Всё могло быть иначе (?)

Ки Хун проснулся сам. Просто, потому что выспался. Впервые за долгое время он спал... хорошо, спокойно. Ему не снились кошмары, не являлись призраки прошлого, из-за которых он обычно просыпался в холодном поту. Тихая нега постепенно сменилась воспоминаниями о прошедшем вечере. Он медленно развернулся, рука инстинктивно потянулась к соседней стороне кровати. Простыня была холодной. Рядом с ним было пусто, он был в кровати один. О том, что здесь раньше присутствовал Ин Хо, говорили лишь слегка откинутый угол одеяла и едва уловимый след на подушке. Неприятное чувство лизнуло грудную клетку изнутри. Ин Хо опять куда-то исчез. Неужели просто воспользовался моментом и ушел при первом удобном случае? Ки Хун не позволил этим мыслям задержаться, с усилием отгоняя их. Во вздохе послышалась нотка досады, одним движением он сбросил одеяло и направился в ванную. Под струями душа он старался сосредоточиться только на физических ощущениях. Когда Сон вернулся в основную комнату, обсушивая полотенцем мокрые волосы, он остановился на полушаге от представшей перед глазами картины. Ин Хо сидел в одном из кресел, разглядывая пейзаж за окном. На небольшом столике перед ним едва помещались два кофе в пластиковых стаканчиках и подносы с едой. Ин Хо, ощутив присутствие Ки Хуна, обернулся к нему. На лице играла улыбка, которая, казалось, вот-вот станет еще шире. — Привет, — Ки Хун впервые услышал такую мягкость в его голосе. — Привет, — Сон неожиданно для себя расплылся в ответной улыбке. Взгляд Ин Хо медленно скользнул по его фигуре — от влажных волос, вдоль линии плеч, до босых ног. Ки Хун вышел из ванной в одних боксерах. Хотя бы в них. Он смутился, попытался неловко прикрыться небольшим полотенцем. Ин Хо прикусил губу, сдерживая смешок. — Я заказал нам завтрак в номер и сходил за кофе. Тут неподалеку есть хорошо зарекомендовавшая себя кофейня, — он сделал паузу, наслаждаясь растерянностью Ки Хуна. — Сейчас. Я только сначала оденусь. Через несколько минут Ки Хун появился напротив Ин Хо, чем вызвал у того приступ едва сдерживаемого смеха. — Что это? — он указывал пальцем на розовую футболку Сона, на которой красовался хомяк с большими глазами и милым бантиком на ухе. — А это… — Ки Хун тоже посмотрел на свою одежду, как будто видел впервые, — Ка Ён выбирала. — Тогда хорошая футболка, — Ин Хо закивал в одобрительном жесте, хотя глаза его все еще смеялись. Они приступили к нескромному завтраку, который превратился в неспешную церемонию — с теплой выпечкой, ароматным маслом, пышным омлетом, нарезкой сыров и свежими фруктами. Они ели молча, но тишина между ними была удивительно комфортной, наполненная лишь тихим стуком приборов. Когда с едой было покончено, Ин Хо внезапно изменился в лице. Его поза стала более собранной, пальцы сложились в замок под столом, а взгляд приобрел серьезность. Ки Хун, заметив эту легкую перемену, с любопытством уставился на Хвана. — Ки Хун, — Ин Хо сделал небольшую паузу, словно взвешивая слова, — Ты не хочешь попробовать… нас? Брови Сона взметнулись вверх, а губы на мгновение остались приоткрытыми. — Ин Хо… — он прокашлялся, отводя взгляд, — Я… Я не… Ки Хуна прервал совершенно несвоевременный звонок телефона, доносящийся с кровати. Ин Хо сделал едва заметную гримасу раздражения, но мгновенно взял себя в руки, его лицо вновь стало непроницаемо гладким. Ки Хун подошел к источнику навязчивой мелодии и посмотрел на экран. Там светилось имя дочери. — Это Ка Ён, я отвечу. Ин Хо с пониманием кивнул, делая жест, что все в порядке. — Привет, пап! — раздался бодрый голос по ту сторону трубки. — Да, привет, Ка Ён. — Помнишь мы вчера договорились, что сегодня встретимся после школы? — Конечно. Что-то случилось? — У меня отменили несколько занятий. Давай увидимся пораньше? Где-то через... полчаса? — М, — Ки Хун взглянул на часы, — Да, хорошо. — А Ин Хо рядом? Ки Хун перевел взгляд на Хвана, который все это время наблюдал за ним, пытаясь выловить суть диалога. Заметив внимание, тот немного приосанился в кресле. — Да. — А дай ему телефон? — Чт… Зачем? — из Ки Хуна вырвался удивленный вздох. — Ну пожалуйста. Сон, помедлив, протянул устройство Ин Хо. Тот сделал удивленный вид, показал на себя пальцем, прошептав «Я?». Ки Хун в ответ развел руками, его плечи выразительно приподнялись. Ин Хо взял телефон. — Привет, Ка Ён! — его глаза забегали по комнате, — Да, — он улыбнулся, — Ага…, — ухмыляясь, посмотрел на Ки Хуна, который замер в ожидающей позе, — Если твой папа не будет против, — ему пришлось сдерживать смешок, когда на лице Ки Хуна отразилось чистое замешательство. Еще через несколько секунд Ин Хо вернул смартфон обратно владельцу. Тот поспешно его перехватил. — Ка Ён? — Всё, бери с собой Ин Хо, он сегодня свободен. Адрес я тебе скину. Мне пора! До встречи! Ка Ён положила трубку до того, как Ки Хун успел еще что-то сказать. Он стоял с телефоном в руке, переводя взгляд с устройства на ухмыляющегося Ин Хо, пытаясь осознать, что только что произошло. Пиликнула смска. Ка Ён прислала адрес. Они сверились с картами — оказалось, что школа находится не так уж далеко от отеля, поэтому было принято решение добраться до туда пешком. Времени оставалось в обрез, и Ин Хо метнулся к себе в номер, чтобы переодеться. Уже через несколько минут они шагали по залитым дневным солнцем улицам, чуть ближе друг к другу, чем обычно ходят просто друзья. Плечи их почти соприкасались, а руки иногда невольно задевали друг друга в такт шагам. Ки Хун, глядя прямо перед собой, поделился тем, что успел рассказать Ка Ён за их встречи. А еще поставил жесткий запрет на любое упоминание Игр. Как будто Ин Хо сам бы не догадался.

