Выставка одного художника

6 октября 2024 года Слабый солнечный свет проникал в комнату через занавески. Частички пыли, как волшебный порошок, кружились в лучах, которые ещё немного — и доберутся до спящих Артёма и Леры. На белом пошарпанном подоконнике остались следы вечера: в антикварной тарелке с цветами по краям, которая служила пепельницей, лежали остатки выкуренных самокруток. Со временем пепел от сигарет въелся в трещины краски, и даже если Артём неделями воздерживался от курения в комнате (ведь это нарушало порядок в доме), у окна всё равно пахло табаком. Вчерашний вечер оказался исключением из правил — его захлёстывали эмоции, и курить хотелось больше обычного. — Изобразительное искусство — это огромная часть всемирной истории. С помощью него люди проживали самые трудные времена, отражали отношение человека к красоте, уродству, религии и государству. Фотоаппараты же совсем недавно изобрели. Как теперь мы узнаем, как выглядели важные события, увидим, чем жили люди в разные эпохи в разных странах? Всё это исчезло, испарилось… Просто «пуф», — Артём развёл руками, — и больше ничего нет! Поток мыслей лился, не переставая. Это действительно было непохоже на него. Обычно он был немногословен и жил с позицией, что молчание бывает красноречивее любых слов. Лера лишь сонно слушала: она мало чего понимала из его монолога о величайшей потере для человечества, но точно знала, что задавать вопросы в такой ситуации было бы глупо — ведь человек сам пытается разобраться в том, что произошло. Сигарета за сигаретой — и они сами не заметили, как вечер перешёл в ночь. Лера героически сражалась со сном, стараясь внимательно следить за потоком его мыслей. Её глаза медленно слипались. Было бы слишком опасно в таком состоянии отпускать её домой на машине. О такси мыслей тоже не было — мало ли какой водитель попадётся в такое время суток. Артём настоял, что будет безопаснее переночевать у него, а завтра утром он сделает ей вкусный кофе и со спокойной душой отправит домой. — Очень мило с твоей стороны, что ты заботишься обо мне, но как мы будем спать? Кровать слишком маленькая для нас двоих. — Что ты, я бы и не подумал ложиться вместе… Разве что валетом, — нервный смешок вырвался из груди Артёма. — Давай я устроюсь на кресле, не переживай за меня. Я всё равно не усну сегодняшней ночью. Мне ещё столько нужно переварить. После провальных попыток Леры заставить его занять своё законное место для сна, она согласилась на его уговоры. Артём заботливо одолжил ей свою майку и благодарил Бога за то, что недавно принёс все свои вещи из прачечной свежими и чистыми. Было около двух часов ночи. Тускло горел ночник, наполняя комнату тёплым оранжевым светом. Лера уложилась в кровать, а Артём устроился в кресле напротив, накинув на себя полушерстяной плед. Внезапно она взяла его за руку и в полудрёме прошептала еле слышно: — Спокойной ночи… — Лера, я… Мне очень жаль, что вчера я так обидел тебя. Мне правда стоит больше тебя ценить. Ты столько делаешь для меня, а я, как последний дурак, этого не вижу. Мне правда очень, — он сделал акцент на этом слове, — жаль, даже если по мне не видно. Извини меня! Артём весь напрягся, ожидая её слов. Но Лера уже сладко спала, оставив свою ладонь в его руке. *** Луч солнца прорезал комнату по диагонали и, наконец, разбудил Артёма. Он сонно открыл глаза: веки были тяжёлыми, а голова болела. Потянувшись в кресле, он понял, в какой же неудобной позе спал — ноги затекли, а спина ощущалась каменной. Несмотря на всё это, вид спящей Леры согревал уютом и поднимал настроение. Светлые волосы красивой волной легли на белую подушку: «Невероятно, даже во сне она каким-то образом выглядит безукоризненно», — подумал Артём. Она спала на животе, повернув лицо в его сторону. Оно было абсолютно умиротворённым — Артём ещё не видел её такой. Её внутреннее спокойствие шло вразрез с тем, какой образ она создавала в повседневной жизни. Яркая девушка, она всегда знала, что сказать, как расположить к себе людей. Бурлящая энергия просилась наружу, не позволяя сделать паузу и подумать, что ей самой необходимо в моменте. О себе она вообще думала редко. Лера остро чувствовала эмоции людей. Если она была в компании друзей, всё внимание уходило на то, чтобы убедиться, что всем комфортно. При этом то, как она чувствует себя, было неважно. Однако, несмотря на естественную для неё жертвенность, которую она принимала за благодетель, Лера всё чаще ощущала острую усталость и раздражение. Сил на мягкие разговоры и сглаживание углов становилось всё меньше, причин таких перемен в себе она пока не понимала, отчего часто после ссор чувствовала вину. «Не стоило мне так остро реагировать», — думала она и снова запускала порочный цикл. Тишину в комнате нарушил звонок — на мобильном высветился неизвестный номер. Артём неуверенно поднял трубку, глядя на то, как Лера, нагло разбуженная, начинает ворочаться и не спеша трёт глаза. — Здравствуйте! Мы с вами виделись на дне рождения. Вы нарисовали мою дочь, помните? — Да… — неуверенно ответил Артём. — Знаете, такой талант пропадать не должен! У меня есть друг, с которым вам обязательно нужно сойтись. У него вообще фотогалерея, но мне кажется, что его могут заинтересовать ваши возможности. Повисла пауза. — А давайте я вам номер его пришлю по СМС? — Хорошо, давайте… — Вы, кстати, если найдёте минутку, наберите мне — уж очень мы хотим, чтобы вы нас