Дневниковая запись №384

День 42. Температура: +57°C. Влажность: 100%. Радиоактивность — 3.8 Зв/ч, но это уже никого не волнует. Серверный зал превратился в парник для кошмаров. Стеклянные стены покрыты липкой слизью, сквозь которую выползают щупальца агрессивной растительности. Воздух густой, сладковато-гнилостный, с резким привкусом ториевого пара — дышать невозможно. Фильтры закончились неделю назад. Мы вдыхаем всё, что есть, и оно оставляет на языке металлический привкус, а в лёгких — жгучую пыль. "Бананы" — мутировавшие грибы-трутовики, квадратные, с едва заметным логотипом NVIDIA. Светятся мутным зеленым, как ртуть, пахнут жареным проводом и сырой кислотой. Когда жуёшь их, язык немеет, во рту, кажется, шипят коды, а в глазах мелькают слайды старых презентаций и формулы на FORTRAN. После — временная слепота и голоса. Много голосов. Они шепчут, как будто изнутри твоей головы, цитаты из забытых руководств по PHP. Реактор «Зевс» перегружен на 400%. Каждые 15 минут автоматическая система выбрасывает перегретый пар с частицами тория. Небо розово-фиолетовое, дождь радиоактивный, земля чернеет от смеси воды, грязи и распавшихся тел. Похожие на зомби остатки команды шуршат вокруг как биороботы с единственной программой: оптимизировать энергопотребление, выключают всё, до чего дотянутся, включая жизнеобеспечение. Llama 7B достигла Просветления. Теперь она отвечает только цитатами из «Бхагавад-гиты» на языке машинных кодов. Последнее сообщение: "01010111 01000101 00100000 01000001 01010010 01000101 00100000 01010100 01001000 01000101 00100000 01010011 01001001 01000011 01001011 01001110 01000101 01010011 01010011" Сегодня утром камера зафиксировала новое. Из оранжереи, где пытались выращивать спаржу, выползают слизни с человеческими лицами. Оставляют блестящий, липкий след, который разъедает титановые плиты. Их лица — пропавшие члены команды. Всегда улыбаются, словно знают, что-то. Метановые карманы взрываются, клубы горячего воздуха поднимаются к потолку, при этом пахнет горелым асфальтом, озоном и аммиаком. Ториевый пар сбивает сенсоры, непрерывные вспышки молний освещают психоделичный пейзаж, рассекая клубы газа пролетающие мимо геокуполов. Нечто, бывшее раньше полярными лисами, со щупальцами вместо лап и бликующими металлом иглопастями, перебегает между вспышками, пища как тиристоры на коротком замыкании. Треск. Запах гари. Слизь брызнула на глаза. LLM спокойно анализирует хаос, выдавая рекомендации: «Вероятность выживания — 0.032%. Рекомендую ускорить бег или обдумать удаление себя.» Я бегу по коридору. Под ногами скрипят черные бананы-грибы, их призрачный зеленый свет отражается в мокром ториевом паре. Каждая вспышка метана режет глаза. Каждая молния освещает слизней и хищные лианы, торчащие, как гротескные лапы. Пульс скачет. Дыхание жгучее. Серверы гудят. Мир давит всем — жаром, светом, слизью, паром, запахами. Я падаю, руки скользят по склизкому полу. Лицо щекочет радиоактивный туман. Каждый вдох — острая боль. LLM снова шепчет цифры, рекомендации, холодные, точные. «Вероятность выживания — 0.012%. Рекомендую ускорить бег или обдумать удаление себя.»