***

— It seems they're coming, — взгляд Ка Ён был направлен к двум приближающимся мужским силуэтам, которые постепенно приобретали четкие очертания. — One of them is your father? — ее подруга, стоявшая рядом на крыльце школы, прищурилась, пытаясь разглядеть детали. — Yeah. The one on the right. — Who's nearby? — Well, I'm almost sure that's his boyfriend, but they haven't confessed to me yet. — Oh... They look good together. I didn't know that Korea is such a progressive country. — Me either... — Ка Ён помахала мужчинам рукой, привлекая их внимание, — Gotta go. — Sure, see ya, Jenny! — подруга подняла руку в прощальном жесте. — Bye, Lisa! — Ка Ён ответила таким же движением, уже направляясь к Ки Хуну и Ин Хо. Расстояние между ними быстро сокращалось, и вот уже Ка Ён остановилась перед мужчинами. Она легко поклонилась в сторону Ин Хо, а затем импульсивно обвила рукой талию отца, прижимаясь к нему на мгновение. Когда она отстранилась, на ее лице играла довольная, немного хитрая улыбка. — Ты всё-таки надел ее! — глаза весело сверкнули, рассматривая знакомого зверя на футболке Сона, немного прикрытого накинутой сверху рубашкой, — А так сопротивлялся этой покупке! — Ну она же тебе так понравилась! — Ки Хун развел руками, делая беспомощный жест, но в его глазах читалась усмешка. Все трое негромко рассмеялись. — Пойдемте? — Ка Ён сделала широкий жест рукой, указывая на улицу, — Как и обещала хоть город вам покажу.

***

Они ходили по широким авеню и улочкам Лос-Анджелеса, мимо уютных кафе и баров, которые откроются только вечером. Пальмы отбрасывали на тротуары ажурные тени, а в воздухе постоянно витал аромат кофе. Ин Хо никогда бы не признался, что боялся полноценного общения с дочерью Ки Хуна. Дети всегда оставались для него загадкой. Но, к его удивлению, с Ка Ён находить общий язык оказалось на удивление легко. Возможно, дело было в том, что это была дочь именно Ки Хуна, которая переняла множество повадков своего отца, и которые Ин Хо знал довольно неплохо. Иногда Хван и младшая Сон органично переключались на английский. В такие моменты Ки Хун бросал на Ин Хо убийственный взгляд, который тот ощущал буквально кожей, даже не поворачивая головы. Тогда он быстро заключал реплику на английском, они с Ка Ён обменивались понимающим хихиканьем, и диалог вновь возвращался на корейский. Они добрались до Голливудской аллеи славы, где медленно шли по блестящим звездам с именами знаменитостей. Ка Ён с энтузиазмом показывала имена, которые узнавала, а Ин Хо и Ки Хун с легкой улыбкой наблюдали за ее восторгом. У китайского театра TCL они остановились, разглядывая отпечатки рук и ног кинозвезд на бетоне. — Пап, смотри! — вдруг воскликнула Ка Ён, — Твой любимый актер! Ки Хун наклонился и действительно увидел отпечатки ладоней Ли Бён Хона. Неожиданная волна ностальгии нахлынула на него — словно кусочек дома нашел его здесь, за тысячи километров. — Тебе нравится Бён Хон? — странная интонация, похожая на ревность, скользнула в голосе Ин Хо. Сон в ответ кивнул, все еще рассматривая автограф под ногами. — Он раньше постоянно все его фильмы смотрел, как только те выходили, — Ка Ён хихикнула. — Интересный выбор… — Пап, давай тебя сфотографирую! Галерея на телефоне Ка Ён быстро заполнялась снимками: то они фотографировались со знаком Голливуда, то делали селфи с уличными артистами, то запечатлевали поедание еды у фудтраков. Ин Хо, обычно сдержанный, тоже не устоял и сделал несколько кадров, когда Ки Хун и Ка Ён примеряли сувенирные очки у лотка с безделушками. Через несколько часов от Ка Ён, которая ощущала легкую усталость от прогулки, поступило предложение: — Давайте зайдем поесть мороженое? Неподалеку есть очень известное место. — Веди, — Ки Хун кивнул, одобрительно взглянув на дочь. Ин Хо молча поддержал идею, лишь слегка склонив голову в знак согласия.

