Выставка одного художника

5 октября 2024 года Было около часа дня. Артём торопливо доел вчерашнюю булочку с сыром, которая в этот день выполняла роль и завтрака, и обеда. Он собирался на подработку и про себя проговаривал: «Карандаши, бумага, планшет… кажется, ничего не забыл. Надеюсь, они додумаются поставить мне мольберт — не рисовать же на коленке...». Одежду выбрал простую и практичную: прямые тёмные джинсы и чёрную водолазку из кашемира — удачная находка из ближайшего секонда. Он бросил взгляд в маленькое зеркало у входа. Непослушные тёмные волосы снова лежали как им вздумается. Вид был немного уставшим, но это его не смущало — наоборот, по его мнению, придавало образу творческой глубины. В прихожей он столкнулся с бабушкой Настей: — Милый, ты что это в таком виде пойдёшь на улицу? Замёрзнешь! — всплеснула руками она. — Не переживайте, я тепло одет, — быстро ответил Артём и уже тянулся к входной двери. — А что это у тебя в папке, документы? Одной ногой за порогом, он отмахнулся: — До свидания! Спускаясь по лестнице, он мысленно отметил: «Почему она спросила про документы? Видно же, что я еду рисовать…». На пролётах между этажами стояли растения в горшках, а на стенах уже лет десять висели распечатанные репродукции знаменитых картин. Пигмент выцвел, и особенно комично теперь выглядела картина «Купание красного коня», висевшая между вторым и третьим этажами. Конь стал розовым, а человек на нём позеленел. «Пора переименовывать картину — “Инопланетное нашествие на розовых лошадках!”» — смеялся он про себя и каждый раз, проходя мимо, придумывал всё более нелепые названия. Но в тот день всё поменялось: картины за ночь сменились на чёрно-белые фотографии пейзажей. «Хм, видимо, у нас поселился ценитель фотосъёмки. Тем лучше, давно пора было заменить это издевательство», — подумал он и вышел из парадной. На улице было прохладно, но теплее, чем вчера. Солнце пробивалось через тонкую дымку облаков, рассеянный свет делал тени мягкими, от чего город выглядел плоским, как будто нарисованным. Артём быстро добрался до назначенного места — проехал пару станций метро и прошёл через парк с уже пожелтевшими клёнами. День рождения проходил не в самом дешёвом ресторане почти в центре города. У входа толпились приглашённые гости. Женщины с укладками, в красивых платьях или брючных костюмах, стояли рядом с детьми лет десяти-двенадцати и следили, чтобы те не разбегались. Видимо, их же мужья, с не менее пристойным видом, стояли поодаль и курили. Раздавался то громкий басистый смех, то щебетание девушек, то звонкие крики детей, которые не хотели фотографироваться. «Это точно детский праздник?» — думал Артём, пробираясь внутрь. Внутри официанты носились между столами, организаторы вешали последние элементы декора. В углу зала стоял Михаил Семёнович — тот самый мужчина. Но к Артёму подбежал один из координаторов: — Вы кто такой? — Я художник. Меня пригласили рисовать шаржи. Есть мольберт? И нужно место с хорошим светом. Организатор удивлённо посмотрел на него. — Вас не предупреждали... Ну, хозяин сказал мне об этом только вчера вечером. Вот визитка, — Артём достал из кармана помятую карточку. — Давайте я сам с ним поговорю? — Михаил Семёнович сейчас занят. Садитесь у фотозоны. Свет там нормальный. Мольбёрта, или как вы там сказали, нет — только стул. — Как знал... — проворчал Артём. Он нашёл ещё два стула: один — для модели, второй — чтобы облокотить планшет. Пока раскладывал бумагу и карандаши, гости шумной волной ворвались в зал. Время текло. Никто не подходил. Хоть Артём и сидел рядом с фотозоной, его словно не замечали. Шарики, блёстки и серебристый дождик только усиливали ощущение нелепости происходящего. «Кто подойдёт ко мне в таком виде? Сидит какой-то крип, обложившийся стульями со всех сторон, и наблюдает за детским праздником из угла. Удивительно, что меня ещё не прогнали. Я не бабка базарная, чтобы кричать: “Подходите, бесплатные портреты всем желающим!” Нет уж, кто захочет — сам подойдёт». Поток депрессивных мыслей прервал детский голос: — Привет! Что ты тут делаешь? Рядом с Артёмом стояла девочка лет десяти с живым интересом в глазах. — Привет! Хочешь, нарисую тебя? Присаживайся! Через 15 минут шарж был готов. Она, визжа от восторга, умчалась показывать рисунок родителям. Артём с улыбкой наблюдал за ней со стороны. «Что ж, видимо, пора домой. Задача на сегодня выполнена — хотя бы один гость остался доволен». Едва он собрался уходить, как родители девочки подбежали к нему с восторгом: — Молодой человек, это просто невероятно! Я никогда раньше не видела такого чуда! — Да-да, мы тоже хотим, чтобы вы