Связаны: Смерть полюбила Жизнь

[flashback]

— Лили! Лили, где ты? По пролегающим меж лабиринта кипарисовых деревьев проторенным тропам гулял мальчик. Где-то вдалеке тихим журчанием вод напоминали о своём присутствии мраморные фонтаны с венчающими их массивными бронзовыми фигурами, изъеденными коррозией и покрывшимися блёклым налётом патины; можжевеловые кусты, тесно облепившие розовые клумбы, приютили под своими пушистыми ветвями гнёзда птиц, из которых чудно́ вытягивали тоненькие шейки неоперившиеся желторотые птенцы, рождая на свет нового дня жалобный крик. — Лилит! — не оставляя попыток дозваться как сквозь землю провалившуюся своенравную юницу, пуще прежнего взмолился мальчик. — Лилит, выходи! Я сдаюсь, ты победила! Он долго бы ещё вот так бродил, бесцельно наматывая круги по знакомой ему как свои пять пальцев территории, если бы ноги совершенно случайно не занесли его за очередной поворот, где он наткнулся на обнесённый белым камнем пруд. У его подножия, упорно выглядывая что-то на песчаном дне, сидела черноволосая девочка, как и сам наследник на вид лет девяти от роду. — Лилит! — порыв радости от принёсших плоды поисков захлестнул мальчишку с головой. Он как следует разбежался, желая поскорее обрадовать подругу своей персоной, но не рассчитал избыточно приложенных сил; со всей имеющейся грацией мальчонка промазал, в последний момент неуклюже подвернув лодыжку и кубарем полетел в водную гладь, вздыбивая кверху тучи зеленоватых брызг. Девочка только и успела что сдавленно ахнуть и шарахнуться в сторону ровно в тот момент, когда толща воды содрогнулась под весом угодившего в пруд тела, и, громко хлюпнув, скрыла его от внешнего мира. — Б-Балдуин? Несколько мучительно долгих мгновений, заставивших её изрядно понервничать и почти было кинуться за помощью, не прошли даром: мутная поверхность здорово заволновалась, пошла кольцами ряби и выплюнула наружу белую макушку. — Балдуин! Девчонка пулей подорвалась к нему, закидывая руку на своё плечо. Они отошли в отбрасываемую раскидистыми кронами тень. Мальчик сел, прислонившись затылком к широкому стволу сухой оливы. Названная именем Лилит девочка плюхнулась рядом. — Какая муха тебя укусила? — спросила она, таращась на него. — Искупаться захотелось? Вода ещё едва тёплая! А если ты простынешь? — Т-ты всё не т-так п-поняла! — сплюнув осевший на корню языка песок, которого имел неосторожность черпнуть при погружении, принц с признанием кивнул. — Я х-хотел сделать тебе с-сюрприз! — Вот так с-сюрпризом будет, если ты заболеешь! — в сердцах передразнила та, всплескивая руками и с осуждением в золотистых глазах уставилась на него. — О, Лили, умоляю, только без иронии! — наследник схватился за скользкий край тины болотного цвета, в порыве некого раздражения сдирая её со своего плеча. — И не смотри на меня так! прошу… Девочка лишь картинно закатила глаза. — Так и быть, не буду. Иди сюда, горе ты моё луковое! Через четверть часа Балдуин лежал головой на её голых, покрасневших от камней коленках, неприкрытых, как того требовали неприложные правила этикета, подолом лимонного платья. Как бы принц всяческими способами не пытался отшутиться, откреститься и, на худой конец, отпереться от чужой помощи — верно, не хотел показаться слабым звеном в своей несамостоятельности — Лилит его рвения по достоинству не оценила и предпочла остаться непоколебимой в своих железных принципах. Когда с приведением наследника в божеский вид наконец было покончено, он позволил себе самозабвенно разнежиться в приглашающих объятиях подруги. В блаженности прикрыв веки, юный принц наблюдал