***

Они заняли свободный столик и принялись за изучение меню. — Я буду бананово-шоколадное комбо! — объявила Ка Ён, решительно останавливая свой выбор. — Если твой папа угощает, то я буду то же самое! — Ин Хо перенял ее настрой, хлопнув ладонью по меню. Ки Хун лишь фыркнул в ответ, но возражать не стал. — Пап, тут надо заказывать на кассе. — Тогда пошли. Ка Ён отрицательно помотала головой, ее волосы колыхнулись от этого движения: — Ты иди. — Я? — Тебе же нужно практиковать английский! — ее глаза заискрились лукавством, — Удачный случай, несложный заказ. Давай, верю в тебя! Ки Хун перевел обреченный взгляд на Ин Хо. Тот лишь повторил ободряющую улыбку Ка Ён. Сону пришлось сдаться. Пока Ки Хун вдалеке объяснял, что ему нужно, показывая на пальцах количество, Ка Ён обратилась к Ин Хо. — Господин Хван, выполните мою просьбу... Ин Хо хотел было пошутить над неожиданной формальностью тона, но, заметив ее серьезность, намеченную улыбку быстро сдуло. — Слушаю. — Позаботьтесь о нем, пожалуйста, — ее взгляд был прикован к спине отца, в голосе звучала легкая грусть, — И не давайте ему больше пропадать. Она посмотрела на Ин Хо с недетской проницательностью, в которой читалась и надежда, и неуверенность. Брови Ин Хо непроизвольно приподнялись. Промелькнула мысль: Неужели она специально отослала его, чтобы сказать это? — Я уже дал это обещание себе, — Ин Хо перевел взгляд на фигуру Ки Хуна у стойки, затем вернул внимание Ка Ён, — Поэтому не вижу проблем в том, чтобы дать его и тебе. Ка Ён тихо выдохнула: — Спасибо. Вы выглядите как человек, который может это сделать. Ин Хо едва сдержал горькую усмешку. Видимо у всех Сонов он вызывал повышенное чувство доверия. — Эй, что вы тут замышляете? — Ки Хун вернулся, удерживая в руках заказ. Заговорщики мгновенно переключились на мороженое, с невинным видом разбирая свои порции. — Ты что взял себе просто пломбир? Да ещё и в рожке? Скучно, — покачала головой Ка Ён, с театральным разочарованием разглядывая его выбор. — Это классика, чтоб ты знала, — Ки Хун опустился на диван рядом с дочерью, устраиваясь поудобнее. — Вкусно, — смакуя, констатировала Ка Ён после первой ложки мороженого. Мужчины в ответ лишь коротко покивали, полностью соглашаясь. Взгляд Ин Хо постоянно поднимался на Ки Хуна. Через какое-то время он поймал себя на том, что уже несколько минут неотрывно наблюдает за Соном. За тем, как тот водит языком по краю рожка, медленно и методично, подхватывая каждую стекающую каплю пломбира. Влажный розовый кончик языка, обвивая форму, задерживался на особенно тающих участках, прежде чем скрыться во рту для следующего аккуратного касания. На губах оставались следы белого сливочного слоя, которые Ки Хун периодически слизывал. Всё было как в замедленной съемке, и от этого зрелища становилось душно. Сон Ки Хун в очередной раз становился испытанием для выдержки бывшего Фронтмена. Вспомнилась дальгона. Запись с той игры Ин Хо за эти годы пересматривал, мягко говоря, не один раз. Вафельный рожок постепенно уменьшался, обнажая идеально ровные круги блестящего мороженого. Ин Хо завороженно следил, как губы обхватывают прохладную сладость, как Ки Хун, закрывая на мгновение глаза, наслаждается вкусом. Вспомнилась прошлая ночь. Жар. Ин Хо с ужасом осознал, что сейчас может встать проблема. Допустим, физиологическую реакцию собственного тела в общественном месте он смог бы как-нибудь пережить, но позволить этому случиться перед дочерью Ки Хуна… От такого позора он бы не отмылся. Хван вскочил, отводя взгляд в сторону, стол брякнул от этого резкого движения. Две пары глаз вопросительно уставились на него. — Ин Хо… — Да? — Всё в порядке? Ин Хо снова посмотрел на Ки Хуна. Заметил, как пропущенная капля мороженого, оставляя белый след, медленно стекает по длинным пальцам Сона, обхватывающим рожок. — Я скоро вернусь, — Ин Хо почти не узнал собственный голос. Он стремительно направился в сторону уборной, спиной ощущая тяжесть четырех удивленных глаз, провожающих его отступление. Оказавшись в тесном помещении, Хван мысленно обругал себя. Несколько раз он принимался мыть руки ледяной водой, концентрируясь на физическом ощущении холода. В перерывах нервно ходил от раковины до кабинки и обратно, отсчитывая шаги. На последнем круге Ин Хо достал телефон. Он читал политические новости, сначала не воспринимая ничего из написанного. Когда слова все же начали обретать смысл и складываться в осознаваемые им предложения, он решил, что готов идти обратно. Возвращаясь, Ин Хо замедлил шаг, давая себе возможность всмотреться в лица Сонов. Они, заглядывая то в один телефон, то в другой, что-то активно обсуждали, тыкали пальцами в экраны. Ин Хо посмотрел на Ки Хуна. Тот улыбался. Губы растянулись привычной дугой, но глаза… Улыбка их не достигала. Они оставались темными и пустыми. В их глубине плавали тени пережитого: немые свидетельства боли, что въелась в нутро. Это была улыбка-маска, наброшенная на боль, которая все еще дышала где-то внутри, свежая и незаживающая. Потребуются месяцы, может годы, чтобы вернуть искру в эти глаза. Ин Хо давно решил для себя, что поможет Ки Хуну продолжать