Точка сорок пять

Солнце, заходящее за горизонт, окрашивало небо в ярко-оранжевый закат. Становилось прохладнее, а морской воздух старался проникнуть сквозь кожу. Гермиона чувствовала, что впервые за три года, сделала вдох. Настолько отрезвляющим и успокаивающим стало признание для нее. Драко все еще сидел рядом с ней на теплом песке, давая время вынырнуть из потока воспоминаний. Ей больше не хотелось кричать, плакать. Она чувствовала, что этот вечер и человек рядом что-то изменили в ней. Но думать о том, что именно, пока не было сил. Гермиона вытерла оставшиеся слезы с щек тыльной стороной ладони, повернулась к парню рядом с ней: – Давай поужинаем. – улыбаясь спросила она. – Давай. – также улыбаясь ответил Драко. Он встал первым, уже привычным движением, предложил ей свою руку. Они шли медленно, каждый думая о чем-то своем. Гермиона уже знала, что здесь, в Греции все изменится. Но она не боялась. Они шли по тем же самым дорожкам, что и всегда, но взгляд девушки зацепился за растение, про которое она читала, но так и не рассмотрела вблизи. Это был цветущий куст с небольшими розовыми бутонами. Растение выглядело действительно необычно, потому что издалека цветы казались маленькими бабочками, которые сели на небольшие ветви. Давно забытое чувство любопытства и желания поделиться своими знаниями подстегнуло ее так быстро, что она не заметила, как сказала: – Смотри! Это Gaura lindheimeri (Розовая Гаура)! Я читала про нее в справочнике. – она слегка докоснулась до лепестков растения. Она настолько увлеклась рассказом про цветы, что не заметила странного и счастливого взгляда Малфоя, направленного на нее. – Его называют “Цветок порхающих мотыльков”, потому что, если мы отойдем подальше, то они будут похожи на бабочек. Гермиона повернулась к Драко, и заметила, что он смотрит на нее: – Я знал, Грейнджер, что “величайшая заучка своего поколения” еще жива. Он сказал это так легко, без единого упрека и пренебрежения в голосе, даже с нежностью, что Гермиона рассмеялась. Она не помнила, когда последний раз так громко смеялась. Вроде бы, еще рядом с Гарри и Роном в школе.

***

Драко смотрел, как она смеялась, и не мог отвести взгляд. За все время он не видел ее такой живой с знакомым ему интересом и азартом в глазах. Малфой знал, что ей нужно было поделиться своей болью. Он сам проходил через это. Его распирало неизвестное чувство от осознания, что именно он стал тем человеком, кому Гермиона доверилась спустя три года. Девушка перед ним перестала смеяться: – Ну ладно, пойдем, я проголодалась. – Конечно, пойдем. Что еще твой большой мозг успел узнать за те дни, что мы на острове? И она начала говорить, рассказывать обо всех растениях, кораллах и достопримечательностях, которые видела. Ему было все равно на них, если быть честным. Малфой хотел, чтобы она вспомнила, как ощущается вкус к жизни, напомнить ей о любопытстве, которым обладала эта ведьма. И у него получилось. После бесконечной, по мнению Малфоя, лекции об островах, они перешли на другие темы: школа, семья, любимые предметы в Хогвартсе, вспоминили профессора Трелони, споры с Роном, странные заклинания Флитвика. Она рассказала про любимые книги, перескакивая с «Братьев Карамазовых» на маггловскую фантастику. Гермиона посоветовала ему около 20-ти книг, конечно же, проговорив про каждую больше десяти минут. А он – просто слушал. Она была интересным собеседником, она могла поддержать любые темы, кроме квиддича, конечно. Он смотрел на Грейнджер, своего старого врага, и понимал, что влюблен в сильную и талантливую ведьму перед ним. Драко не знал, как, но это просто произошло. Возможно, она даст ему возможность предложить свое сердце. Но он не станет держать ее или пытаться изменить жизненный выбор. Слишком много людей уже пробовали “исправить” ее. Если она даст ему шанс, он сделает все, чтобы быть рядом. А если нет… Драко будет помнить ее, как ту, что одним присутствием и внутренней мощью дала ему силы жить дальше, изменить свое настоящее и будущее. Малфой решил, что не будет загадывать, и продолжит наслаждаться тем временем, что у него есть в ее компании.

