Постоянный посетитель

***

Сон был не отдыхом, а провалом в черную, беспросветную яму, из которой Ло вырвался с ощущением, будто его били всю ночь. Голова гудела, веки налились свинцом, тело ломило от жесткого матраса и затекших мышц. Он открыл глаза. Все тот же потолок в его новой «комнате» – чистый, белый, но давящий своей стерильной пустотой. Комната спасения, которая ощущалась как более изящная версия подвала. Он лежал, прислушиваясь к тишине дома. Гулко тикали часы где-то внизу. Ни шагов, ни голосов. Только его собственное неровное дыхание и навязчивый стук сердца. Джон обещал вернуться. Ло начал считать секунды. Пять минут. Десять. Пятнадцать. Каждая минута тянулась вечностью. Страх, приглушенный усталостью и сытостью, начал выползать из глубин, шевелясь холодными щупальцами. А что, если он передумал? Что, если это была очередная игра? Что, если он просто оставит его здесь, забытого? Мысли путались, сливаясь с физическим дискомфортом. В полумраке комнаты тени на стенах начали двигаться, принимать смутные, угрожающие очертания. То силуэт Джона с окровавленным халатом, то Алисы с её обманчивой улыбкой, то худую, безликую фигуру, тянущую к нему костлявые руки. Ло зажмурился, вдавливаясь в подушку. Недосып. Стресс. Галлюцинации. Он пытался дышать глубже, сосредоточившись на реальных ощущениях: скрип пружин матраса, запах свежего белья (слишком резкий, химический), холодок от простыни. Но тени упорно танцевали на периферии зрения, шепча несуществующими голосами. Он готов был закричать, лишь бы это прекратилось. И тогда – спасение. Звук. Не щелчок замка его комнаты, а громкий, отчетливый поворот ключа во входной двери внизу. Потом шаги. Твердые, уверенные. По лестнице. На второй этаж. Остановились у его двери. Ключ щелкнул в замке. Дверь открылась. В проеме стоял Джон. Одетый в чистые, дорогие на вид темные брюки и свитер, он выглядел почти… респектабельно. Если бы не глаза. Оранжевые угли все так же горели тем же хищным, властным огнем, который заставил Ло съежиться под одеялом. – Проснулся? Отлично, – голос Джона был ровным, деловым, но в нем не было и тени настоящей теплоты. Он вошел, закрыв за собой дверь. – Извини, задержался. Дела. – Он подошел к кровати, и прежде чем Ло успел отпрянуть, наклонился и поцеловал его в щеку. Губы были сухими, холодными. Прикосновение – владением. Ло замер, чувствуя, как по спине бегут мурашки отвращения. – Пора выходить из этой спальни. В моем доме есть куда более комфортные места. Вставай. Джон развернулся и направился к шкафу. Ло с трудом поднялся, его ноги дрожали, голова кружилась от резкого движения. Он чувствовал себя разбитым, ослабленным. Джон вынул из шкафа комплект одежды – мягкие тренировочные брюки, футболку, толстовку. Все новое, с бирками. Бросил на кровать. – Оденься. Помогу подняться. Процесс одевания был унизительным. Руки дрожали, пальцы плохо слушались. Джон наблюдал, не предлагая помощи, его взгляд был оценивающим. Когда Ло был готов, Джон подошел вплотную, обхватил его за талию железной хваткой – не поддержка, а скорее конвоирование. – Осторожно на лестнице. Дом действительно был большим и просторным. Холл с высокими потолками, дорогая, но безличная мебель в стиле минимализма, огромные окна, закрытые плотными шторами. Ни картин, ни безделушек. Словно выставочный образец, а не жилое пространство. Джон почти понес Ло вниз по широкой лестнице, его шаги гулко отдавались в пустоте. На втором этаже он сразу же свернул налево, открыл первую дверь. Комната была светлее, чем та, где Ло проснулся. Большая кровать, письменный стол, кресло. Но та же стерильность, та же бездушность. Джон подвел Ло к кровати, усадил. – Здесь твоя комната. Отдыхай. Осваивайся. Когда оклемаешься окончательно – спускайся вниз. Кухня прямо в конце холла, слева. Не промахнешься. – Он указал рукой в сторону двери. – В холодильнике – еда. Все, что любишь. Деликатесы, сладости, солености… что душе угодно. Бери, ешь, пей. Ты должен набраться сил. – Его тон был инструктивным, как будто он выдавал указания сотруднику. – Я буду рядом. Ло лишь ослабленно кивнул. Голос не слушался. Джон задержался на мгновение, его оранжевый взгляд скользнул по Ло, словно проверяя состояние имущества, затем развернулся и вышел, притворив дверь. Ключ щелкнул снаружи. Ло остался один. В новой клетке. Он огляделся. Комната казалась огромной и пугающе пустой. Он сглотнул ком в горле, откинулся на подушки. Деликатесы. Что он знает о том, что я люблю? Мысль была горькой. Но тело требовало энергии. Страх и унижение не отменяли голода.