за тем как она, с мягкой улыбкой на розовых устах, пропускала пряди его льняных волос сквозь тоненькие пальцы, закусив нижнюю губу, как делала всегда, когда была особенно на чём-то сосредоточенна. Он не смог сдержать улыбки умиления этой дорогой его влюблённому сердцу особенности. Что не осталось без внимания зорких глаз. — Ты чего? — Ничего. — задумчиво ответил Балдуин. — Любуюсь тобою… — Мною? — девочка задористо рассмеялась необычно смелому для довольно робкого принца исповеданию, однако с любопытством навострила уши. — И что же конкретно во мне тебе лю́бо? — Всё. — не раздумывая вымолвил наследник. — Прямо-таки всё? — удивилась Лилит, перестав с вниманием теребить его волосы. — Можешь поверить. — А вот не поверю. Докажи! Балдуин повернул к ней голову, и посмотрел на неё так, что у девчонки отпали все сомнения в правдивости его слов. — Ладно, — стушевались она и подняла примирительно руки. — Верю. Но заканчивать на маленькой, но столь приятной для себя победе наследник, по всей видимости, не собирался. Он вдруг приподнялся на локтях, с вызовом заглядывая в её чёрные очи. Заметив внезапную перемену настроения в чужом взгляде, которая явно не сулила ничего хорошего, Лилит смутилась и плотнее вжалась в царапающую кору дерева, прикрыв лицо тонкой вуалью. — Балдуин? Что ты… Договорить ей не дали его тёплые губы, ласковым поцелуем коснувшиеся обнажённой щеки. Тонкая кожа под невесомой тканью мгновенно вспыхнула как от спички. Обескураженная самоуправством принца Лилит было дёрнулась в сторону, дабы, не приведи Господь, Балдуин не увидел её лица, стыдливо приобретшего пунцовый оттенок. Но скрыться от глаз мальчика было не так просто, как могло показаться на первый взгляд. Мигом вскочив следом, он настойчиво перехватил её запястья до того, как она успела допустить мысль о побеге и потянул на себя, зарываясь ногами в землю. — Лилит, подожди, не убегай! Да постой же ты! Куда так рвёшься? — От тебя подальше! — бросила та, и зло зыркнув глазами, вырвала ладони. — Негодяй несчастный! — Негодяй? — изумился мальчик. — Да ведь ты сама мне не поверила сначала! — И теперь жалею об этом! — хлюпнула носом девочка. — Я ухожу! — Никуда ты не уйдёшь! Балдуин выбежал вперёд, преграждая ей путь. — Уйду, можешь даже не сомневаться! Намереваясь обогнуть юнца, Лилит попала в ловушку его рук, мгновенно на ней сомкнувшихся и оторвавших от почвы. Она задёргала ногами. — А ну, пусти! Пусти тебе говорят! Пусти, иначе закричу! — Да послушай же ты! — Балдуин поставил её на землю и рывком развернул к себе. — Сам не знаю что на меня нашло, слышишь? Я не специально… — Всё равно не верю! — И вот опять наступаешь на те же грабли! — покачал головой наследник. — Мало было одного раза? — Да… Ой, то есть, нет. — Лилит зарделась пуще прежнего. Но тут же вернула выражению былую непоколебимость и гордо вздёрнула нос. — Мозгов у тебя мало! Я зла на тебя. — И что же мне сделать, чтобы заслужить твоего прощения? — спросил Балдуин. От него не ускользнули нотки лукавства, промелькнувшие в высоком голоске. — А вот что хочешь, то и делай. Прощения тебе не видать! В довершение своих слов девочка демонстративно отвернулась, взмахнув россыпью смолистых кудрей, и прошла обратно к дереву, усевшись на обогретую солнцем землю. Принц только снисходительно повздыхал. «Ну как ребёнок малый, Ей Богу!» И, развернувшись на пятках, побрёл куда-то вглубь лабиринта. — Иди-иди! — изображая безразличие, Лилит неопределённо помахала рукой. А у самой в голове, как заевшая в граммофоне пластинка, крутился оставленный Балдуином поцелуй. Она потрогала щёку