Постоянный посетитель

***

Время в роскошной тюрьме текло тягуче, как патока. Каждый тиканье часов в холле отзывалось в висках Ло глухим эхом. Он сидел на краю своей кровати в "комнате", пальцы бесцельно перебирали шов покрывала. Страх был теперь другим – не диким, животным, а холодным, выжидающим. Гвоздем вбитым под ребра. Выстрелит ли план? Не заподозрит ли Джон? Каждое мгновение ожидания было пыткой. Шаги за дверью. Не тяжелые, властные шаги Джона, а легкие, торопливые. Алиса. Она открыла дверь без стука, её лицо было бледным, но решительным. В руках – поднос с двумя тарелками: одна с аппетитным стейком с овощами, другая – с пастой, любимым блюдом Ло по ее же словам. – Ужин, – сказала она слишком громко, её голос чуть дрожал. Она поставила поднос на тумбочку. – Джон! – позвала она, поворачиваясь к двери. – Иди сюда! Ло хочет поговорить, пока ужинаем. Ло поднялся, стараясь, чтобы ноги не дрожали. Джон появился в дверях мгновенно, как будто ждал за углом. Его оранжевые глаза скользнули с подноса на Ло, изучающе. – Хочешь поговорить? – спросил он, входя. Его тон был ровным, но в глубине глаз светился привычный огонек собственничества и подозрительности. – О чем, любимый? Ло сделал шаг вперед, блокируя вид на поднос. Он заставил себя улыбнуться. Натянуто, неестественно. – Да. О… обустройстве. Комната хорошая, но… может, пару картин? Цветов живых? – Он говорил первое, что приходило в голову, стараясь звучать максимально искренне, максимально… покорно. – Чтобы уютнее было. Ты же хотел, чтобы мне было хорошо? Джон замер, его взгляд смягчился на долю секунды. Ласковое слово "любимый", упоминание его заботы – это сработало как ключ. – Конечно, – он кивнул, и в его голосе прозвучала почти человеческая теплота. – Что пожелаешь. Завтра же купим. – Он подошел к подносу, взял тарелку со стейком. Вилка с мясом уже была на ней. Алиса стояла чуть в стороне, затаив дыхание, пальцы бессознательно сжимая край свитера. Ло взял свою тарелку с пастой, ложка тряслась в его руке. Они ели стоя, в тягостном молчании. Ло ковырял пасту, едва ощущая вкус, каждым нервом чувствуя, как Джон подносит вилку ко рту. Первый кусок. Второй. Джон говорил что-то о сортах орхидей, которые могли бы подойти к интерьеру. Его голос был спокойным. Потом… пауза. Почти незаметная. Вилка в руке Джона замерла на полпути ко рту. – Странно… – пробормотал он, нахмурившись. Он покачал головой, словно стряхивая муху. – Голова… немного кружится. Воздуху не хватает… Он сделал шаг к окну, но нога подкосилась. Тарелка с грохотом упала на пол, разлетевшись осколками и кусками недоеденного стейка. Джон схватился за спинку кресла, его лицо стало пепельно-серым. Оранжевые глаза, полные внезапного, животного ужаса и понимания, уставились сначала на Ло, потом на Алису. – Ты… – прохрипел он, и это было уже не властное бархатное звучание, а хрип утопающего. – Сука… Предала… Он попытался сделать шаг к ней, рука протянулась, когтисто сжимаясь. Но силы покинули его. Колени подогнулись, и он рухнул на ковер как подкошенный дуб, лицом вниз. Тихий стон, потом – абсолютная, мертвая тишина. Только прерывистое, хриплое дыхание. – Сработало! – Алиса выдохнула, ее лицо исказилось смесью облегчения и нового страха. – Быстро! Пока не очнулся! Она кинулась к Джону, проверяя пульс. Ло бросил свою тарелку и выскочил в коридор, несясь к лестнице в полуподвал. Сердце колотилось так, что казалось, вырвется из груди. Ключ от кладовки Алиса отдала ему раньше. Руки дрожали, он едва попал ключом в замочную скважину. Щелчок. Дверь распахнулась. – Дил! – Ло ворвался внутрь. – Всё! Он в отключке! Дилан, уже полуразбуженный шумом наверху, дернулся на стуле, замычал под скотчем. Ло схватил нож, который предусмотрительно взял с кухни ранее, и одним резким движением перерезал пластиковые хомуты на запястьях и лодыжках друга. Потом сорвал скотч с его рта. – Бля! – Дилан вдохнул полной грудью, растирая изрезанные хомутами запястья. Его глаза метались, полные адреналина и ненависти. – Где он?! Жив ещё?! – Наверху! Без сознания! – Ло помог ему подняться. Дилан шатался, ноги затекли, но ярость придавала сил. – Полицию Алиса вызывает! Они выбежали из кладовки, поднялись по лестнице. Алиса стояла над телом Джона, телефон прижат к уху. Ее голос был четким, но срывающимся на высокой ноте: – …да, похитил нас! Двоих! Мой брат, Джон Дейви! Он держал нас в заточении! Я… я усыпила его снотворным, но он скоро очнется! Адрес… – она выпалила адрес. – Срочно! Пожалуйста! Она бросила телефон, увидев Ло и Дилана. Мгновение они стояли, три жертвы одного монстра, объединенные немыслимым кошмаром. Потом Дилан, хромая, шагнул к Ло и схватил его в медвежьи объятия. Грубые, сильные, до хруста в ребрах. – Лошечка… Бля… Живой… – хрипел Дилан, его голос был влажным. – Думал, конец… – Тоже… думал… – Ло выдохнул, впитывая знакомый запах друга, запах выживания. Слезы подступили к глазам, но он сжал зубы. Еще не время. – Всё кончено, брат. Всё. Они оторвались друг от друга. Алиса смотрела на них с виноватой надеждой. Дилан кивнул ей, коротко, без улыбки, но и без прежней ярости. Признание. Союз по необходимости. Пока. – На улицу, – распорядился Ло. – Ждать. Он может прийти в себя. Они вышли через парадную дверь, впервые за долгие дни ощутив на лицах холодный ночной воздух свободы. Сели на ступеньки крыльца, дрожа от адреналина и холода. Молчали, прислушиваясь к далеким, но приближающимся сиренам.

