Благотворитель

Бастиан не спал. Часы на стене показывали половину второго, а за окнами метался рассеянный свет от уличных фонарей. Он сидел в кресле у окна с бокалом воды, смотрел, как по стеклу медленно ползут отражения машин. "Что ты делаешь? "— спросил он сам себя, глядя в темноту. Юн спал в соседней комнате. Не на диване. Не в прихожей. В гостевой — с чистым бельём, расправленным пледом, слегка приоткрытым окном. Тихий. Осторожный. Всё ещё напряжённый, как будто даже во сне ему нельзя полностью расслабиться. Но, по крайней мере, не дрожал. Не отворачивался, как в ванной. Не отступал. Бастиан отхлебнул воды, поставил стакан на подоконник. Он не привык к такой тишине. К чужому присутствию в своей квартире — особенно ночному. Обычно всё было упорядочено: встречи, люди, даже близость. Без хаоса. Без спонтанности. Но сейчас… всё было иначе. Образ Юна — чужого мальчишки с хрупкими плечами и красными глазами — не покидал его с того самого вечера в фонде. Он вспоминался в машине, в офисе, за переговорами. Возникал, когда он смотрел на чашку кофе, оставленную ассистенткой, и даже когда проходил мимо лавочки на канале. И теперь он здесь. За тонкой стеной. И Бастиан понимал — от этого уже не отмахнуться. Он встал. Прошёл по квартире босиком. Зашёл на кухню, медленно налил в термокружку мятного чая, как в прошлый раз. Отнёс в гостевую, тихо поставил на прикроватную тумбу. Не разбудил. Немного раньше, когда Юн всё ещё сидел на диване, уставившись в одну точку, Бастиан тихо подошёл: — Пойдём. Не на диване же тебе опять спать. Юн поднял голову, будто не сразу понял, о чём речь. Затем кивнул — молча, осторожно. Он шёл за Бастианом по коридору, немного сгорбившись, будто боялся занять слишком много пространства. Гостевая была светлая, в ней пахло лавандой и свежестью. Простая, но уютная. Бастиан включил прикроватную лампу. Подошёл к шкафу, достал мягкую хлопковую пижаму. — Можешь остаться здесь, Юн. Столько, сколько тебе надо. Юн замер. Его пальцы дрогнули, когда он взял одежду. Он не спросил, почему. Не спросил, зачем. Только тихо, почти шёпотом: — Вы не обязаны… — Я знаю, — спокойно сказал Бастиан. — Но хочу. Он не остался в комнате. Вышел, прикрыв дверь. Словно не хотел вторгаться. Словно ждал, что доверие приходит только с тишиной. Теперь Бастиан снова стоял у окна. Смотрел в ночь. Думал. Он знал, во что может вылиться привязанность. Он умел держать дистанцию. Но с Юном… всё было не так. Он не знал, чего хочет — защитить, укрыть, остаться тем, кто просто рядом. Или уже давно — большего. Но не сейчас. Сейчас — тишина. И покой. И возможность быть нужным. Просто… быть. Он медленно вернулся в спальню. Лёг на кровать, но не закрыл глаз. “Что он делает со мной?..” Юн — всего восемнадцать. А мне — тридцать один. Бастиан не считал себя старым, но чувствовал — он из другого этапа жизни. У него есть компания, подчинённые, невеста по расчёту и целый пласт взрослого, тяжёлого мира, который Юну, возможно, ещё и не снился. Он не должен был оказаться рядом. Но — оказался. Юн не был похож ни на одного из тех, кто был в его жизни раньше. Те — были зрелыми, уверенными, соблазнительными. Мужчины и женщины, с которыми всё было просто: встреча, страсть, усталость, расставание. Без привязанности. Без пустых надежд. Без обязательств. С мужчинами у него тоже был опыт. И, в целом, пол для Бастиана никогда не имел решающего значения. Имели значение — тело, энергия, характер. То, как человек держит себя, как смотрит, как касается. Юн во многом — наивен. Глупо было бы отрицать. И в этом — опасность. Потому что рядом с такими легко стать тем, кто пользуется доверием. А Бастиан не хотел быть таким человеком. Никогда. Он знал, что в глазах Юна — взрослый, влиятельный, с деньгами и властью. И это даёт ему слишком много контроля, даже если он сам не требует. И всё же — Юн пришёл к нему. Сам. Вышел из ванной. Не убежал. Остался. Почему? Вряд ли от наивности. Скорее — от усталости. От нехватки тепла. От того, что ему просто некому довериться.