***

Когда солнце окончательно зашло за горизонт, а Гермиона вернулась в номер, она почувствовала, что забытая часть ее самой – вернулась. Совсем небольшая, но девушка подумала, что ей стоит с чего-то начать. Больше всего за эти три года она скучала по Гарри – по ее самому близкому другу. Она зарядила свой телефон, про который забыла давным-давно. Как только устройство сработало, на нее посыпался шквал уведомлений о пропущенных сообщениях и звонках – Гарри, Рон и Джинни упорно пытались дозвониться до нее все это время. Уже через минуту прозвучал забытый звонок. Гарри. Гермиона с улыбкой приняла вызов: – БОЖЕ, ГЕРМИОНА! Это ты? – Да, Гарри, прости меня. Я сбежала, мне нужно было больше времени. – Мерлина ради, Гермиона, как я рад тебя слышать. – она услышала, как друг чуть отодвинул телефон от лица и прокричал “ДЖИННИ, ТУТ ГЕРМИОНА!!!!”. Видимо, сейчас они уже живут вместе на улице Гриммо. Гарри продолжил: – Ты в порядке? Ты цела? Где ты сейчас? Нам приехать за тобой? – Поттер начал быстро тараторить вопрос за вопросом. Она с улыбкой вспомнила об этой привычке Гарри, когда он нервничает. – Гарри, со мной все хорошо, я в Греции, на острове Парос. Я цела и сейчас живу в отеле. И нет, никуда за мной не нужно приезжать. – Всех основателей Хогвартса дери, как мы скучали. Ты не готова вернуться? В Министерстве очень нужен твой опыт в новом департаменте. Я договорюсь о любых сроках и условиях, если ты согласишься. Гермиона ни раз уже слышала от Гарри разные предложения и уговоры вернуться, и каждый раз решительно отказывалась. Но она подумала о том, что устала бежать. Девушка почувствовала, что, возможно, теперь она сможет с этим справиться. – Знаешь, Гарри, я согласна. Но я вернусь не прямо сейчас, через две недели и первое время буду работать из дома. Идет? – ГЕРМИОНАААА!!! – Поттер буквально кричал от радости в телефон, а Гермиона не смогла сдержать смех от таких ярких эмоций друга. “Мерлин, как же я скучала” – и одна-единственная слеза облегчения скатилась по ее щеке. – Конечно, я обо всем договорюсь, мы будем тебе ждать, сестренка, возвращайся к нам. Мы так по тебе скучали. – И я по вам очень скучала. Я вернусь. – последнее предложение Гермиона произнесла с той уверенностью, которую не чувствовала очень давно. Гермиона сбросила звонок и задержала взгляд на фотографии родителей. Улыбнулась. Им тоже — спасибо. Она подумала о Драко. Всем, что она чувствует сейчас, она благодарна ему. Жизнь та еще шутница. Бывший враг, мальчик, который издевался над ней все школьные годы, стал мужчиной, который умел её слышать. Она чувствовала, что он видит ее, а не набор званий, которыми обросла Гермиона Грейнджер за это время. И ей казалось бесполезным игнорировать чувства, которые зародились в ней за это время. Ей было легко, интересно и даже весело с ним. Драко красив, умен и до ужаса галантен вплоть до мелочей. Вечер после ее признания только обострил то, что росло в ее сердце. “А испытывает ли он то же самое?” – подумала Гермиона. Она поняла, что даже если и нет, то она будет благодарна. Девушка будет помнить, что именно он напомнил ей о том, что такое жить. Было рано говорить о громких чувствах, но ей бы хотелось, чтобы их небольшая, но личная история на этом острове пока не кончалась. Утром она расскажет ему, может он тоже не хочет прощаться?

***

Гермиона спускалась на завтрак с тревогой в сердце. Она не понимала своих чувств до конца, и не знала, стоит ли предлагать Драко то, что собиралась. Он встретил ее в фойе с широкой улыбкой и неприкрытой нежностью в глазах, предлагая ей локоть. Не первый раз волшебник такими простыми действиями становился для нее поддержкой. – Доброе утро. – сказал Драко, пока они медленно шли в сторону ресторана. – Доброе, Драко. – Гермиона не заметила, что впервые назвала его по имени. Но он заметил, и его улыбка стала еще шире и мягче. Было чудесное утро: солнце еще не набрало свою мощь, а лишь слегла согревало загорелую кожу Гермионы, воздух был таким же свежим, с морской солью в аромате, как было в Австралии. Воспоминания о прошлом все еще терзали ее, но не отдавали резкой болью, как прежде. Рука Драко придавала уверенности и спокойствия, которых она не ощущала давно. Они сели за столик, и уже с напитками в руках – как обычно, Гермиона пила чай, а Малфой черный кофе, они продолжили общаться и узнавать друг друга. Драко рассказал, что дочитал “Жизнь взаймы” и делился с ней впечатлениями, Грейнджер спорила с ним. Они часто не соглашались друг с другом, но от этого их общение было только увлекательнее для каждого. Было так легко, что Гермиона начала чувствовать, что она во сне. Но пора проснуться, и поделиться тем, что произошло: – Вчера я говорила с Гарри. Он поднял бровь, но ничего не сказал. – Я возвращаюсь в Англию. – с тревогой в голосе сказала Гермиона. – Но не сейчас, через две недели. – Чем будешь заниматься? – с непонятной для нее интонацией сказал Малфой. Она почувствовала, что он пытается выстроить стену между ними. – Гарри сказал, что в Министерстве открывают новый департамент, и я им там пригожусь. Гермиона заметила, как Драко вздохнул, и слегка изменившись в лице, улыбнулся ей: – Гермиона, я уверен, ты нужна любому департаменту в нашем министерстве. Честное слово, там сидят сейчас одни кретины. Он помолчал пару секунд. – Я рад за тебя. – Драко произнес это с такой заботой, что она не выдержала и на одном дыхании выпалила: – Может ты останешься со мной…? Здесь, на эти две недели. Малфой замер на пару секунд, смотрел на нее не отрываясь и чуть тише спросил: – Ты хочешь этого? – Да. – в эту же секунду ответила Гермиона Он не ответил сразу. Только кивнул. И сказал: – Тогда я остаюсь.