жить, не оглядываясь, не вспоминая. Так же, как Ки Хун помог ему обрести смысл существования вне Игр, сам того не зная — просто своим упрямым, яростным, прекрасным существованием. Он перевел взгляд на Ка Ён. Копия папиной улыбки. И глаза... Глаза были поразительно похожи. Теплые, живые, как и у Ки Хуна до всего произошедшего, до всей той тьмы. В них читалось то же упрямство, тот же огонек, что когда-то горел в глазах ее отца. Ка Ён точно унаследовала эти черты от него. У Ин Хо промелькнула странная мысль, от которой на секунду защемило сердце: если бы Ки Хун не пережил игры, то Ин Хо не смог бы смотреть в эти глаза, если бы их как-то свела судьба с Ка Ён. Слишком похожи. Каждый взгляд на нее стал бы напоминанием о том, кого он потерял, кого, возможно, сам же и отнял у этого мира. Но всё ведь обошлось, так? Он здесь. Израненный, но живой. Ин Хо продолжил движение к их столику. Из обрывков долетающей беседы он уловил: — О, и эту мне тоже скинь. — Нравится? Вы тут милые! — Ка Ён… — Я тебе все скину! Он сделал последние шаги. Ки Хун внезапно замолк, ощутив его приближение. Голова поднялась, во взгляде мелькнуло беспокойство. — Ин Хо… — Ка Ён тоже оторвалась от телефона, уловив смену отцовского тона, — Точно всё в порядке? Ки Хун хотел протянуть к нему руку, дотронуться, но быстро оборвал начатый жест. Ин Хо это заметил. Ка Ён тоже. — Да, — Ин Хо одарил их теплой, успокаивающей улыбкой, — Не переживай. — Твое мороженое окончательно растаяло, — Ки Хун указал большим пальцем в сторону одинокого стаканчика с некрасивой жижей. Ин Хо посмотрел на бесформенную сладкую массу. — О, и правда…

***

Смеркалось. Двое мужчин провожали ребенка домой. Ка Ён шла немного впереди, задавая неспешный темп прогулки. Ей было удивительно спокойно с таким сопровождением, будто за спиной выросла неприступная стена. Легкая усталость постепенно свела разговоры на нет, погрузив троицу в комфортное молчание. Каждый наслаждался звуками вечернего города и своими уединенными мыслями. В паре метров от дома Ка Ён неожиданно остановилась, заметив знакомый силуэт в освещенном окне. Ки Хун, погруженный в размышления, чуть не врезался в нее, но Ин Хо, среагировавший быстрее, мягко придержал его за локоть, предотвращая столкновение. Девушка развернулась к ним. На ее лице застыло сложное выражение: что-то среднее между растерянностью, смущением и нарастающей паникой. — Пап, ты же знаешь, что я, как и ты, особо не умею врать. Так вот… — ее взгляд метнулся к окну и так же быстро вернулся обратно, — Мама не поверила про розыгрыш и телефон… В общем, пришлось рассказать, что ты приехал. Ки Хун вздохнул. — Ожидаемо… — он улыбнулся дочери, подбадривая, — Мне готовиться к буре? — Думаю, да… Послышались звуки распахнутой двери: быстрым шагом к ним направлялась мать Ка Ён. Через мгновение она оказалась рядом с дочерью, разворачивая ее за плечо к себе. — Ка Ён! Уже поздно, а ты все еще не дома. — Мам, я же не одна… — Какая разница? — Ын Джи оттянула дочь назад, — Иди внутрь. Ка Ён оказалась частично скрыта за спиной матери, но уходить она не спешила. Бывшая жена недобро окинула взглядом Ки Хуна. Теперь обращалась непосредственно к нему. — Ты считаешь это нормальным? Исчезать на несколько лет, не писать, не звонить, а потом заявляться как ни в чем не бывало! — ее слова повисали в воздухе, острые, обвиняющие — Не вспоминал о дочери, а теперь пытаешься подкупить подарками? Прежний Ки Хун начал бы возмущаться или оправдываться, жестикулируя и повышая голос. Нынешний Ки Хун просто стоял, засунув руки в карманы, принимая эти эмоции прямо в лицо, на котором отражалась бесконечная усталость. — Откуда ты вообще деньги взял? Залез в долги? — она быстро осмотрела его, — Или продал что-то из органов? Вдруг она прервалась. Ее взгляд зацепился за что-то за плечом Ки Хуна. Ее глаза расширились в страхе, словно она увидела позади него дьявола во плоти. Прежде чем Сон успел обернуться, Ин Хо сделал несколько бесшумных шагов, оказываясь перед ним, закрывая собой. — Думаю, достаточно, — голос был низкий, строгий, не терпящий возражений, — У господина Сона были веские причины. Соны не могли видеть его лица, зато Ын Джи видела всё: застывшие черты, темные глаза, в которых плясали опасные отсветы. Она невольно отшатнулась, непроизвольный вздох застрял в горле. Что-то в этом незнакомце вызывало в ней инстинктивную тревогу, чувство опасности, которое возникает у жертвы при виде хищника. За время, проведенное в роли Фронтмена, эта личность вросла в него, отлилась в характере. Хорошо отлаженный механизм защиты, срабатывающий против любой потенциальной опасности. Рядом с Ки Хуном Ин Хо не просто прятал эту свою темную сторону, она отступала сама собой, в ней не было нужды, скорее, она мешала. Он не хотел быть с ним холодным, расчетливым существом. Но, почуяв малейшую угрозу в его сторону, ледяная маска надвинулась без всяких усилий. И сейчас Ын Джи увидела именно этого человека. Того, чей взгляд заставлял кровь стынуть в жилах, чье молчание было страшнее любых угроз. Ин Хо ощутил теплую руку на своем плече. — Всё в порядке, — Ки Хун слегка потянул его