В тени

      – Расскажи о себе, – Мито пригласила Итаму на балкон зала переговоров. А это даже не второй, третий этаж дома главы клана. И сам дом стоял выше остальных. Довольно оживлённый вид деревни скрашивал начало дня.       Завтрак, который подали принцессам и Икки был горячим. Особенно выделялся рис с красной фасолью. Рядом тарелка с красными яблоками. Всё потому что у принцессы к утру начались первые лунные дни. Итама была готова к таким изменениям в себе, ба-чан позаботилась. Но всё же боли… неприятные, мягко говоря. Никакого желания есть «праздничные» блюда. Ну, хоть супчик не вызывает отвращения.              Икки сидела рядом слева, а Мито напротив. Они уместились за небольшим принесённым столиком. Сидеть в привычной позе, но с поясом для вытекающей из тела крови неудобно. Раньше этот процесс нисколько не волновал Итаму, но теперь осознание ежемесячных мучений… если напрячься и вспомнить, мама даже виду не подавала. Может, не всё так плохо?              – Рассказать о себе? – Итаме не приходилось таким заниматься. В клане и так все всех знали. И что надо было обо всех знать, тоже знали. С жителями деревень она таким образом не знакомилась. Просто узнавала имена. Потом забывала. И просто разговаривала. Даже в Укиё с монахом было так же. Да то же знакомство с Мадарой нельзя приписать под это…              – О тебе здесь знают, что ты нелюдима, имеешь талант к исцелению, причём практически не изучаешь теорию, даже новую. Например, что ты знаешь о клетках? – Мито ела быстро, но аккуратно, успевая при этом тщательно пережевывать пищу.              – Тело состоит из клеток, если упростить, – старейшина не заставляла Итаму корпеть над новыми терминами в ирьедзюцу. В этом не было смысла. И не потому, что Итаму можно было назвать гением. Икки поджала губы: из последнего письма бабушки она знала, что химе вовсе не была гением. Скорее, как и старший её брат, мутант. Тоже новое слово.              – А что с математикой и астрономией, например? – Мито салфеткой вытерла рот. В сравнении с ней гостья не съела и половины.              – По звёздам ориентируюсь неплохо. Математику не люблю, но брат учил меня метать с помощью углов, – из-за раннего подъёма Итама не выспалась, а потому с радостью прикрывала глаза. Она сидела с ровной, но расслабленной спиной. Ответы её неполноценны, но устраивали Мито.              – Хаширама? – Узумаки приказала подать чай. И сладости.              – Тобирама. Он, как говорят, жаден до знаний, – Итама улыбнулась. Тобирама умный, возможно, умнее Хаширамы. Если первый старший брат был талантом и гением от природы, то второй – заслуживал таковым называться упорным трудом. – Он и в делах клана заинтересован наравне со взрослыми.              Мито нахмурилась. Значат ли слова принцессы Сенджу, что у их клана не всё так плохо, как досадует отец? И достаточно ли умён её будущий супруг, когда собственная сестра хвалит другого брата? Возможно, Сенджу Буцума сознательно разделил братьев на фигуры «воина» и «управителя». В конце концов, обладатель мокутона – ценнейший военный ресурс, что может быть у их кланов ныне.              – Как так получилось, что ты ни в чём не заинтересована? Тебя описывали нелюдимой. Но выглядишь вполне дружелюбной, – даже полностью зелёные глаза не пугали Мито. Интересная мутация, будто отсутствует зрачок. Как у Хьюга. Мито пока не доводилось видеть хоть одного представителя этого клана. Но хотелось бы. И если Хаширама доживёт до их свадьбы, у неё будет шанс.              – Мне мало кто нравится из людей, это правда. Люди выбирают убивать сознательно, убивают без необходимости, ради того, что цены на деле не имеет, – мама объясняла свою позицию другими словами. Но мама давно мертва. Вместо неё о ценности жизни Итама узнавала у… только у одного человека.              – Вот оно что, – Мито усмехнулась. Она не станет говорить, что понимает позицию Итамы. Разве что однозначно ясно, почему Буцума ей не особо хвастал перед отцом. – Тебе не повезло родиться химе Сенджу, – Мито не оскорбляла её. Было бы славно, родись Итама Узумаки.              – … – возможно, Итаме стоило ради вежливости согласиться. Не повезло родиться принцессой? Но раз она со своей натурой всё ещё жива – наоборот, ей очень повезло. Особенно повезло с братьями. Даже Каварама, который всегда ей улыбался, который всегда был рад находиться рядом с ней. Его улыбка…              Итама стёрла со щеки слезу. Что-то слишком часто пускать слёзы стала. Это ведь из-за месячных, не более. Так?              Со стороны коридора послышались шаги. И разговор. Голос мужчины куда громче.              – …ваш даймё абсолютно прав… –              – … – голос женщины можно было услышать, напрягая слух. Но Итама не стала.              – …страна Огня в двояком положении! – в зал вошла Наной и мужчина, на вид старше Буцумы. Его волосы уже не были алыми, тусклые.              – Отец, – Мито встала и поклонилась. Итама и Икки повторили за ней. – Зачем вы пришли…              – Помолчи, Мито, – повелел старик спокойно, но строго.              – О каком положении вы говорили? – Итама подняла голову. И Ашине стало понятно, что дочь совсем не имеет амбиций матери. Что знает эта девочка о мире?              – Назови сильнейшие кланы своей страны, – Ашина махнул рукой, веля принцессам присесть. И сам сел на пол, скрестив ноги.              – Сенджу, Учиха, Хьюга. Ещё набирают силу Нара, Яманака, Акемичи, Хатаке и Абураме. Из тех, что остались в стране Огня, а не переселились в другие, – кажется, Итаме теперь придётся говорить гораздо больше, чем она привыкла.              – Но боевая мощь именно за двумя враждующими кланами. Хьюга одни не справятся, если Учиха и Сенджу перебьют друг друга. А они перебьют, – Ашина погладил бороду. – Ты бывала в столице? Что в ней необычного? В порту? Здесь? – в ответе Ашина не нуждался. Итама подумала про так называемую канализацию, про фотоаппарат, который обсуждали люди в порту, про фонари с газовым освещением. Про железных коней, которых испытывали в стране Земли. Хотя Итама не знала, что они из себя представляют. Ну люди вне войны как будто бы жили в другом мире.              – Какая вам выгода? – Тобирама учил Итаму, что людьми движет выгода. Тех, кто у власти, материальная, не абстрактная, как у самой Итамы (чтобы братья были живы).              – На первый взгляд, никакой. Мы бы давно могли разорвать отношения с кланом прародителем, – старик посмотрел на дочь, та держала маску равнодушия. – Но мы отделились от Сенджу мирно, они нас поддержали, помогали, пока мы не стали на ноги на новых территориях. Мы уже не одной, но всё ещё от одной крови. Мне жаль наследие Сенджу. Пока мы развиваемся, твой клан движется к своему концу. Учиха это тоже касается, между делом говоря, – в горле старика запершило.              – Если упростить, – Мито улыбнулась Итаме, – как только Сенджу и Учиха уничтожат друг друга, страна Огня ослабнет перед внешней угрозой. Пусть в других великих странах тоже царит междоусобица, она не такая сильная, как в стране Огня на протяжении всей её истории, – Мито протянула отцу кружку своего чая. И сама разлила чай ещё в две: – Другие большие страны уже прищемили страны поменьше. Как только стране Огня нечем будет защищаться, они разберут по кусочкам сначала мелких соседей, а потом её саму. Всё же ваша страна самая благотворная по всем критериям, – Мито вручила Итаме чашу прямо в руки.              И отец и дочь видели, что принцессе Сенджу на всю эту большую политику всё равно. Но Итама улыбнулась:              – Значит, чтобы выжить, нам нужно либо примириться с Учиха, либо, объединившись с другими, уничтожить их, – Итама, возможно, специально погладила свой подбородок на манер старика. У Ашины дёрнулся глаз. Это что ещё за отзеркаливание! И всё же Итама не могла понять: – Но в чём ваша выгода?              