***

Следующие две недели они почти все время проводили друг с другом. Гермиона научила его кататься на серфе. Он ругался, когда волна сбивала его, а она смеялась и ловила его руку. Они читали книги, обсуждали, спорили, а потом обязательно смеялись. Вечер обсуждения “451 градус по Фаренгейту” превратился в настоящий интеллектуальный бой. Драко приходил на завтрак раньше нее, чтобы заказать ее любимый чай. Гермиона никогда не испытывала такой нежной заботы. Каждый знал, что между ними уже что-то большее, но никто не считал нужным говорить об этом. Гермиона не знала, что ее ждет в Англии, сможет ли она жить там, а Драко дал ей выбор, свободу. Он не давил на нее и знал, что в случае признания, она почувствует ответственность за его чувства. Они выражали эмоции по-другому, мимолетно: прикосновения к руке, долгие объятия по вечерам перед тем, как разойтись по номерам, забота друг о друге в мелочах. Однажды, Драко обнял ее за чтением, а она не отстранилась. Через две недели, за ужином, они не говорили о том, что завтра они возвращаются из того мира, что построили на отдаленном острове в Греции. Они делали это по отдельности, каждый к жизни, от которой сбежали. Единственное, что говорило об их разлуке, была его фраза перед сном: – Гермиона, ты чудесная, сильная девушка. Не позволяй никому говорить тебе, как жить. Даже мне.

***

Эти две недели научили его жить. Показали, что он больше, чем его фамилия, его прошлое и ошибки. Он простил себя, потому что главный человек, от которого ему нужно было прощение, дал его. Чувства к Гермионе не вписывались ни в одни чистокровные убеждения о любви. Он не знал, увидит ли он ее после времени, проведенного в их мире, но знал, что она изменила его. Это то, что останется с ним навсегда. Прощаться было больно, он любил эту девушку, не было смысла отрицать. Но впервые за историю всей чертовой семьи Малфой, Драко не хотел вести себя эгоистично. Он мог признаться ей в любви, пообещать все, что она захочет, просить поехать с ним. Но он не стал на нее давить. Ее счастье было для него важней. Он уехал до рассвета, потому что знал: если останется — не выдержит. Он скажет то, чего нельзя говорить, пока выбор не сделан. Но он дал ей выбор…

***

В день отъезда Гермиона проснулась раньше, собрала то немногое, что у нее скопилось за два года путешествий, и на столе увидела записку. С почерком, который уже не забудет. Ей было страшно читать, страшно было думать о том, что ее может ждать дальше. Осторожно она взяла листок, думая о том, что он может стать единственным, что у нее останется от него. Глубоко вздохнула и начала читать: “ Дорогая Гермиона, Я всегда думал, что чувства — это роскошь. Меня учили быть холодными. За эмоции карали. Но ты... Ты появилась тогда, когда я перестал видеть смысл. Не знал, как жить дальше. Ты не спасала меня. Просто посмотрела — так, как никто не смотрел. Я снова почувствовал себя живым. Я не попрощался, потому что не хочу, чтобы мы закончились на этом острове. Если захочешь — я там, откуда мы бежали, учусь жить заново. Если нет — спасибо. За то, что я стал собой. И узнал, какого это. Я не знаю, где закончится твой путь. Но если он снова приведёт тебя ко мне — я буду ждать.” Она провела пальцами по словам “я буду ждать”, как будто могла их нащупать под кожей. И вдруг поняла — он будет ждать недолго. Ее путь закончился на сорок пятой точке, она начала новый отсчет – но уже с ним рядом.