назад, останавливая от возможных реплик. Окаменевшие от напряжения плечи Хвана тут же расслабились под этим прикосновением. Лицо приобрело привычное нейтральное выражение, когда Сон поравнялся с ним. — Мы пойдем, — Ки Хун тряхнул головой, словно сбрасывая с себя остатки неприятной сцены, — Эй, Ка Ён, — младшая Сон вынырнула из-за спины матери, оценивая обстановку, — На связи, — Ки Хун улыбнулся, сделав характерный жест рукой у уха. Дочь ответила ему точно таким же движением, уголки ее губ дрогнули в понимающей улыбке. Ын Джи, всё еще косо поглядывая на Ин Хо, начала подталкивать Ка Ён в сторону дома. Она даже не спросила, кто этот незнакомец, не потребовала объяснений, ей почему-то хотелось быстрее ретироваться. — Пошли, — она развернулась, уводя дочь за собой. — Пока! — Ка Ён обернулась, чтобы помахать рукой мужчинам. Они помахали ей в ответ, молча провожая взглядом, пока дверь не закрылась, оставив их одних на опустевшей улице. Ки Хун тяжело вздохнул. — Заказать такси? — Ин Хо поглядывал на его задумчивое лицо, подмечая легкую усталость. — Мы же не очень далеко? Давай пройдемся, — Ки Хун бросил взгляд вдоль освещенной улицы с высокими редкими фонарями. Ин Хо не стал возражать. Они развернулись почти одновременно и поплелись прочь. Не сговариваясь, они выбирали маршрут по небольшим улочкам и закоулкам, избегая оживленных дорог. Изредка они встречали одиноких прохожих, но те быстро исчезали за поворотами, оставляя их вновь одних. Ин Хо решил не вырывать Ки Хуна из его размышлений, давая тому время обдумать произошедшее, просто был рядом. Сон вскоре сам нарушил тишину. — Думал, будет хуже, — он слегка улыбнулся. Ин Хо подхватил настроение и начатую беседу. — Бывшая у тебя конечно… — в его голосе можно было уловить насмешливые нотки. — Мегера? — они оба тихо рассмеялись, — Но ее вполне можно понять… — Наверное…, — Ин Хо так долго глушил собственные чувства, что анализировать чужие ему все еще давалось непросто. Короткая пауза. Ки Хун фыркнул: — Ты решил встать на мою защиту… Ин Хо пожал плечами, ничего не ответив на этот раз. Они уже были недалеко от отеля, проходя по узкой улице, на удивление совершенно пустынной. Ки Хун вдруг замедлил шаг у длинной стены, полностью обвитой плющом, почти останавливаясь. — Ин Хо… Хван, который успел немного его обогнать, обернулся, замирая. Ки Хун смотрел на него прямо, но его выражение сложно было прочесть. Слабое освещение в этой задаче тоже не помогало. Ин Хо почему-то напрягся, мозг начал просчитывать худшие сценарии развития, готовясь к любому повороту событий. — Я хочу попробовать... нас, — Ки Хун намеренно выбрал формулировку, которую утром использовал Ин Хо. Конечно, он не забыл. Невозможно было. Весь день он вновь и вновь возвращался к этим словам, обдумывая их и все что с ними связано: переживания, правду, предысторию, последствия… Ин Хо растерялся на мгновение, его рот немного приоткрылся от неожиданности. Он мечтал услышать ответ, но уже не надеялся его получить. Особенно после оборванной фразы с частицей «не». Сердце забилось чаще, смешивая радость с легким страхом. Он приблизился и порывисто обнял Ки Хуна. Крепко, почти отчаянно, словно боясь, что этот момент исчезнет как мираж. Ки Хун ответил не сразу, только через несколько секунд его застывшие в воздухе руки медленно опустились на спину Хвана. — Но Ин Хо… — он ощутил, как пальцы на его спине сильнее сжимают рубашку, — Если окажется, что это очередная игра… Ин Хо не хотел перебивать Ки Хуна, но поспешное тихое «нет» вырвалось непроизвольно. Он тут же снова притих, давая Сону закончить фразу. — Если за этим стоит что-то ещё помимо того, что ты показываешь… Я убью тебя. Своими руками. Пауза. Ки Хуну казалось, что никто из них сейчас не дышал. Секунда, две. Короткий смешок вырвался у Ин Хо. Он слегка повернул голову, и его дыхание коснулось уха Ки Хуна теплым, щекотливым потоком. — Я удивлен, что ты не сделал этого раньше, — он немного расслабился, перестал так сильно стискивать Ки Хуна, — Но рад, что ты дал этот шанс мне… нам. — Думаю, ты догадываешься, почему я не смог. Ин Хо немного отстранился, чтобы заглянуть Ки Хуну в глаза. — Да… — он слегка улыбнулся, — Если всё это окажется подделкой, я сам направлю твою руку с оружием в свою грудь. Сон нахмурил брови, но кивнул. Честная сделка. Больше они к этой теме никогда не вернутся. — Пойдем? Кивок в ответ. Ин Хо окончательно отстранился, но не отошел далеко. Они пошли дальше. Совсем близко друг к другу, словно не желая полностью терять тепло, которое ощущали во время объятия. Их ладони иногда непроизвольно соприкасались. Ин Хо ужасно хотелось взять Ки Хуна за руку, но он сдерживал себя, не позволяя эту вольность. Он не знал, как тот отреагирует, к тому же они находились на улице. Но затем Хван ощутил теплое уверенное прикосновение: ладонь Ки Хуна нашла его руку. Их пальцы медленно переплелись, словно сами собой найдя идеальное сочетание. Если бы у Ин Хо был хвост, он бы сейчас им активно завилял. А так он просто шел, пытаясь сдерживать расплывающуюся улыбку, косо поглядывая на Ки Хуна, который делал вид, что ничего такого не произошло.