кончиками пальцев — кожа до сих пор предательски пылала и хранила на себе отпечаток обветрившихся мальчишеских губ. Девочка снова вся зашлась чувствами: внутри вдруг стало невыносимо жарко, а сердце в груди забилось трепыхающейся птицей. Обмякнув окончательно, она уронила мечтательный вздох. — Ох, Балдуин-Балдуин… Знал бы ты, как заботишь девичье сердце… Думая о случившемся, Лилит просидела так сначала пять минут. Потом к пяти минутам прибавились ещё десять, и устроенную на плече голову уже начал морить сон. Девочка резко села, сбрасывая Морфеевы сети. — Тьфу ты. — смахнула она прилетевший на голову лист. — И где этот мой ненаглядный запропастился? Внезапно мир померк. Девочка вскрикнула и тут же вскочила, оборонительно выставив перед собой кулачки. — Кто это? Покажись немедля, а то я за себя не ручаюсь! Послышался еле сдерживаемый захлёбывающийся хохот. — Балдуин…?! Резко наступившую тишину разрезал дикий визг и глухой звук встретившегося с твёрдью земли тела. — Ну? — Лилит поднялась с земли и вперилась взглядом в поверженного. — Доволен? Лежащий на спине Балдуин болезненно простонал, перекатившись на бок. Девочка присела рядом. — Опять твои сюрпризы? Ничему-то тебя жизнь не учит. Наследник ничего ей не ответил. Покачавшись как маятник он выпрямился, страдальчески охнул и вытащил из-за спины белый, как первый снег, цветок. Лилит отшатнулась от него, точно от огня, перепуганно прикрыв рот ладошками. — Ох, что же это… Балдуин, ты… — Бери. — сказал мальчик, вымученно улыбнувшись. — Он твой. — С-спасибо… Правда, не стоило… Она приняла цветок из его рук и вдохнула полной грудью пьянящий сладкий аромат, заполнивший окружающий воздух. — Роза. — пролепетала она, расплываясь в блаженной улыбке. Лилит потянулась к наследнику и обвила тонкие ручки вокруг его шеи. — Спасибо, Балдуин… — осторожный шёпот затерялся шелестом ветра в копне пшеничных волос. Она почувствовала как ладони принца опустились на её лопатки, прижимая крепче к худому телу. — Чувствуешь? — спросил мальчик. — Как бьётся моё сердце? — Чувствую. Это слишком часто для здорового человека. — А может, я давно уже болен из-за тебя…? — Если ты болен из-за меня, я обязательно тебя вылечу. — Нет. Ты меня не так поняла. Эта болезнь… От неё нет лекарств. Моей болезнью и лекарством от неё являешься ты, Лили… У девочки задрожали губы. Она едва ли не до треска стиснула пальцами белые одежды и припала к груди принца, принявшись быстрыми, остервенелыми поцелуями покрывать его бледное лицо. — Прости меня… — задыхаясь от душащих слёз, сбивчиво шептала она как мантру. — Прости за всё, Балдуин! Я люблю тебя… — Я тоже, я тоже люблю тебя, моя милая Лили! Спустя несколько казавшихся вечностью минут дети оторвались друг от друга, загнанно дыша. Оба растерянно и смущённо хлопали длинными ресницами. А затем, вдруг улыбнувшись, вцепились друг в дружку ладонями и повалились на землю, заливисто хохоча до колик в животе. — Мне так хорошо с тобой, Лили! — твердил Балдун, зарываясь глубже в пахнущие жасмином густые локоны. — А мне с тобой, мой дорогой Балдуин! Но счастье продлилось недолго. Внезапно на щёку наследника капнуло что-то тёплое. Он мазнул пальцами по скуле — на фалангах остался отпечаток нечёткого красного пятна. Мальчик резко поднялся. — Балдуин, ты чего? Что произошло? Лилит очутилась на земле следом, с интересом проследив его взгляд. — Ах! — она отпрянула. — У тебя кровь! — Да, и я не могу понять, откуда она взялась… Наследник поднял голову и не поверил глазам. На щеке девочки отчётливой ровной линией аллел глубокий порез, из которого, точно слёзы, стекали