***

Прошло время. Час? Два? Головокружение отступило, слабость хоть и оставалась, но ноги уже не подкашивались. Ло встал, подошел к двери. Заперта. Он вздохнул, подошел к окну. Раздвинул тяжелые шторы. За окном – высокий забор, густые деревья за ним. Ни души. Ни признака улицы. Он отступил, чувствуя новую волну безнадежности. Тюрьма. Желудок предательски заурчал. Решение созрело само собой. Еда. Силы. Потом… потом можно думать. Он постучал в дверь. Тихо. Потом громче. Шаги за дверью. Ключ повернулся. В проеме – Джон. Без улыбки. – Готов спуститься? – Да, – прохрипел Ло. – Иди. Я рядом. Спуск по лестнице дался легче. Джон шёл следом, его присутствие ощущалось спиной, как дуло пистолета. Кухня, как и обещано, была прямо в конце холла – огромная, сверкающая сталью и стеклом. Холодильник-монстр. Ло подошел к нему, открыл. Внутри – изобилие. Дорогие сыры, копчености, экзотические фрукты, банки с икрой, изысканные десерты, бутылки сока и воды. И… знакомые упаковки. Его любимые трюфели в золотой фольге. Готовое японское карри в контейнере, которое он упоминал Алисе в переписке. Даже капучино в банке с правильной пенкой. Джон знал. Знал всё. Отслеживал каждое слово. Ло схватил карри, трюфели и капучино. Руки снова дрожали. Он сел за огромный кухонный остров, отвернувшись от Джона, и начал есть. Сначала медленно, сдерживая голод, потом быстрее, почти жадно. Карри было вкусным, трюфели таяли во рту, кофе – крепким и бодрящим. Физическое насыщение приносило жалкое подобие облегчения, но горечь от осознания, КТО обеспечил эту еду и КАК он узнал о предпочтениях, не исчезала. Джон стоял у двери, наблюдая. Молча. Ло допил последний глоток кофе, почувствовав прилив энергии. И в этот момент прозвенел дверной звонок. Резкий, пронзительный, нарушающий гнетущую тишину дома. Ло вздрогнул. Джон нахмурился, его взгляд стал острым, настороженным. Он бросил быстрый взгляд на Ло. – Сиди. Не двигайся. Не шуми. – Приказ был тихим, но не терпящим возражений. Джон вышел из кухни, его шаги быстрые, целенаправленные, затихли в холле. Ло замер. Кто? Полиция? Сосед? Кто-то, кто может помочь? Сердце застучало с новой силой. Он прислушался. Слышал приглушенный гул мужского голоса (Джона)… и ответный голос. Женский. Знакомый до боли. До леденящего ужаса. Алиса. Голос звучал четко, чуть громче Джонового. Ло не разобрал слов, но тембр… этот хрипловатый, теплый тембр врезался в память навсегда. Предательство снова ударило в солнечное сплетение. Что она здесь делает? Сестра? Бред! Но Джон не прогонял её. Их разговор длился пару минут. Потом шаги Джона – удаляющиеся, вглубь дома. И шаги… её шаги. Легкие, быстрые. Направляющиеся к кухне. Паника. Чистая, неконтролируемая паника. Ло огляделся дико. Оружие. Нужно хоть что-то! Его взгляд упал на магнитную планку над плитой. Ножи. Он сорвался с места, схватил первый попавшийся – длинный, с узким лезвием, острый поварской нож. Вес холодного металла в руке был жалкой, но единственной опорой. Он отскочил к дальней стене, прижавшись спиной к шкафам, нож дрожал в его руке, направленный на дверной проем. Шаги приблизились. В дверях кухни появилась она. Алиса. Настоящая. В джинсах, свитере, без макияжа. Ее лицо было бледным, напряженным. Увидев Ло с ножом, она остановилась как вкопанная, глаза широко раскрылись. – Ло… – она начала, поднимая руки ладонями наружу в жесте мира. Голос был ее голосом. Тем самым, что пел у озера. – Пожалуйста… не надо ножа. Я не причиню тебе зла. Я… – Стой! – его собственный крик прозвучал хрипло, дико. – Не подходи! Что ты здесь делаешь?! И что за бред про сестру?! – Ло, слушай… – она сделала шаг вперед, но он резко выставил нож перед собой. Она замерла. – Я знаю, ты не веришь. И я не виню тебя. Но это правда. Джон – мой старший брат. – Её голос дрогнул. – И я… я пришла извиниться. И… помочь вам. – Помочь?! – Ло фыркнул, истерическая нотка прорвалась в его голосе. Нож дрожал сильнее. – Ты предала меня! Ты впихнула мне эту… эту гадость! Ты помогла ему