Игорян и компания: Что оставила Леди Икс

Игорь медленно, почти гипнотически, повернул ручку двери, слегка надавив. Она бесшумно, покорно подалась внутрь, открывая вид на узкий, тёмный, как шахта, коридор, ведущий вглубь квартиры. За дверью царила та же зловещая, липкая тишина, которую Игорь почувствовал через дерево. Лишь едва уловимый, кисловатый запах, похожий на запах старой крови и грязного белья, ударил в нос, заставляя желудок сжаться. Маша и Толян замерли позади него. Их дыхание было почти неслышно. Напряжение в воздухе можно было резать ножом, и оно обволакивало, как паутина. Игорь сделал первый осторожный, но твёрдый шаг, ступая на скрипучий, старый паркет. Каждый нерв его тела был натянут до предела, готовый к любому, даже самому ужасному повороту событий. За ним, как тени, скользнули Маша и Толян, прикрывая тыл. Маша едва слышно вздохнула, прикусив губу, а её сердце отбивало бешеный, болезненный ритм. Толян правой рукой ощупал свой пояс, проверяя, на месте ли газовый баллончик, который они предусмотрительно захватили — их единственное нетехническое оружие. Коридор был погружён в полумрак, свет из окна на лестничной площадке не проникал сюда. Впереди виднелся лишь тусклый проблеск света из приоткрытой двери, возможно, гостиной или спальни. Оттуда же доносился еле слышный, прерывистый шорох — то ли скрип, то ли сдавленный, короткий стон, полный боли. — Это Алёна, — мгновенно, с дикой, обжигающей догадкой прошептал Игорь. Его голос был сдавленным, горло словно сдавило спазмом. — Она стонет! Ей херово! Сердце Игоря сжалось от боли и ярости, как пульсирующий кулак. Он представил себе лицо Алёны, искажённое страхом и болью, её хрупкое тело, возможно, связанное или избитое. В голове мгновенно вспыхнули картины, одна страшнее другой, и каждая из них подхлёстывала его, заставляя двигаться быстрее, почти бежать. Он сделал ещё шаг, затем ещё, стараясь не издавать ни звука, двигаясь на инстинктах. Маша и Толян последовали его примеру, двигаясь синхронно, словно единый, напуганный, но решительный организм. Воздух в коридоре становился всё тяжелее, пропитанный запахом страха и какой-то тревожной, неестественной, словно сфабрикованной тишины. Игорь медленно приблизился к источнику света и звука. Дверь была приоткрыта совсем чуть-чуть, образуя узкую, как глаз, щель. Он осторожно заглянул внутрь, стараясь понять обстановку. Комната, судя по всему, была спальней, но вид её был далёк от уюта. Это была сцена, а не комната. Его взгляд упал на фигуру, скрючившуюся на полу, прислонившись к стене. Это была Алёна. Её волосы были растрёпаны, локоны налипли на мокрый от слёз лоб, лямка красного платья, части образа Леди Икс, была спущена, а по щеке стекала одинокая, но бесконечная, горькая слеза. Рядом с ней валялся помятый, словно его пинали, тульский пряник, точь-в-точь тот самый, что Игорь подарил ей два года назад, а затем в прошлом году во время очередной поездки в Санкт-Петербург на съезд кинокомпозиторов. Увидев этот пряник, символ их зарождавшейся, чистой связи, символ его неуклюжей, но искренней любви, Игорь почувствовал, как его сердце сжалось ещё сильнее. Острая, режущая боль пронзила грудь. Пряник, его талисман, теперь лежал брошенным, втоптанным в пол, как и сама Алёна. — Алёныч! — позвал Игорь голосом, полным облегчения и огромной нежности, которую он больше не мог сдерживать. — Это я, Игорь. Со мной Толян. Тот самый Анатолий Смирнов, которого в 2019 году твои «аккредитаторы» травили. И моя девушка, Маша Ефимова. Алёна медленно, с огромным усилием, подняла голову. Её глаза были мутными, словно затуманенными, с отпечатком ужаса, но, когда она увидела Игоря, в них вспыхнуло нечто похожее на искру надежды. Или абсолютного узнавания, предвкушения спасения, пришедшего