ты готов испробовать? — с ухмылкой, но всё-таки небольшой надеждой в глазах поинтересовался младший. Он явно намекал на бурное окончание первого и пока последнего раза.       Когда гость смог открыть глаза, он понял, что лучше бы не мог. Потому что перед ним сидел Артём, по лицу которого стекала его, Фёдора, сперма. Старший в ужасе побледнел, сбежал в ванную, как оказалось, чтобы намочить полотенце, вернулся, вытер шатена и убежал уже из квартиры. Ничего не спрашивая и не говоря. — Данетблять. — Определись, — Молотков явно издевался над другом. — ... — Хорошо, после школы ко мне..и мы кое-что придумаем.       На самом деле, шатен уже давно всё придумал. *** — Проходи, — друзья снова в квартире младшего. Сегодня здесь какая-то более сдержанная, рабочая атмосфера. Может, из-за строгого и густого аромата сандалового дерева, которое так любит Молотков старший. Может, из-за прикрытых серых жалюзи по квартире. Может, из-за недавней уборки, после которой все вещи вернулись на свои места, а заваленные поверхности стали пустыми и отрешёнными. — У меня скоро турнир по самбо*, поможешь мне потренироваться.       Зеленоглазый знал, что его друг занимался единоборствами, и даже ходил на парочку турниров — поболеть за товарища, но он и предположить не мог, что когда-нибудь сам будет в этом участвовать. У его семьи никого активного нет и не было, разве что дедушка занимался походами и немного скалолазанием. Отец заместитель директора крупной компании, мать историк, известный во многих городах и странах, а самого Фёдора всегда тянуло к журналистике. И ещё он хорошо рисовал. — И что мне надо будет делать? — блондин с опаской схватился за ручку входной двери. Долг, конечно, дело святое, но становиться грушей для битья он не собирается. — Просто навались на меня мешком со спины, — смеясь, спиной ответил борец и ушёл в комнату, дожидаться своего "мешка".       Старший ничего не понял кроме того, что избиение ему вроде не грозит. Поэтому, ещё немного помявшись у двери и взвесив все "за" и "против" он всё-таки решил идти.       Друзья решили обойтись без чая: всё-таки они не уроки пришли делать. И вот, посередине длинного зала Артём встал в удобную, уже привычную позу, а на него со спины запрыгнул Федя. Перехватив его руки, младший наклонился и потянул чужое тело вперёд и вниз, так что блондин перелетел через голову и упал спиной на пол, почти под одноклассника. Это было не больно. Просто неожиданно.       Взгляды парней пересеклись: задорный и восхищённый — зелёных глаз и сосредоточенный — карих. Молотков всё ещё держал чужую кисть, а её и не пытались вырвать. Сам борец её отпустил, но лишь для того, чтобы сделать шаг вперёд, вдоль лежащего друга, и сесть над ним на колени. Спиной к лицу. — Что ты делаешь? — кажется, этот вопрос набирает обороты в их истории. — Забираю твой долг.       В прошлый раз старшеклассник пришёл на всё готовое: друг сам разделся и всё-таки даже пропустил момент, когда с него сняли трусы. Сейчас же они оба в школьной форме, где на брюках пришиты две пуговицы и молния, с которыми предстоит справиться.       Молотков решил начать с простого: вытянул заправленный край рубашки. Холодная ткань штанов прикоснулась к разогретой полоске кожи, отчего лежащий покрылся мурашками. Ощущения снова были неоднозначными: колкий ворс ковра под спиной и шелковистые, по сравнению с ним, ткани; жёсткий пол и мягкие чужие руки. Синицын не знал, куда себя деть, поэтому просто прожигал чужую спину взглядом.       Между тем, ловкие холодные пальцы расстегнули нижнюю пуговицу рубашки, специально задевая оголившуюся кожу. Затем пуговицу повыше, и ещё одну. Они покружили у впадинки пупка, щекотя и дразня, а затем опустились ниже. Залезли под пояс штанов, вновь вызвав прилив мурашек, и вернулись на живот. Потом занырнули дальше, достав резинку белья, пробежались вдоль неё — и снова к кубикам пресса. — Тём, это точно я так долг возвращаю? — Точно, Федь, точно.       У обоих парней голос сел и охрип, явно выдавая возбуждение. Да и не только голос — тело тоже отзывалось: мурашки то и дело бегали от затылка до копчика, щёки и уши горели, волосы встали дыбом и как будто наэлектризовались.       Шатен решил, что прелюдий достаточно, можно приступать к действиям. Он медленно расстегнул пуговицы, не торопясь опустил собачку на молнии — и вот перед ним заметные очертания заветной части.       Артём наклонился и лизнул член друга по всей его длине через белую ткань. За спиной послышался шумный вздох и удар затылка об пол, видимо. Приняв это за одобрение, старшеклассник продолжил: лизнул ещё раз, затем больше времени уделил головке — под ней, бока и, наконец, сама верхушка. Припал губами, сначала целуя, а затем посасывая.       Внезапно для Синицына, всё прекратилось. Никаких прикосновений и действий. Он в недоумении посмотрел на чужую спину: как минимум, она всё ещё была на месте. Но вот что делал её обладатель?       