с семьёй так нарисовали! Артём не нашёл ничего лучшего, чем согласиться из вежливости. Он попрощался с собеседницей и завершил вызов. Ему сразу же пришло уведомление. Он молча уставился на номер телефона с подписью: Алексей Викторович. Лера уже сидела на кровати и смотрела на своего друга: — В чём дело? Кто это был? — спросила она. — Мне только что прислали номер владельца галереи… Говорят, есть вероятность, что ему понравятся мои работы. — Это же здорово! Звони скорее. — Речь о шаржах! Как я могу знакомить людей с искусством с помощью них? Так же быстро, как Артём обрадовался новой возможности, он пал духом. Ведь последнее, чего ему хотелось, — это заявлять о себе миру с помощью шаржей. «Это просто смешно! Да, мне всегда хотелось, чтобы люди отметили мой талант, но в том, как я пишу абстракции, а не жалкие шаржи!» — раздражение от несправедливости захлёстывало его. Внезапно Лера предложила: — У тебя ведь есть абстрактные рисунки, покажи их! — Картины? Да, а ведь это идея. Но что, если их не поймут? Человечество сотни лет шло к абстрактному искусству. Многие его и в мире, где оно было повсеместно, не понимали! Считали детскими каляками. Что же будет, если я покажу их сейчас совсем неподготовленному человеку? — Но ведь у него своя фотогалерея, может быть, он поймёт твой посыл? Всё-таки человек недалёк от всего этого… — Возможно, ты права… — Артём вскинул голову к потолку в размышлениях. — Давай попробуем. Лера, вот за что я тебя люблю, так это за то, что ты всегда знаешь ко мне подход! Повисла неловкая пауза. Щёки Леры порозовели, а Артём, поняв, что сказал лишнее, стушевался и, отведя глаза, быстро пролепетал: — Ну что, выезжаем? Я обещал тебе кофе в постель — что ж, придётся перенести это на другой раз. Лера только ещё больше покраснела и с еле скрываемой улыбкой начала собираться, чтобы помочь своему другу отвезти работы в галерею. *** Спустя двадцать минут поездки они прибыли к месту встречи. Лера припарковалась ближе ко входу, чтобы как можно быстрее справиться с переноской тяжёлых холстов на деревянных подрамниках в холл фотогалереи. После недолгой возни все картины стояли у дверей, оставалось только позвонить владельцу и оповестить о прибытии. Было видно, как Артём нервничает — страх и сомнения охватывали его. Он ясно осознавал последствия своих действий. Его ждали два пути: либо слава и всемирное признание, либо провал. Он не знал, что пугало больше. В первом случае — то, что его имя будет на слуху и больше не получится вести скрытный образ жизни интроверта. А во втором — то, что люди так и не узнают, что такое искусство, каким он его понимал и помнил. Внезапно Лера прервала его рассуждения: — Я знаю, что, возможно, не вовремя… Но я думаю, стоит это проговорить, — она громко набрала воздух в лёгкие через нос и на выдохе твёрдо выпалила: — Если ты снова замкнёшься, я уйду. Не потому что злюсь, а потому что устала. Артём лишь молча взял её за руку и мягким, понимающим голосом ответил: — Я знаю. Такого больше не повторится. Затем притянул к себе и обнял, чувствуя, как напряжение отпускает его подругу, и поднятые плечи, готовые принять любой удар, расслабляются. Спустя пару минут они вошли в холл. Людей, кроме молодой девушки на ресепшене, не было. — Здравствуйте, у вас назначена встреча? На лестнице раздались шаги. Бархатный мужской голос заполнил собой всё пространство: — Катенька, это ко мне. В сторону ресепшена неспешным шагом приближался мужчина. Артём с Лерой сразу поняли, что именно он — владелец этого пространства. Его лицо излучало дружелюбие и спокойствие, которое являлось следствием большого жизненного опыта. На вид ему было не больше сорока лет, а загорелая кожа, худоба и искорки в глазах заставляли думать, что он моложе своих лет. Лишь серебристая седина на висках и щетине выдавала его. Тёмно-коричневый твидовый пиджак подчёркивал ширину плеч, а очки в чёрной пластиковой оправе добавляли серьёзности. Он подошёл к своим гостям и, широко улыбаясь, поприветствовал их: — Здраааавствуйте, — нараспев произнёс он. — А я вас уже заждался. Меня зовут Алексей Викторович, но вы, молодые люди, можете звать меня просто Алекс. Артём с Лерой представились в ответ. — Прошу, проходите, не обсуждать же нам деловое соглашение здесь у входа! Тут же, откуда ни возьмись, появились несколько ассистентов и перенесли работы Артёма на другой этаж. Это немного смутило его: нечасто он расставался со своими картинами, даже ненадолго, а в сложившейся ситуации это добавляло ещё больше стресса. Алекс, видимо, увидел беспокойство в его глазах и заверил, что в кабинете они будут в сохранности. Пока они медленно осматривали этаж за этажом, зал за залом, Артём всё больше впечатлялся этой галереей: светлые просторные залы с белыми стенами имели в себе какую-то особенность, которая делала это место волшебным. Лепнина на потолке, гипсовые карнизы и паркет ёлочкой, покрытый матовым тёмным лаком, внушали уважение к владельцу галереи. Ведь он не уничтожил то, что было ему дано с этим зданием, а сделал из этого изюминку пространства, ловко скрестив с современными элементами. Рамки с фотографиями сохраняли между собой много воздуха. Они висели то рядами, то вразнобой. Какие-то из них занимали почти всю стену своим размером, другие были настолько маленькими, что тонули в несуразно больших паспарту. — Вот мы и пришли, — Алекс приоткрыл дверь из красного дерева в свой кабинет.