с другой стороны. — Игорь? — её голос, слабый, словно принадлежащий не ей, был едва слышен, как вздох ветра. — Вы… вы пришли? — Да, Алёныч, я не мог тебя оставить! — Игорь резко, решительно, но нежно подошёл к Романенко и обнял её, прижимая к себе. Он почувствовал, как её хрупкое тело дрожит под его руками, и его сердце ещё сильнее сжалось. — Послушай меня, Алён! Я тебе открою самый страшный секрет! Я не знал, как тебе об этом сказать, но теперь я готов. Так вот, Полина не твоя настоящая сестра! Она хотела тебя отдать этому Шадрину на растерзание! Конечно, я за её поганые слова выгнал её из её же машины. Давай мы её саму отдадим Шадрину? Ну, вместо тебя? Или убьём самым жестоким способом? Она больше заслуживает смерти, чем кто-либо, кого я любил и люблю! Любой уважающий себя маньяк предпочтёт принять в жертву самую грязную душу. Но не спрашивай, откуда я это знаю! Я ведь твой Рихтер Бельмонт, а ты... ты моя Мария Ренард, хоть и с другим цветом волос! Алёна слабо, горько улыбнулась, услышав знакомые имена из любимой игры. Это было что-то родное, привычное, в этом безумном, чужом месте. Она почувствовала тепло от объятий, и дрожь её тела немного унялась. — Игорь… я… я так боялась… — прошептала она, прижимаясь к Игорю. — Он… он хотел… — Я люблю тебя, Алёныч! Я люблю тебя больше, чем эта мразь Полина... — произнёс Игорь в ответ, поглаживая Романенко по волосам, успокаивая. — Я ради тебя даже материться перестал! Я не отдам тебя этому грёбаному Дракуле. Я убью сначала его, а потом Полину! Он за всё заплатит. А ты… ты в порядке? Он не сделал тебе больно? Глаза Алёны наполнились новыми, горячими слезами, и она покачала головой. — Только… страшно было… И он… он заставил меня слушать его ужасную музыку… — прошептала Алёна, и в её голосе сквозило невыносимое отвращение. — Какой-то шансон… про зоны и воров… Он говорил, что это «истинное искусство, душа народа»… Это было хуже всего, Игорь… хуже всего… Игорь почувствовал, как его лицо исказилось от омерзения. Шансон? Этот псевдоинтеллектуал, пытавшийся сломить Алёну своей «истинной» мудростью и эзотерикой, слушает шансон? Это было настолько нелепо, настолько дико, что даже в этой напряжённой ситуации вызвало у Игоря приступ дикого, почти истерического смеха. Он подавил его, стиснув зубы, но в глазах мелькнула новая, ещё более глубокая, очищающая ярость. — Ну, сука, полный комплект! Повёрнутый на оккультных штуках, восточной тематике, боевых искусствах и эротике говнорежиссёр, который снимает всякую пафосную срань… — Игорь резко выпрямился, оглядывая комнату. Это была не просто спальня. Это было святилище безумия. На стенах висели какие-то странные плакаты с изображениями восточных символов, полуобнажённых фигур в неестественных позах, танцующих Лилит. На прикроватной тумбочке стояли свечи, рядом с ними — стопка книг с непонятными заголовками, явно эзотерического или оккультного содержания, причём дешёвые копии. Воздух был тяжёлым от запаха благовоний, смешанного с чем-то едким, похожим на запах сигаретного дыма и дешёвого одеколона. — ...И при этом слушает шансон! Не удивлюсь, если он ещё и сидел! Алёныч, да это же просто какой-то сюрреалистический кошмар! Что он тебе ещё говорил? Он… он пытался тебя «пробудить»? Что это вообще значит? — Он внушал мне, что я не должна работать официанткой в «Неоне»… — начала Алёна. Её голос окреп, в нём проскользнула нотка ярости и возмущения. — И сниматься у Максима… Он говорил, что фильмы Макса — «низкопробное искусство», которое не даст мне раскрыть мой истинный потенциал. Он… он хотел, чтобы я снималась только в его фильмах, стала его музой, его… «богиней»… — Алёна вздрогнула, будто вспомнив что-то особенно отвратительное. — Он говорил, что моё «истинное предназначение» — это