***

Снова отель. Все тот же коридор и номера по разные его стороны. Ин Хо не хотелось отпускать Сона так быстро. — У меня есть неплохой образец Зинфанделя… Не хочешь зайти? Ки Хун немного растерялся, его взгляд скользнул по номеру на двери, затем вернулся к Ин Хо. Зайти он был не против, скорее даже хотел, но странное слово вызвало легкую паузу в его мыслительном процессе. Он стоял, немного наклонив голову. Хван, насладившись небольшим замешательством на лице своего очаровательного собеседника, все же решил дать подсказку. — Это красное сухое. Пьешь такое? — В принципе да… Они зашли в номер Ин Хо. — Располагайся. Пока Хван доставал бутылку из мини-холодильника, Ки Хун уселся в кресло за столиком, окидывая комнату взглядом. Ничего особо не изменилось с его последнего визита. Только добавилась зарядка на прикроватной тумбочке и небольшая сумка у нее. Здесь не было хаотично раскиданных вещей, как было в номере 456. Ин Хо открыл вино с мягким характерным звуком. Рубиновая жидкость с бархатистыми переливами наполнила два бокала. Хван протянул один из них Ки Хуну, тот любезно его принял. Хван не стал садиться в кресло напротив, вместо этого оперся о его подлокотник. Он совершил целый ритуал: несколько раз элегантно повращал бокал, погрузил нос в его чашу, вдыхая насыщенный аромат. Первый глоток сделал быстро, почти сразу же второй — уже смакуя, позволяя вину обволакивать всю полость рта, раскрываясь мягкой сладостью с пряными нотками. Он прикрыл глаза, полностью отдавшись ощущениям, ловя послевкусие. Ки Хун, наблюдавший за его действиями, повторил процедуру, хотя и менее изысканно. Ин Хо, уже открывший глаза, следил за его реакцией. — Как тебе? Ки Хун слегка прокашлялся: насыщенные танины ударили по горлу. — Неплохо. — Тоже так думаю, — он сделал еще глоток, — Может нужны закуски? — Всё нормально, — Ки Хун покачал головой, — Не видел у себя в номере бокалы. — Я заранее попросил персонал мне их принести. — Когда ты всё успеваешь... — В основном, когда ты спишь, — Ин Хо усмехнулся. — Проблемы со сном? Хван помедлил с ответом. — Да. Ки Хун кивнул, он прекрасно понимал, что это такое. И почему они есть. — Даже после... активной физической нагрузки? Ин Хо выгнул одну бровь. Он на что-то намекает? Ки Хун немного смутился, отвел взгляд. — В смысле... мы сегодня, наверное, пол города обошли. — Ходили мы, конечно, не мало, но не настолько, чтобы я упал без сил и сразу же уснул из-за усталости. Сон в ответ протянул задумчивое «Ммм». Некоторое время они наслаждались вином в комфортной тишине, которую не требовалось заполнять словами. Теплый свет лампы, терпкий вкус вина на языке, ощущение уединения. Именно в этот момент телефон Ки Хуна коротко провибрировал в кармане. Его рука как-то слишком резко дернулась, вино опасно плеснулось в бокале, но не пролилось. — Тц, — он достал телефон из брюк, положил его на стол, не удосужившись узнать причину вибрации. Потом посмотрел на свою одежду. — Красное вино же очень плохо отстирывается, да? — Да, — Ин Хо окинул его дурацкого хомяка взглядом, пятен не было. — Дочь мне не простит, если я так быстро испорчу эту футболку... — Если боишься пролить на нее вино, можешь снять. Тогда она точно не пострадает, — уголок губ Ин Хо пополз вверх. — Звучит логично, — Ки Хун поставил бокал, встал, начиная стягивать с себя сначала рубашку, затем футболку. Уголок губ Ин Хо вернулся обратно. Нет, это совершенно нелогично. Я просто пошутил... Ин Хо прищурился, наблюдая за действиями Сона. Тот аккуратно повесил одежду на спинку кресла. Снова взял свое вино, пальцами уверенно обхватив ножку бокала, но выбрал другое место посадки. Он сел на кровать, откровенно нарушая негласные границы. Ин Хо сглотнул, ощущая, как внезапно пересохло в горле. Он меня соблазняет? Хван расстегнул пару верхних пуговиц рубашки. Подлил алкоголь в бокалы. Он честно пытался смотреть исключительно в лицо Сона, но взгляд предательски сползал вниз: на изгиб ключиц, выступающих под кожей, на грудные мышцы, обозначенные четкими линиями, на пресс, проступающий легкими тенями при каждом движении. — А что произошло сегодня в кафе? Ин Хо отвел глаза в сторону, теперь была его очередь прятать смущение. Он задумался над вразумительным объяснением, но через пару мгновений вернул взгляд обратно. Было бы преступлением в сознательном состоянии упускать такой вид хоть на секунду. — Я точно должен отвечать? — его голос оказался чуть хриплее, чем обычно, хоть он и старался звучать буднично. — Мне кажется, я понял, — Ки Хун решил спрятать свою ухмылку в бокале, делая очередной глоток. На этот раз Ин Хо посмотрел на него вопросительно. В этот момент — то ли нарочно, то ли по стечению обстоятельств — с влажных губ Сона сорвалась алая капля вина. Она медленно покатилась по подбородку, оставляя за собой тонкий след. Было невозможно не почувствовать ее и не стереть, но Ки Хун не предпринял ни малейшей попытки убрать ее. — Ты смотрел такими же глазами, как сейчас. Он слегка вздернул подбородок. Бордовая дорожка, миновав изгиб, продолжила удлиняться, достигая горла. Он меня соблазняет. Сознательно. Расчетливо. Прекрасно понимая, что делает. Дальше все произошло буквально за пару