Дневниковая запись №384

День 384 ...снова течет. Черт бы побрал этот протез. Ртутные "слезы" капают на бетон, оставляют мерцающие шарики в пыли. Наверное, зря тогда его — но голод сводил кишки в узлы, а консервы кончились еще в "зиму". Помню, как Келлер кричал: "Не жри их, там же накопление!" Сейчас бы его послушал. Теперь эта... влажность в костях. Будто внутри барометр. За дверью — они. Слышу, как когти скребут по гермоворотам. Не то чтобы ломятся — точат. Методично. Как в том кошмаре про термитов. Иногда слышен вой грозы — нашей, рукотворной. Та самая "симфония", что играет без перерыва с тех пор, как реакторы 7 и 8 вышли на полную. Свет меркнет каждые десять минут — сети не выдерживают когда рельсотроны палят очередью. Земля дрожит. Бетонная пыль сыпется с потолка. Раньше боялся обвала. Теперь... почти надеюсь. Странно. Когда запускали Проект "Громовержец", думали о стратосфере. Об озоне. О спасении климата. Ага. Спасли. Особенно весело вспоминать презентацию для комитета: "Локальные управляемые разряды для нейтрализации..." Бла-бла-бла. Никто не говорил, что баланс энергии пойдет к черту. Что небо над станцией станет вечным фиолетовым адом. Что они вылезут из глубин ледника, привлеченные полями, теплом и... нашей глупостью. ...скрежет усилился. Значит, почти прорвались. Интересно, помнят ли они тот день, когда мы запустили первые установки? Помнят ли лица? Наверное, нет. У них глаза как черные бусины. Без выражения. Только голод. Или месть? Хрен его знает. Лучше бы съели сразу, а не... ВЗРЫВ. Где-то слева. Осколки бетона бьют по стеллажам. СВЕТ! Прожектора бьют в дым. Крики: "Где он?! Ищите!" "Сектор Б чист! Готовьте коридор!" "...двигайтесь! Они сза... АААРГХ!" Грохот оружия. Не нашего. Что-то влажное хлопает по металлу. Знакомый звук. Ласты по бронеплитам. Тень в дыре от взрыва. Броня, как у космодесанта, но... меньше. Фигура присела. Шлем с забралом. Голос сквозь фильтр, резкий, без эмоций: "Документы. Носитель. На выход." Поднимаюсь. Протез шипит, ртуть пульсирует в трубках. Киваю на стол: "Там. Все. Даже меню столовой за 3 года. Надеюсь, вам понравится жаркое из императорского пингвина." Он не понял шутки. Или проигнорировал. Толкает в спину: "Двигайтесь. Через двор. К "Титанам". Быстро." Двор. Ад в миниатюре. Над головой — вечное фиолетовое небо. Молнии бьют без перерыва, сливаясь в сплошной гул, от которого зубы ноют. Воздух пахнет озоном и горелой плотью. Слева — Реактор "Титан 7". Его корпус, размером с крейсер, пышет жаром сквозь трещины в термоизоляции. Ржавые подтеки на сером металле — как кровь на доспехах исполина. Справа — Батарея "Зевс". Шесть рельсотронных стволов, раскаленных докрасна, плюются снопами искр с каждой очереди. Заряженная графеновая пыль висит в воздухе, мерцая в свете разрядов. Под ногами — не снег. Черная, маслянистая жижа, перемешанная с осколками льда и... перьями. И ОНИ, чертовы пингвины. Тени мелькают за дымом. Низкие, быстрые. Крики нечеловеческие — смесь птичьего визга и шипения змеи. Иногда в свете молнии видишь: — перекошенную голову с клювом, полным игольчатых зубов; — ласты, мутировавшие в клешни с шипами; — глаза. Все те же черные бусины. Но теперь — с фиолетовым отблеском от нашего рукотворного неба. Спецназовец бьет очередью. Один из... них... взрывается клубком перьев и синей слизи. Другие отступают в дым. "Бежим!" — орет он, толкая меня к гигантской тени "Титана-8". Последний взгляд назад, на бункер. Над проломом в стене, где минуту назад была дверь, сидит Он. Крупнее других. Корона из обрывков кабелей и ледяных сосулек на обугленной голове. Одна "лапа" — клешня — сжимает что-то красное и мокрое. Другая... держит кусок рыбы. Наш взгляд встречается. Он медленно подносит рыбу к клюву. Откусывает. Фиолетовая молния освещает каплю ртути, скатившуюся с его клешни в черный снег. Бежим к десантному дирижаблю. Под аккомпанемент вечного грома, в свете раскаленных пушек, мимо плюющего радиацией исполина, от новых хозяев антарктиды, которых мы сами создали своими жадностью и глупостью.