***

Приехали быстро. Много машин. Мигалки резали ночь алым и синим. Полицейские – серьезные, собранные – выслушали сбивчивые показания Алисы, Ло и Дилана. Осмотрели Джона, все еще бездыханного на полу, надели на него наручники еще до того, как он застонал, приходя в себя. Его оранжевые глаза, мутные от снотворного, метались в панике и бессильной ярости, когда его поднимали и вели к машине. Он что-то хрипел, но его голос потонул в хлопке дверцы. Потом был обыск. Долгий, методичный. Полицейские в перчатках прочесывали дом. И нашли. Не просто подтверждение их слов. Нашли кошмар. В потайной комнате за стеной подвала – не кладовка, а настоящая сокровищница ужаса. Одежда. Разная. Мужская, женская. Не Ло и не Дилана. Фотографии. Бумажные, старые и новые. Люди. Улыбающиеся на улицах, ничего не подозревающие. Или… уже пленники, с глазами полными ужаса. Чеки на дорогие вещи, купленные явно не на легальные доходы. Диски с записями. Камеры наблюдения. Трофеи. Масштаб открывшегося потряс даже видавших виды оперативников. Ло смотрел, как выносят коробки с уликами, и его тошнило. Он был не первым. Не единственным. Джон – серийный охотник. Алиса, бледная как смерть, плакала тихо, отвернувшись. Даже Дилан молчал, сжимая кулаки, глядя вслед увозящей Джона машине как на исчадие ада.

***

Суд был формальностью. Городская сенсация. Джон Дейви, респектабельный с виду человек, оказался монстром. Показаний жертв – Ло, Дилана, а потом и других, нашедших в себе силы выступить после ареста – хватило с лихвой. Доказательства – видеозаписи Алисы, найденные в доме трофеи, финансовые махинации – складывались в неопровержимую картину. Похищения. Сталкинг. Шантаж. Истязания. Убийств не было доказано, но тени исчезнувших навсегда витали в зале суда. Приговор – пожизненное. Без права на условно-досрочное. Даже его связи и деньги не помогли переломить волну общественного возмущения и тяжесть улик. Оранжевые глаза в последний раз метнули в зал взгляд, полный немой ярости и… странного, извращенного облегчения? Потом его увели. Навсегда.

***

Дождь стучал по подоконнику дешевого, но своего кафе. За столиком – трое. Ло, Дилан и Алиса. Кофе остывал в чашках. Тишина была не неловкой, а… усталой. После бури. – Спасибо, – тихо сказал Ло, глядя на Алису. Не налицо, а на кружку. – За то, что нашла в себе силы… в конце. Она кивнула, не поднимая глаз. Глаза ее были красными. – Мне не за что благодарить. Я… я часть этого кошмара. – Её голос дрогнул. – Но ты его сломала, – жестко сказал Дилан. Он все еще смотрел на нее с долей недоверия, но уже без ненависти. – Своими доказательствами. Своим решением. Это искупает… часть. Не все. Но часть. Он протянул ей через стол сахарницу. Жест маленький, но значимый. Перемирие. Признание. Алиса взяла сахарницу, слабо улыбнувшись. Слеза скатилась по щеке, но она быстро смахнула ее. – Я уезжаю, – сказала она. – Далеко. Начинать заново. Учиться… жить с этим. С тем, что я сделала и что… он сделал через меня. – Это правильно, – согласился Ло. Он чувствовал странную пустоту. Опасность миновала, Джон за решеткой навечно. Но шрамы – на руках от наручников, в душе от предательства и страха – остались. Они не исчезнут. Но теперь… теперь они могли заживать. – Оставайся на связи? Если захочешь. – Может быть, – она встала. – Прощайте. И… извините. Ещё раз. Она вышла под дождь, не оглядываясь. Ло и Дилан смотрели ей вслед. – Ну что, братан? – Дилан хлопнул Ло по плечу. – Возвращаемся к жизни? К цветочкам? К нормальным девчонкам, без снотворного в поцелуях? Ло попытался улыбнуться. Получилось слабо. – Да. Возвращаемся. Он посмотрел в окно. Дождь стихал. Из-за туч проглянул бледный луч солнца, упавший на мокрый асфальт. Хрупкий. Ненадежный. Но – рассвет. После долгой, долгой ночи. Он сделал глоток остывшего кофе. Горького. Как правда их истории. Но это была *их* правда. И их жизнь. Теперь – свободная. Пусть и с тенями прошлого, но уже никто не стоял за спиной с оранжевыми глазами и словом "любимый" на губах. Кошмар закончился. Началось что-то другое. Медленное. Трудное. Но – своё.