стать его Лилит, его тёмной музой, и через меня он обретёт некую «высшую силу». Представляешь, Игорь? Лилит! Он показывал мне какие-то странные древние тексты, каббалистические символы, пытался заставить меня повторять какие-то мантры… Говорил, что я должна «освободиться от оков социума», «отбросить предрассудки»… — Символы-херимволы… — задумчиво протянул Игорь и тут же оживился. В его глазах вспыхнул огонёк догадки. — Да это же те херовы иероглифы с твоей дурацкой египетской таблички! Помнишь, ты давеча ВКонтакте фотку выкладывала? Там было написано на египетском языке что-то типа пророчества про твою Леди Икс. Шадрин, выходит, использовал в своих долбанутых целях твой образ Карины Климовой из фильма «Девушка-судьба», той самой «Ларисы Бариновой», которой ты притворялась во время «аккредитации» Толяновых врагов из НГУ у себя в СПбГУ! Игорь обернулся к Толяну и Маше, которые стояли чуть позади, ошеломлённые услышанным и ужасом открывшейся картины. — Вы слышали, ребят, что он ей втирал? Это же чистое промывание мозгов, манипуляция! Он просто пользуется её верой в мистику, в её Леди Икс, чтобы заманить в свой культ! Он не пробудить её хотел, а поработить! И превратить в свою марионетку для какого-то своего грязного ритуала или очередного «шедевра»! Этот хрен, видимо, всерьёз верит во всю эту каббалистическую чушь! Алёнка, солнышко, пошли. Тебе нельзя здесь оставаться ни минутой больше! Я официально тебя забираю, как твоё доверенное лицо. В этот момент за спинами Игоря и остальных раздался резкий, пугающий, металлический щелчок. Дверь, через которую они вошли, внезапно захлопнулась с глухим стуком, разносясь эхом по всей квартире. Игорь, Маша и Толян резко, словно по команде, обернулись. Коридор вновь погрузился в полный, непроглядный мрак. — Какого чёрта?! — рыкнул Игорь, пытаясь открыть дверь, но она оказалась заперта на внутренний замок. Он дёрнул ручку с такой силой, что она заскрипела, но замок не поддавался. — Он знал, что мы придём. Он нас ждал! — Вот же урод! Он всё просчитал, — тихо, но твёрдо сказал Толян. Его голос был на удивление спокоен, несмотря на нарастающее напряжение. — Это ловушка. Мы в западне. Внезапно по всей квартире зазвучал голос. Он был глубоким, низким, словно шёпот, доносящийся из самых глубин ада, усиленный динамиками, скрытыми в стенах. Голос Шадрина. — Добро пожаловать, дорогие мои гости, — произнёс голос, и в нём слышались нотки самодовольства и безумного триумфа, не оставляя сомнений в ненормальности Шадрина. — Я ждал вас. Вы думали, сможете так просто забрать мою Лилит, мою Леди Икс? Вы ошибаетесь. Никто не покинет этот дом. Вы все станете частью моего великого творения. Моей… истинной драмы. Слова Шадрина эхом разнеслись по квартире, а затем сменились зловещим, скрипучим смехом, который, казалось, исходил отовсюду и ниоткуда одновременно. Игорь почувствовал, как холодный пот стекает по его спине. Он крепче обнял Алёну, которая дрожала всем телом, уткнувшись ему в грудь. — Не бойся, Алёныч, — прошептал Игорь, целуя Романенко в макушку. — Мы выберемся отсюда. Мы выберемся все вместе. Шадрин ещё не знает, с кем связался. Он ещё пожалеет, что родился на свет. Мы его захерачим, как Саймон Бельмонт постоянно убивает Дракулу. В этот момент из глубины квартиры донёсся новый, леденящий звук — тихий скрежет, словно что-то волочилось по полу, а затем тяжёлый, ритмичный стук, будто что-то массивное двигалось в темноте. Звук приближался, нарастая. Игорь бросил взгляд на Толяна и Машу. В их глазах читался страх, но и непоколебимая решимость. Они были готовы к бою, к защите. — Ну что, Шадрин? — прошептал Игорь, выжидающе глядя в темноту коридора. — Поиграем? Спойлер: ты проиграешь, потому что у нас есть сила, и Алёна не твоя, а моя.