схватить меня! Какой помощи я могу от тебя ждать?! – Потому что у меня не было выбора! – вырвалось у неё, голос сорвался на крик, и в её глазах блеснули настоящие слезы. Она быстро вытерла их тыльной стороной ладони, снова стараясь говорить ровно, но сдавленно: – Я знаю, это звучит как оправдание. И это не оправдывает того, что я сделала. Но… пожалуйста, выслушай. Потом решай, будешь ли ты слушать дальше. Ло сжал рукоятку ножа так, что костяшки побелели. Ненависть и желание броситься на неё боролись с жгучим любопытством и… слабой, безумной надеждой. Дилан. Она сказала "помочь вам". Он жив? – Говори, – процедил он, не опуская ножа. – Быстро. Алиса глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. Её взгляд был устремлен куда-то в пол. – Наши родители… погибли в автокатастрофе два года назад назад. Мне было двадцать, ему – двадцать три. – Голос её дрожал. – Для меня это… все рухнуло. Я была на последнем курсе, платном. Работу потеряла из-за депрессии… Денег не было ни на что. Даже на еду. – Она сглотнула. – Джон… он тогда уже был… странным. Замкнутым. Но он предложил помощь. Большие деньги. За работу. Я… я была отчаянна. Согласилась, даже не спросив, что это за работа. – Она посмотрела на Ло, и в её взгляде читалась мука. – Когда я приехала сюда… он сказал. Что я должна… соблазнить тебя. Завоевать доверие. Выманить. А потом… передать ему. – Она закрыла глаза на мгновение. – Он показал мне подвал. Сказал… что если я откажусь, или провалюсь… моим новым домом станет он. Надолго. И… – она задрожала, – …он показал инструменты. Рассказал, как будет больно. У меня не было выбора, Ло! – слезы снова потекли по ее щекам. – Я боялась! Мне нужны были деньги, чтобы выжить, чтобы доучиться! А он… он знал, как сломать. Таблетка… – она содрогнулась, – …он дал мне её перед свиданием. Сказал, как передать. Я… я не хотела! Клянусь! Я видела, как ты мне поверил… как ты… – её голос прервался. – Это было ужасно. Я ненавижу себя за это. Каждый день. – Она подняла на него мокрые от слёз глаза. – И когда он схватил Дилана… того самого твоего друга… и привез сюда… я поняла, что больше не могу. Что он не остановится. Никогда. Ло стоял, оглушенный. Нож в его руке опустился сам собой. Гнев не исчез, но к нему добавилось что-то еще – понимание? Жалость? Её страх был слишком реальным, слишком знакомым. Её слезы – не наигранными. – Дилан… – прошептал он. – Он… жив? Здесь? – Да! – Алиса кивнула, вытирая лицо. – В маленькой кладовке для инвентаря, рядом с подвалом. Джон держит его там. Он… в порядке. Оглушенный, связанный, но жив. Я кормлю его, когда могу. – В ее глазах вспыхнула решимость. – Я пришла помочь вам обоим. Выбраться. Остановить его. Ло смотрел на неё. На нож в своей руке. На ее измученное, заплаканное лицо. Риск был чудовищным. Это могла быть ловушка. Но… Дилан жив. И Алиса… в ее словах была страшная правда. Он опустил нож. Окончательно. – Покажи. Они шли по тихому дому, Алиса впереди, Ло следом, все еще сжимая нож, но уже не направляя его. Она вела его не к парадной лестнице, а к узкой служебной, спрятанной в глубине холла. Спустились в полуподвальный этаж. Холод, запах пыли и старого дерева. Алиса остановилась у неприметной деревянной двери с простым замком. Достала из кармана ключ. – Он может быть ещё без сознания… – предупредила она шепотом, вставляя ключ. Замок щелкнул. Она открыла дверь. В крошечной, темной комнатке, заваленной коробками и старыми тряпками, сидел Дилан. Привязанный к металлическому стулу толстым пластиковым хомутом, руки за спиной, ноги к ножкам стула. Голова безвольно склонилась на грудь. Рот заклеен широким серебристым скотчем. Он выглядел бледным, исхудавшим, но живым. – Дил! – Ло бросился вперед, забыв об осторожности. Он упал на колени перед стулом, схватил друга за плечи, осторожно потряс. – Дил, проснись! Это я! Ло! Дилан застонал, медленно поднимая тяжелую голову. Глаза открылись, мутные, невидящие от сна или снотворного. Он уставился на Ло, не понимая. Потом в его