нас так показали на бумаге, — вторил отец. — Как это называется? Где вы этому научились? Артём не знал, что сказать. Ему показалось, что они издевательски шутят над ним, но всё же осторожно ответил: — Эм… это называется шарж. Конечно, я могу вас так нарисовать. — Это было бы замечательно! Сколько это будет стоить? Милый, у нас, кажется, с собой есть семьдесят тысяч — этого хватит? У Артёма глаза полезли на лоб. Пока он пытался сообразить, что сказать, его уже окружили любопытные родители. Портрет стали передавать по рукам, и все восторженно охали, прося его за любые деньги «сделать с ними то же самое». «Я сплю, это сон… Или массовый буллинг...» — не мог понять, что происходит, Артём. Кольцо из взрослых становилось всё уже, пока ему не стало невыносимо тревожно. — Знаете, я, пожалуй, пойду! Позвоните мне, если будет нужно — мой телефон есть у Михаила Семёновича. До свидания! Он быстро собрал свои вещи и двинулся к выходу. Оказавшись на улице, почти бегом завернул за угол и, глубоко набирая холодный воздух в лёгкие, сказал вслух: — Это что было вообще?! Артём открыл Telegram и написал Лере, чтобы она срочно ему позвонила. Её голос и привычка всё упрощать могли бы сейчас спасти его от тревоги. Раздался звонок: — Алло, Лера, как же я рад тебя слышать! — В чём дело? — Я был на подработке, — Артём запнулся. Он ещё никому не говорил, что иногда подрабатывает, рисуя шаржи, но сейчас хотелось быть честным ради самого себя. — Я рисовал шаржи на мероприятии, и все… все так странно себя вели. Мне стало не по себе, и я захотел услышать твой голос. Повисла пауза. — Мне очень приятно, что ты вспомнил обо мне, но я не собираюсь быть твоей спасательной шлюпкой в очередной момент слабости. Я всегда волнуюсь о тебе больше, чем ты сам! Ты хоть раз подумал обо мне? Артём опешил: — О чём ты вообще?... — Ты вчера бросил меня, взял и ушёл. А сейчас звонишь мне как ни в чём не бывало и требуешь поддержки? Мне надоело закрывать глаза на твоё поведение… Повзрослей! После этих слов Лера завершила вызов. *** Лёжа в своей кровати, Артём в сотый раз корректировал сообщение с извинениями, пока не услышал стук в дверь. — Артём, к тебе пришла какая-то девушка, говорит, твоя подруга. Он подскочил и, отбросив телефон, быстро выбежал. На пороге стояла Лера. По ней было видно, что она не в настроении. — Может, пустишь меня? — Да, конечно, проходи. Артём отступил. Он медленно двигался в сторону своей комнаты, надеясь, что здание вмиг рухнет и Лере не придётся видеть, в каком месте он живёт. Она вошла и села на кровать, потому что больше было некуда. Пока её взгляд скользил по комнате, рассматривая её в деталях, его мозг работал на двести процентов. Он думал, как бы объясниться перед ней, с чего начать свою покаянную речь. — Что это у тебя в углу? — спросила Лера. — Мои холсты, ты же всё видела. — Не понимаю, о чём ты. Радуясь, что можно ещё немного оттянуть тяжёлый разговор, он бодро начал показывать ей свои работы. Лера сидела изумлённая и говорила, что никогда не видела ничего подобного. — Перестань. Такой способ сгладить нашу ссору выглядит слишком наигранным. Кто вчера называл меня Кандинским? Ты видела все мои работы! — Кто такой Кандинский? — искренне поинтересовалась Лера. — Да брось! Артём решил поддаться на её игру и сел рядом на кровать. Он начал вводить в поисковую строку на телефоне имя знаменитого абстракциониста, но Google не показал результатов. Артём не успокоился и продолжил писать запросы: М-а-л-е-в-и-ч. Снова ничего. Л-е-о-н-а-р-д-о Д-а-В-и-н-ч-и. Пустота. Не выдержав его странного поведения, Лера спросила: — Что ты делаешь? Кто все эти люди? — Лер, ты чего, шутишь? Артём встал ногами на кровать и достал с верхней полки увесистую книгу из Эрмитажа. Но, пролистав страницы, он обнаружил, что книга пуста. Ни содержания, ни напечатанных картин там больше не было. — Я ничего не понимаю. Либо я сошёл с ума, либо истории искусства больше не существует... Артём ринулся из комнаты к книжному шкафу в коридоре. Роняя на пол сборники из известных музеев мира, он с ужасом находил в них только пустые страницы. Из комнат начали выходить недовольные шумом соседи, и Лера, быстро среагировав, затащила Артёма обратно, попутно извиняясь и обещая всё убрать. Она уложила его на кровать и стала поглаживать, в надежде, что это его немного успокоит. — Я, кажется, всё понял. Пазл сложился. Эти странные люди на дне рождения… Пропажа картин на лестнице. Моих одногруппников больше нет в Инстаграме. И ты не в курсе, кто такой Кандинский! Лера, — почти истерическим голосом произнёс Артём, — я остался единственным художником на планете!