капли крови. — Ты чего? — спросила вдруг странно весело Лилит. — Мёртвого увидел? — Лилит! — мальчик схватил её ладони. — Эта кровь… Она твоя! — М-моя?! Девочка быстро отбежала к пруду и взглянула в нарисовавшееся на воде кривое отражение. — Ах, откуда…? — Лилит! — примчавшийся Балдуин схватил её за плечи и легонько встряхнул. — Как это случилось? — Я не знаю. Честно, я совсем ничего не почувствовала. Могу только предположить, что… — Не почувствовала? — он удивился. — Хочешь сказать, тебе совсем не было больно? — Абсолютно. Принцу сделалось худо. Голова пошла кругом, к горлу горьким комом подступила тошнота. Он потерянно осел на камень, в глазах двоилось. Взгляд метнулся за беспокойно смотрящую на него Лилит. Позади той, у самых корней оливы, лежала сорванная им роза, лепестки которой из белоснежных стали розовато-бурыми, походя на заходящее за горизонт солнце. Веки налились свинцом. — Не почувствовала боли… — повторил мальчик и потерял сознание.

[end of flashback]

… Утренние сумерки нависали над яслями сонного города, прощально обнимая отходящую вслед за месяцем ночь. А на горизонте меж тем занималась багровеющая заря… Пробудившись от путающегося в ореоле редких ресниц жаркого света Балдуин с ужасом обнаружил, что солнце успело достигнуть трети от зенита, а значит, пятое по счёту слушание за половину идущей седмицы обязано было начаться с минуты на минуту. Двери главной дворцовой залы с грохотом распахнулись и в проёме, словно прямиком из-под земли, выросла призрачная фигура короля. Почивавшие на лавках, мрущие со вздохами притомления от безделья и скуки выходцы из аристократии и представители духовных чинов тотчас оживлённо подскочили с мест, почтенно преклоняя головы перед монархом. Тиберий в два шага оказался рядом с Балдуином, дежурно подхватив его под полусогнутые локти. — Вы пожаловали позднее обычного, мой лорд. — прошептал он так, чтобы не услышал никто другой. — Что-то произошло? — Напротив, всё в полном порядке. Сегодня я даже чувствую себя значительно лучше вчерашнего. — Это заметно. — смягчился триполийский. Он сопроводил монарха к седалищу и отбыл в пространство недосягаемой для света тени. — Милорды. — оперев ослабленный болезнью позвоночник на спинку трона, юноша окинул собравшийся сенат взглядом светлых очей. — Да прибудет с вами Господь. Можем начинать. Собрание шло откровенно туго. На повестке дня и на сей раз был ставший ребром вопрос о женитьбе государя, что был на слуху и устах не только у каждого второго при дворе, но и, впрочем, у всех. Как и в прошлые разы, по поводу его разрешения общественность разделилась на два лагеря: знать выступила в поддержку брака, сочтя его полезным в целях обеспечения безопасности государства: — Брак с сарацинской принцессой может быть выгоден нам во многих отношениях, начиная гарантированной королевству защитой от нашествий Салахаддина и заканчивая возможным налаживанием династических и торговых связей! Духовные лица в свою очередь высказались категорически против: — Не питайте ложных надежд! — попрекал епископ. — Всему этому не бывать! Как можно заключать какой бы ни было рентабельный брак, если он не будет угоден Господу Богу Нашему! Ведь они не желают принимать нашу веру! Чего ради королю по такому случаю пятнать своё доброе имя браком с этой нечестивой язычницей?! Что скажут о нас братья-христиане?! Наши репутация и влияние среди других стран всенепременно пошатнутся! — Побойтесь Бога, владыка! — взбунтовался вельможа именитого рода. — Неужели вы хотите навлечь на всех нас беду? Война начнётся, если мы сейчас же не примем