взгляде мелькнуло осознание. Дикая радость, смешанная с паникой. Он замычал что-то под скотчем, дергаясь на стуле. – Тихо! – шикнула Алиса, заглядывая в дверь. – Джон может услышать! Ло осторожно, но быстро оторвал скотч от губ Дилана. Тот ахнул, глотнул воздуха. – Лошечка?! Ты?! Живой?! – его шепот был хриплым, прерывистым, но полным невероятного облегчения. – Черт возьми… как ты…? А этот ублюдок…? – Его взгляд упал на Алису, стоявшую в дверях. Ярость, мгновенная и всепоглощающая, исказила его лицо. – ТЫ! СУЧКА! ТЫ МЕНЯ ПОДСТАВИЛА! Я ТЕБЕ ЕБАЛО РАЗНЕСУ! Я… – Дил, тихо! – Ло схватил его за плечи, заглядывая в глаза. – Она здесь, чтобы помочь! Слушай! – Помочь?! – Дилан фыркнул, но немного понизил голос, кипя от ненависти. – Она меня в сон вдула своим поцелуем мерзким! Как эта… эта Алиса! – Я не хотела! – вырвалось у Алисы, она снова была на грани слез. – Я объясню! Пожалуйста! – Она быстро, сбивчиво, почти так же, как Ло на кухне, рассказала Дилану свою историю. О смерти родителей, о своей отчаянной нужде, о шантаже Джона, о страхе, о таблетке. О том, как вид Дилана в плену стал последней каплей. – Я не оправдываюсь! Я виновата! Но я хочу это исправить! Помочь вам уйти! Остановить его! Дилан слушал, его ярость постепенно сменялась тяжелым, недоверчивым изумлением. Он смотрел на ее заплаканное лицо, на искреннюю боль в глазах. – Остановить? – наконец произнес он хрипло. – Как? Он же псих! Он нас сожрет! – Доказательства, – быстро сказала Алиса. Её глаза загорелись решимостью. – У меня есть телефон. Я могу тайком снять видео здесь. Как он держит вас. Записать его разговоры… у него есть… комната. Где он… – она содрогнулась, – …где он хранит вещи своих предыдущих… увлечений. Если я достану что-то оттуда… что-то, что связывает его с другими исчезновениями… – Она посмотрела на них обоих. – Но мне нужна ваша помощь. Когда все будет готово… нужно будет его обезвредить. На время. Чтобы успеть вызвать полицию, пока он не пришел в себя. И пока у них есть доказательства. Тишина повисла в душной кладовке. Ло и Дилан переглянулись. План был безумным. Опасным. Но это был шанс. Единственный. – Как обезвредить? – спросил Ло, голос дрожал, но в нем уже не было паники. Была решимость. – Он сильный. – Я… я знаю, где он хранит снотворное. Сильное. – Алиса нервно облизала губы. – Я могу подсыпать ему в еду или питье. Когда он уснет… вы свяжете его. Пока я звоню в полицию. – Рискованно, – проворчал Дилан. – Если не сработает… – Если не попробуем, мы здесь сгнием! – резко сказал Ло. Он посмотрел на Дилана, потом на Алису. – Я согласен. Дилан тяжело вздохнул, кивнул. – Ладно. Идёт. Но если ты нас снова кинешь, Алиска… – он не договорил, но в его взгляде было все. – Я не кину. Я покончу с этим кошмаром, – твердо сказала Алиса. – Теперь… – она достала из кармана новый рулон скотча, – …мне жаль, Дилан. Но ты должен быть снова заклеен. Чтобы ничего не заподозрили. Дилан скривился, но кивнул. Ло с болью в сердце помог Алисе приклеить скотч обратно. Дилан закрыл глаза, его лицо выражало смесь гнева и покорности. – Я скоро вернусь с едой, – прошептала Алиса. – Держитесь. И… будьте готовы. Она вышла, заперла дверь. Ло остался сидеть на корточках перед связанным другом. В тесной кладовке пахло пылью и страхом, но теперь в воздухе витало что-то еще. Хрупкое, опасное, но реальное. Надежда. И план. – Держись, брат, – прошептал Ло, кладя руку на плечо Дилана. – Скоро выберемся. Дилан открыл глаза. В них не было прежней безысходности. Была ярость. И решимость бороться. Он кивнул под скотчем. Один раз. Твёрдо. Ло поднялся. Ему нужно было вернуться в свою комнату. Сделать вид, что ничего не произошло. Ждать. Ждать сигнала. Ждать своего часа. Он вышел из кладовки, закрыв за собой дверь, и пошел по темному коридору обратно к лестнице. В руке он все еще сжимал нож. Теперь он был не символом страха, а оружием грядущего боя. Сердце стучало, но уже не только от страха. От адреналина. От ненависти. И от жгучего желания свободы.