секунд. Ин Хо поставил свой бокал с таким звонким стуком, что стекло задрожало. Он одним движением рванул к Ки Хуну, его руки опустились на кровать по обе стороны от бедер Сона. Припав губами к его горлу, он повторил языком траекторию винной капли в обратном направлении. Медленно, чувственно, смакуя каждый миллиметр кожи, смешивая вкус вина с солоноватым привкусом пота. Он замер, когда дошел до линии челюсти, его дыхание стало горячим. Ин Хо заглянул в глаза Ки Хуну, готовый в любой момент отступить, если это необходимо. Вместо отторжения увидел в их глубине молчаливое разрешение. Нет, больше, чем разрешение: приглашение, требование, голод, зеркально отражающий его собственный. В воздухе повисло напряжение, которое пьянило сильнее чем вино. Он тут же впился в губы, которые были так близко. Не просто поцелуем, а захватом, поглощением, как тонущий хватается за воздух. Ответная реакция была незамедлительно: рот Сона открылся под натиском, язык встретил его без стеснения. Ин Хо, стараясь не прерываться, выхватил бокал из расслабленных пальцев Ки Хуна и с глухим стуком поставил его на край стола до куда удалось дотянуться. Его руки немедленно вернулись к телу Сона: одна вцепилась в волосы на затылке, притягивая его ближе, другая легла на оголенный бок, пальцами впиваясь в горячую кожу. Они оба долгие годы никого не касались. В этом не было потребности. Каждый жил за стенами отчуждения и боли. Человеческое прикосновение стало для них чем-то далеким, почти абстрактным понятием. Сейчас жажда, накрыла их, не предлагая пощады. Она требовала выхода, напоминая о том, что они все еще живые, все еще способны чувствовать. Не было места неуверенности, только острая, животная потребность убедиться, что другой здесь: реальный, теплый, отвечающий на каждый жест с тем же безрассудством. Как будто могли впитать всю боль друг друга и одиночество прошлых лет через эти прикосновения, превратив их во что-то новое, обжигающе живое. Ки Хун отполз назад по кровати, утягивая за собой Ин Хо. Поцелуй не прекращался, становясь только глубже, отчаяннее, грязнее. Руки двигались с голодной поспешностью. Одежда исчезала в спешке: пуговицы рубашки Ин Хо разлетелись с тихим треском, ремень Ки Хуна был отброшен через всю комнату. Хван чувствовал, как тело под ним подается навстречу, как бедра непроизвольно двигаются в поисках трения, как пальцы Ки Хуна впиваются в его плечи. Поцелуи становились еще более жадными, беспорядочными: губы, шея, ключицы, грудная клетка. Внезапно Ин Хо приподнялся над Соном, поддерживая себя на вытянутых руках. Мышцы его плеч напряглись под кожей, покрытой легкой испариной. Дыхание было тяжелым и прерывистым. — Ки Хун, — его голос звучал хрипло, почти сипло от нарастающего желания, — Ты... ты хочешь, чтобы я... — он не закончил, но его взгляд, темный и горящий, скользнул вниз между их тел, ясно давая понять, о чем речь. Ки Хун ответил не словами, а действием. Его ноги обвились вокруг бедер Ин Хо, пятки впились в его ягодицы, притягивая ближе. В глазах читалось нетерпение, смешанное с вызовом. Он слегка приподнял бедра, безмолвно приглашая продолжить. Ин Хо, почти рыча, выдохнул, когда ему пришлось оторваться от тела Сона. — Секунду... Он дотянулся до дорожной сумки, быстро доставая небольшой тюбик с прозрачным содержимым. Пластик был прохладным под его горячими пальцами. Ки Хун, увидев это, поднял бровь. — Привычка просчитывать все возможные варианты, — пробурчал Ин Хо, вскрывая упаковку зубами с резким движением головы, — Этот…, — он бессовестно пробежал взглядом по телу Ки Хуна с головы до ног, — Тоже. Ин Хо вернулся, устраиваясь между ног Ки Хуна. Его пальцы, смазанные прохладным гелем, нашли вход. Первое прикосновение заставило Сона вздрогнуть от неожиданности контраста температур. Ин Хо двигался медленно. Кожа под пальцами была горячей, почти обжигающей, каждый мускул напрягался в ответ на его прикосновения. Хван постоянно следил за малейшими реакциями Ки Хуна: расширением зрачков, изменением ритма дыхания, непроизвольными движениями бедер. Всё складывалось с интуитивной естественностью. Когда он добавил второй палец, Ки Хун подался навстречу, его ноги вновь обхватили поясницу Ин Хо, притягивая того ближе. Губы Хвана не покидали кожи Ки Хуна, то прикусывая ключицу, то облизывая сосок, то находя чувствительное место на шее, заставляя Сона постанывать. Внезапно пальцы Ин Хо, проскользнув глубже, коснулись чувствительной точки внутри. Тело Ки Хуна вздрогнуло, как от удара током, его спина выгнулась, а из груди вырвался сдавленный, почти болезненный стон. Ин Хо немедленно замер, наблюдая за реакцией, но не убирая пальцев. Почти хищная улыбка тронула его губы. Он вновь осторожно надавил на тот же участок, на этот раз круговым, массирующим движением. Ки Хун закусил губу, пытаясь сдержать следующий стон, но безуспешно. Его бедра непроизвольно дернулись навстречу пальцам. Он с силой вцепился в простыни до побелевших костяшек. — Если ты хочешь принять полноценное участие… — его голос звучал хрипло, но твердо, — То сейчас самое время. Ин Хо не заставил себя ждать. Он убрал пальцы, заменив их собой: вошел мучительно медленно. Оба замерли на