В любом случае, обобщение принцессы Сенджу пришлось ему по душе. Потому что на первое место она поставила мир.              – Место, – старик поднялся и подошёл к ограде балкона. – Мы живём в мире, развиваемся, долго живём. Нас всё больше, нам не хватает места. Можно договориться с любой страной, но если уж и возвращаться кому-то куда-то, на большую землю, то к корням.              Итама посмотрела на Мито, которая прикрыла глаза. Принцесса клана Узумаки, с рождения обречённая на то, чтобы покинуть дом, повести за собой тех, кого отправят вместе с ней.              – Сенджу не откажут, я знаю. Но не хочу, чтобы мои дети, дети Узумаки жили, обрекая себя на смерть в уже давно бессмысленной борьбе, – Ашина закончил свою речь со всей ярой искренностью. Но Итаме не то чтобы было всё равно, просто не мыслила так широко, так многогранно. Но мира действительно хотелось. Потому что Хаширама обещал в этом мире жизнь, полноценную, а не простое существование.              – Вы знаете позицию отца. Но хотите узнать, что думают его сыновья, ведь они поведут клан, – Итама не была глупой. Но и Ашина не ходил вокруг да около.              – А ты можешь сказать? – но Ашина уже не верил, что такая безучастная девочка может что-то знать.              Итама переглянулась с Мито. Принцессу Узумаки интересовало, какой человек её будущий муж.              – Могу, но не буду. Глава клана всё ещё отец, – и всё же сыновняя почтительность не чужда Итаме. Сколько бы Хаширама ни мечтал и планировал, он пока только наследник. А если с Тобирамой они не будут заодно…              Но Ашине достаточно и такого ответа. Гостья поведала много. Он переглянулся с дочерью: пусть та возьмётся за принцессу. Девочке многому следует обучиться. Не в своём клане, так здесь.       

«◊»

                    Они сражались с самого рассвета. Учиха и Сенджу сошлись в очередной битве на равнине у гор. Обе стороны привели больше сотни людей. Больше сотни сильных шиноби из двух могущественных кланов. В отчаянной и яростной борьбе. Удивительно, но с рассвета до полудня смертей не так уж много. На пальцах обеих рук и ног пересчитать. И всё же был ли особенный повод или мотив? Возможно, провокация. Но кем? Они не стали разбираться. Их главы и старейшины не стали разбираться.              Порывы ветра, перевёрнутая земля, выжженная трава и редкие деревья. Запах крови и пота. Свечение медицинской чакры с обеих сторон. Катон. Райтон. Дотон. Суйтон. Футон. И даже мокутон. Сенджу больше не скрывали очевидного. Взмахи клинков сами уподобились вспышкам молний во время грозы. Обычные люди дрожали от одних звуков боя, что могли донестись до них. А если бы увидел кто, случайный путник, например? Выдержало ли бы его сердце такое зрелище? Скорее, умер бы от куная, не добравшегося до вражеского шиноби, но до слабого человека.              Всё живое уже сбежало отсюда подальше.              И только один человек в этом пире богов смерти и войны думал, позволял себе быть неразумно беспечным.              – Хаширама! – Мадара развил шаринган до третьего томое, и года не прошло. Но его… противнику хоть бы что! Нанеся очередную резаную рану до мяса на руке, он не был доволен. Хаширама только скривился, но тут же его чакра скопилась вокруг раны. И та затягивалась прямо на глазах. Казалось, Мадара всё бежит, бежит, бежит, но догнать не может. Ярость закипала в висках, и он почти забыл, что называл мальчишку напротив другом. Мадара прокричал: – Да что с тобой? Как размазня!!!              Но его слова нисколько не задели Хашираму.              – Почему я должен портить себе настроение из-за этой бойни? Особенно когда у меня есть причина радоваться, – Хаширама всё же отступил, уклонился от ещё одного, но уже «вялого» замаха Мадары.              – Брат! – недовольный Тобирама отбил кунай Изуны, нацеленный на Хашираму.              – Не мешай! – прикрикнул Мадара на брата, не оборачиваясь.              – Так прикончи его уже! – Изуна вот изо всех сил пытался избавиться от Тобирамы. Взаимно. Но безрезультатно. Снова. Старшие отступили от младших, применяя техники. Стена огня против стены из дерева. И ничего.              – И эта причина может дорого тебе обойтись! – выпустив стену огня, Мадара тут же устремился вперёд. Когда всё рассеялось, их с Хаширамой клинки снова скрестились.              – Брось, Мадара, ты меня не убьёшь, не сегодня, – Хаширама убрал одну руку с рукояти, чтобы хорошенько вмазать старому другу. Но тот ловко извернулся, нанося удар ногой. Хаширама его заблокировал. – Вот была бы у тебя сестра…              – Так она ещё живая! – оскалился Мадара, перебивая.              – Эй! Не желай имото плохого, – новые катаны Сенджу из Молний, которые перепродали им Хьюга, были крепки.              Но недостаточно, чтобы выдержать остроту оружия Учиха. Мадара всё же разрубил клинок Хаширамы. Но тот извернулся, как деревце при сильном порыве ветра, и уцелел, уберегая ладонь и запястье. Противный звук впивающегося в землю лезвия. Всё играется! Хаширама ни разу с последней «дружеской» встречи не выразил искреннего намерения его убить. Как он мог себе позволять такое, пока Мадара съедаем сомнениями и противоречиями?              – Мог бы уважить врага и быть серьёзнее, – Мадара фыркнул, переводя дух. Давление на мозг всё сильнее. На чём они закончат сегодняшнее сражение? Может, Мадара умрёт, потому что голова лопнет? С весёлой мыслью он вдохнул побольше воздуха.              – Прости. Итама поладила с моей будущей женой. Что может быть лучше? – что может быть лучше мира в его доме? Хаширама беспечно заглядывал в будущее. И видел счастливую семью. Полную, растущую. Хаширама широко улыбнулся: – Даже фо-то-гра-фию прислала. Хочешь, покажу?              Вместо ответа Мадара выплюнул стандартную технику огня. Но в этот раз куда слабее. И Хаширама только закусил губу, потому что прикрылся рукой, отскакивая. И ожёг её. Но ничего, сейчас залечит. Хоть о нём их ирьенинам не нужно заботиться.              – Да будет тебе! – Хаширама действительно не мог ничего поделать. Он не собирался отступать. Да, ему пришлось поумерить пыл. Но никогда и ни за что он не откажется от свой цели закончить их вражду и установить мир. Они пообещали друг другу построить деревню, в которой дети смогут расти без страха и счастливо. Проблема была только в одном: если Мадара откажется ради клана от их общей мечты, старания Хаширамы будут бессмысленны. Возможно, стоило, как Сенджу, побояться за свою жизнь и действительно сражаться со всей серьёзностью и самоотверженностью.              Но он не мог.              Мадара замахнулся вновь, но в этот раз не успел опустить клинок. Его, да и любого другого, как Учиха, так и Сенджу, заставил замереть оглушительный рёв. Из-за горы показалось огромная лисья морда. Девятихвостый. Существо окинуло сражающихся презрительно-гневливым взглядом.              Таджима и Буцума отскочили друг от друга. Оба глянули на биджу, а затем переглянулись. Каждый из кланов мог попытать счастья остановить лиса или разобраться с ним. Но попутно сражаться с врагом? Возможно, они к этому бы и пришли.              – Отступаем! – Буцума первым отреагировал на открывшуюся пасть. Он помнил, на что способна сфера этого монстра.              Таджима так же приказал отступать.              И только два юнца отреагировали не сразу. Они были ближе всего к этому чудищу. И сфера действительно стала собираться у пасти девятихвостого, размахивающего своими хвостами. Сегодня они отступят, не ища причины для отвода глаз. Благодаря лису, который легко рассеял опасную сферу и вновь скрылся за горой. Чудовище. Способное себя остановить. Не то что люди. И всё же опасное. Такое сотрёт их с лица земли, и… уже ничего не будет иметь значения?