решение! С вами или без вас, хотите вы этого или нет, оно будет принято во что бы то ни стало здесь и сейчас! — По-моему, вы забываетесь, молодой господин…! — Тихо! Возросший гомон голосов разом стих. Члены заседания один за другим в возмущении обернули головы на прервавшего их словесные баталии Тиберия. — Граф Триполи, а не находите ли вы своё вмешательство неуместным?! Мы требуем…! — Я сказал, тишина в зале! — гаркнул громоподобно триполийский и с силой ударил по подлокотнику своих кресел. Он нарочито степенно, даже вольно, как бы подчёркивая свой статус королевского приближённого, сошёл с сидения и выступил на середину, обернувшись к многоликой причине головной боли. — Вы обнародовали, ваше преосвятейшество и уважаемые лорды, что династический союз может быть выгоден вам в той или иной перспективе, и наоборот. — не скрывая презрения в голосе фыркнул Тиберий и указал на короля. — Но давайте послушаем того, за кем стоит последнее слово. Оно и определит, в чью пользу качнётся чаша весов. Не проронивший за весь приём даже полуслова, но чутко внимавший каждому, Балдуин впервые отнял руку от холодной ланиты маски и возвёл взор к перекошенным гневом лицам. — Я… Стоило ему разлепить склеенные молчанием губы, как запертые наглухо двери затряслись с дребезжанием стёкол, и в помещение, подобно вихрю, вторглась группа запыхавшихся стражей. — Господь! — страдальчески сокрушился Тиберий. — Что стряслось? — Стряслось, господин. — Что конкретно, ну? Чего молчите? Говорите же, не томите! — Явилась невеста его Величества. Все застыли в немом молчании и пооткрывали рты, как выброшенные на сушу рыбы, беспомощно переглядываясь друг с другом. «Приехала» Сделавшуюся тишину рассёк режущий уши скрежет дерева по кафелю, и в следующее мгновение мимо озадаченных вестью лиц из зала стремглав вылетел Балдуин. Собравшиеся ошарашенно перевели взгляды на застывшего в оцепенении Тиберия. У того задёргался глаз. — Милостивый Боже! Не заставив себя ждать, крестоносец сорвался следом. Духовенство и знать, последовав его примеру, засуетились, подобрали запылившиеся полы одежд и спешно высыпали на улицу. Во дворе под палящим солнцем стояло с десяток лошадей в окружении смуглых людей, переговаривавшихся между собой на иносказательном языке. Тиберий бойко соскочил со ступеней и почти не обращая внимания на пёструю процессию мазнул взглядом по толпе. — Ну где же вы, Ваше Величество! Впереди знаменем заблестела сталь маски. Мужчина помчался ей навстречу. Действительно, там, как свет в конце тоннеля, стоял с рассунутыми по швам руками Балдуин. — Мой лорд! — затараторил триполийский, переводя дух. — Вы столь спешно покинули нас! Что сподвигло вас… Мой лорд? Только сейчас Тиберий понял, что всё внимание замершего каменным изваянием племянника направлено вовсе не на него, а прямо перед собой. Он проследил его взгляд и тотчас потерял дар речи. Над ними, восседая на чёрном, как ночь, коне величественно возвышалась высокая женская фигура. Лицо и тело девушки были скрыты струящейся сатиновой тканью. Однако, внимание молодого монарха привлёк не столько внешний вид незнакомки, сколько её очи в обрамлении веера ресниц. Эти глаза, почему-то кажущиеся такими до глубокой болезненности знакомыми. Янтарь с золотистой каймой… А может быть, это всего лишь проекция воспалённого недугом мозга. Он тряхнул головой, сбрасывая нашедшее наваждение. — Ну, здравствуй, Балдуин, король Иерусалима. — девушка слезла с коня и, ко всеобщему удивлению, безбоязненно подошла вплотную к юноше, с прищуром всматриваясь в прорези безликой маски. — Я ждала нашей встречи.