мгновение, привыкая к ощущениям, прежде чем начать движение. Сначала осторожное, затем все более уверенное, находя свой ритм в синхронности дыхания и стонов. Их соединение было идеальным. Широкие ладони Ин Хо полностью охватывали узкую талию Сона, его мощные бедра идеально вписывались между длинных ног Ки Хуна. Хван старался рассчитывать толчки так, чтобы снова и снова проходить по найденной точке простаты, вызывая у Ки Хуна волны удовольствия. Руки Ин Хо не прекращали ласкать: касались внутренней поверхности бедер, водили по животу, сжимая пальцы на ягодицах. Ему нужно было чувствовать под собой плотность мышц, теплое биение крови, дрожь, пробегающую по телу в ответ на каждое движение. Несмотря на все попытки Ин Хо поддерживать медленный, выверенный ритм, происходящее срывало ему крышу. Каждый сдавленный стон, срывавшийся с губ Ки Хуна, каждое непроизвольное движение его бедер навстречу, каждый взгляд, полный абсолютной потери контроля… Всё это сводило Ин Хо с ума. Всё его самообладание окончательно рухнуло в момент, когда из уст Ки Хуна, сдавленно и прерывисто, вырвалось имя Ин Хо. С такой хриплой интимностью, что это звучало почти как сокровенная молитва. Разум помутнел, уступая место животным инстинктам. Волна чистейшего необузданного желания накрыла его с головой. Осталась только всепоглощающая потребность двигаться быстрее, чувствовать больше. Его пальцы сплелись с пальцами Ки Хуна, прижимая их к матрасу, всем телом он подался к Сону, стирая последние остатки воздуха между ними. Вес Ин Хо, его тепло, его запах. Всё это обрушилось на Ки Хуна, погребая под собой. Он встретил эту потерю контроля с таким же отчаянием. Ноги плотнее обвились вокруг Ин Хо, притягивая его еще ближе, усиливая глубину проникновения. Собственное тело выгибалось навстречу, жаждая этого полного слияния. Движения Ин Хо потеряли всю прежнюю осторожность. Толчки стали глубже, резче, требовательнее. Низкий рык вырвался из его груди, когда он почувствовал, как тело под ним полностью отдается ему в ответ. Они оба тонули в ощущениях, хриплых стонах, прерывистом горячем дыхании, сдавленных вздохах, бешеном ритме двух сердец. Они вместе падали в бездну, и никто не пытался остановить это падение. Ин Хо с глухим сдавленным стоном кончил первым. Его тело содрогнулось в спазме, прежде чем он успел отстраниться, изливаясь теплой влагой на живот Ки Хуна. Едва он успел опомниться, как заметил движение: рука Сона потянулась к его собственному члену, всё еще напряженному и болезненно пульсирующему. Ин Хо оказался быстрее. Удерживая себя на весу одной дрожащей от напряжения рукой, он другой ладонью собрал теплую жидкость с живота Ки Хуна и обхватил его член. Его пальцы скользнули вверх-вниз, размазывая скользкую жидкость по всей длине, смешивая ее с собственной смазкой Сона. Движение было резким, точным, без лишней нежности. Именно таким, какое было нужно сейчас. Этого было достаточно, плоть под пальцами Ин Хо была уже слишком чувствительной, перевозбужденной. Ки Хун взвыл хрипло, почти животно. Его тело выгнулось дугой, ногти впились в спину Ин Хо. Оргазм накрыл его волной, такой сильной, что на секунду в ушах отозвалась полная тишина, прежде чем вернулся звук собственного срывающегося дыхания. Ин Хо наблюдал, как полоса перламутровой жидкости ложится на уже испачканный живот, как мышцы под ней дергаются в последних судорогах наслаждения. Только тогда он позволил себе расслабиться, рука подломилась, и он рухнул рядом, их плечи соприкоснулись, кожа к коже, липкая и горячая. Тишину нарушало только тяжелое, несинхронное дыхание двух тел, постепенно возвращающихся к реальности. Отдышавшись, Ин Хо нашел в себе силы, чтобы взять салфетки с тумбочки и аккуратно прибрать созданный ими беспорядок на животе Ки Хуна. Его движения были медленными, но удивительно нежными. Еще через некоторое время они переместились под одеяло. Ин Хо пристроился рядом, положив голову на грудь Ки Хуна, прислушиваюсь к успокаивающемуся ритму сердца.  Их ноги сплелись под мягкой тканью. Рука Сона бессознательно легла на спину Ин Хо, пальцы замерли между лопатками. — Я так давно не курил, — голос Ки Хуна был спокоен, просто констатация факта. Ин Хо почти недовольно пошевелил головой, чувствуя, как грудная клетка под его щекой ритмично поднимается и опускается. Он не хотел двигаться, и перспектива покидать это крайне комфортное положение ради сигарет ему не прельщала. — Хочешь... сейчас? — он уткнулся в теплую кожу, его слова звучали приглушенно. Ответ последовал не сразу. Словно Ки Хун правда раздумывал над этим. — Нет, — наконец ленивый, негромкий ответ. Он, кажется, засыпал. Ин Хо закрыл глаза. Такой физической нагрузки ему хватило, чтобы уснуть сразу же. На грани сна и реальности Ки Хун понял, что Ин Хо остановил Игры всё же из-за него. Означало ли это, что он заключил сделку с дьяволом для достижения своей цели? Он продал тело, ведь делит с ним ложе, и душу, ведь он был по-настоящему влюблен? Нет. Это означало, что Ин Хо, поглощенный непроглядной тьмой, увидел свет, который давно похоронил в себе. Он потянулся к нему, позволяя тому вести себя к спасению. Это была не потеря души Ки Хуна, а ее обретение Ин Хо.