Парень с зелёной прядью услышал быстрый вжик чужой молнии. Он ведь не собирается?.. — Тебе придётся снять штаны, — и тут сердце блондина забилось в страхе, а сам он побледнел. Кажется, друг это заметил: — не бойся, ничего страшного я делать не буду. Просто так будет удобнее, — на этих словах он обернулся и с нежностью посмотрел в зелёные глаза, поглаживая коленку лежащего круговыми движениями. Старшекласснику показалось, что ещё чуть-чуть, и ему отправят воздушный поцелуй или коробку конфет с букетом. Ну-ну, Фёдор, это уже слишком.       Снова стукнувшись об пол затылком, старший зажмурил глаза, сжал кулаки и глубоко вздохнул. А после небольшой задержки дыхания медленно выпустил воздух сквозь зубы, расслабился и поднял таз. Дал согласие. Снова.       А Артём снова без лишних слов аккуратно и почти трепетно снял чужую одежду.       Красивый. Картины писать можно. Если б Молотков умел...       Но сейчас важнее действия: почти не касаясь, явно дразня провести ногтём вдоль члена от основания до головки, покружить у дырочки уретры, обвести по кругу и вновь, уже пальцами, спуститься вниз. Всё дальше и дальше, до яичек и мошонки, задеть пару раз сокровенную дырочку.       А за спиной ни звука. Только тяжёлое дыхание и явно ожидание чего-то большего.       Пожалуйста.       Без предупреждения шатен наклонился и погрузил друга во влажный жар. Тот выдохнул с хрипом и вцепился в ковёр.       Верх-вниз. Вверх-вниз. Вытащить изо рта и покружить кончиком языка. Снова вниз. Вверх. Пальцами мять и едва пережимать, помогать, перекатывать.       Снова оторвавшись от своего занятия, младший выпрямился и оперся руками на чужие тазовые косточки. Острые, маленькие, оттого обаятельные. Он повёл руками дальше по чужому телу, вдавливая в пол. Чтобы однокласснику кожей запомнился этот колючий ковёр, с которого его скоро поднимут. Частично.       Прогладив сначала внешнюю и верхнюю стороны бёдер, затем перейдя на внутреннюю, старшеклассник наслаждался процессом. Здесь кожа не такая загорелая...       Дойдя до коленей, парень взялся за них с внутренней стороны и развёл ноги в стороны, сгибая. Сзади запротестовали, и тогда кареглазый обнял одну ногу, прислоняясь к ней щекой, дыханием опаляя стоящий член: — Ты очень красивый. Стройный. И я не собираюсь заходить далеко, — каждое слово сопровождалось поцелуйчиками. — Просто расслабься и получай удовольствие, — перейдя на другую ногу, старшеклассник тоже покрыл её поцелуями, а потом слегка прикусил и втянул кожу. Через мгновение оторвавшись, он оценил свою работу: маленькое пятнышко, которое постепенно становилось темнее. Завораживает. Но больше пока нельзя.       Через какое-то время оба парня были уже на пределе: Молотков уделял однокласснику бо́льшую часть времени, но про себя не забыл — одна-то рука свободна. А вот вторая рука приобняла чужую ногу ради того, чтобы расположиться под яичками. То указательный, то средний пальцы кружили у девственного входа, иногда надавливая, проверяя сопротивление. И в какой-то момент оно ослабло настолько, что младший смог протолкнуть одну фалангу.       Остановив голову внизу, парень покрутил пальцем и согнул его. Дырочка тут же сжалась, силясь вытолкнуть враждебный объект.       Выпустив член изо рта, шатен быстро облизал два пальца. Оценив количество оставшейся на них слюны, он вернулся в прежнее положение и тщательно смазал колечко.       Такими темпами к явному окончанию процесса Федя ощущал внутри себя длинный палец полностью. По самую косточку на ладони. Который внутри изгибался и щекотал стенки.       Который внезапно задел какую-то точку, отчего снова перед глазами взорвались фейерверки, а из горла вырвался хриплый, протяжный и очень громкий выдох. За который стало бы стыдно, если бы в голове не было звенящей пустоты.       Немного отойдя, но всё ещё на эмоциях, старший схватил своего искусителя за плечи и повалил на пол, врезаясь в губы поцелуем. Жарко, мокро, нетерпеливо и благодарно. Откровенно трахая чужой рот языком.       Между губами натянулась ниточка слюны. Глаза смотрели сквозь пелену ещё не сошедшего возбуждения, дыхание было прерывистым, как после бега. — Прости, — на всякий случай извинился блондин, облизывая губы и ещё раз прокатывая в голове события последней минуты. — Это было прекрасно, — и Артём уже сам притянул парня к себе за поцелуем, гораздо более требовательно прикусив нижнюю губу и проведя по ней языком. Однако, не встретив никакой отдачи, он отодвинулся и заглянул в чужое недовольное лицо. — Федь, ну, ты что? — Молотков двинул тазом, хорошо приложившись к чужому члену своим. Сам он, кстати, так и не разделся до конца, только приспустил бельё. На такое движение парень с зелёной прядью подскочил и собрался встать. Но ему не дали, схватив за руку: — Ты выебал меня в рот уже два раза. А где же твоя честность и правильность, а, принцесса? — Не называй меня так, — и снова он отводит взгляд. Как всегда, когда ему хочется, но он стесняется. — Ну так где? — И чего ты хочешь? — Есть у меня одна идея... — А более конкретно? — ох, не понравился Синицыну этот хитрющий взгляд и тон. — Завтра в "нашем туалете" за 10 минут до первого урока.       А что было ответить блондину? Завтра так завтра, за 10 минут так за 10 минут... Но из квартиры парень уходил в смешанных чувствах: ему этот парень нравится, противен или они такие же друзья, как и раньше, просто.. прошли чуть больше?