Часть 29
30 ноября 2025 г., 18:46
Эбби сидел на уроке математики. Воздух в классе был спёртым и густым от меловой пыли и всеобщего страха. Мисс Циркуль выводила на доске сложные, бессмысленные для большинства формулы, её голос монотонно бубнил, как жужжание злой осы.
Эбби не слушал. Он уже знал всё это — Аэлиан, с присущим ему сарказмом и куда более живыми примерами, объяснил ему эти концепции ещё прошлой ночью. Вместо того чтобы вникать в нудные объяснения учительницы, Эбби механически водил ручкой по тетради, выводя на полях не формулы, а причудливые узоры, похожие то на спирали галактик, то на древние руны.
И вдруг его сознание уплыло. Класс растворился, сменившись знакомым, давящим видением: бесконечный тёмный коридор, покрытый ржавыми трубами, с которых сочилась вода. В воздухе витал запах сырости, плесени и чего-то металлического.
«Опять? Где это?» — пронеслось в его голове, пока он лихорадочно пытался запечатлеть детали.
Видение исчезло так же резко, как и появилось. Его вернул в реальность оглушительный удар, от которого его парта содрогнулась, а ручка отскочила в сторону. Эбби удивлённо поднял взгляд и увидел перед собой на столе огромную, блестящую чёрную руку, оканчивающуюся не пальцами, а остриём циркуля, вонзившимся в дерево. Он медленно перевёл взгляд вверх, на владельца этой руки.
Над ним нависала мисс Циркуль. Её лицо было искажено оскалом, в котором не было ничего человеческого, а глаза горели холодным, хищным огнём. Она ждала. Ждала привычной реакции — панического всхлипа, дрожи в голосе, слёз, страха, который она так обожала выжимать из своих учеников.
Но Эбби лишь смотрел на неё. Его лицо оставалось спокойным, в глазах не было ни капли прежнего ужаса. Если бы это был старый Эбби, его бы уже трясло, а по щекам катились бы предательские слёзы. Но сейчас он даже не дрогнул. Он просто смотрел ей в глаза — не бросая вызов, но и не отводя взгляда. В его взгляде читалось лишь усталое непонимание, как будто он смотрел на назойливое, но не опасное насекомое.
Эта непривычная реакция, это молчаливое, твёрдое спокойствие, казалось, на мгновение озадачило саму мисс Циркуль. Её оскал чуть дрогнул. Воздух между ними наэлектризовался, и в классе воцарилась гробовая тишина, в которой был слышен лишь тихий скрип её циркуля, всё глубже входящего в столешницу.
Мисс Циркуль, всё ещё склонившись над его партой, прошипела сквозь оскал:
— Чего в облаках летаешь?
Эбби продолжил смотреть на неё с тем же невозмутимым, почти отстранённым спокойствием. Понимая, что не смогла его запугать, она продолжила, и её голос стал ещё более ядовитым:
— Я тебя несколько раз спросила, какой ответ.
Только тогда Эбби медленно перевёл взгляд на доску. Его глаза, обострённые маской и тренировками, быстро пробежали по меловым формулам и числам. Мозг, натренированный Аэлианом, проанализировал данные быстрее, чем кто-либо в классе мог бы это сделать.
— Сорок два, — ровно произнёс он и так же спокойно вернул взгляд к своей тетради, словно ничего не произошло.
Учительница на мгновение застыла. На её лице мелькнуло чистейшее удивление — ответ был не только верным, но и данным с пугающей уверенностью. Однако это удивление тут же сменилось яростью, ещё более сильной. Её авторитет был подорван.
— Надо уважать учителей и отвечать сразу! — проревела она, её рука-циркуль с силой вдавилась в дерево парты.
Эбби даже не поднял взгляд, продолжая водить ручкой по бумаге.
— Я уважаю нужных учителей... — тихо, но отчётливо пробормотал он себе под нос.
Воздух в классе застыл. Все услышали. Мисс Циркуль замерла, её оскал стал поистине демоническим.
— ЧТО ты сказал? — её голос прозвучал смертельно тихо.
Эбби вздохнул, будто ему действительно всё это надоело. Он резко поднял голову, и его взгляд, полный уже не спокойствия, а холодного раздражения, вонзился в неё.
— Я сказал, что вы хотите? — его голос прозвучал громко и чётко, нарушая гнетущую тишину. — Я дал ответ, который вы хотели. Который, причём, правильный.
Он привстал, и теперь они были почти на одном уровне, его глаза — на уровне её оскаленного рта.
— Если хотите меня убить, — продолжил он, и в его тоне не было ни страха, ни вызова, лишь усталая констатация факта, — то сначала сделайте так, чтобы я завалил тест. А не придирайтесь к скорости моего ответа.
Мисс Циркуль застыла в немом бешенстве. Её пальцы сжались так, что стальное остриё циркуля заскрипело по дереву. Она жаждала пронзить его здесь и сейчас, разорвать на куски за дерзость. Но он был прав. По неписаным, но железным правилам школы, у неё не было формального повода. Он ответил верно. С криком ярости, который она с трудом подавила, она резко выдернула циркуль из парты и, развернувшись, тяжёлыми шагами направилась к доске.
Эбби так же спокойно опустился на стул. Он не смотрел на одноклассников, но чувствовал на себе их десятки пар глаз — шокированных, восхищённых, испуганных. Он только что сделал то, что никто из них никогда не осмеливался — открыто противостоял мисс Циркуль. И выжил. В классе повисла тишина, густая и многозначительная, а в воздухе витало осознание: в их серой, пропитанной страхом реальности появилась новая, непредсказуемая сила.
Уроки закончились, вытянувшись в бесконечную, утомительную вереницу. Слишком много времени прошло с того видения. После событий с фарфоровыми щелкунчиками и самопроизвольно открывшимся брешью, у Эбби не осталось сомнений: монстр из этой новой бреши уже выбрался. Но главный вопрос оставался — где именно она находится?
Учитывая, что бреши всегда открывались рядом с ним, и принимая во внимание сырой, тёмный коридор из его видения, единственной логичной догадкой был подвал школы. Тот самый, доступ в который был строго запрещён и обнесён легендами среди учеников.
Подождав, пока основные потоки школьников схлынут, Эбби подошёл к Марвину. Старшеклассник, как всегда, непринуждённо прислонился к шкафчикам, наблюдая за суетой с видом снисходительного короля. Он был кем-то вроде хулигана для хулиганов — его авторитета хватало, чтобы пресекать мелкие пакости, хотя его методы часто были не лучше методов тех, кого он усмирял.
— Эбби, — Марвин кивнул ему, на его лице с линейкой вместо глаза играла привычная, немного хитрая ухмылка. — Смотрю, живой. Уже не боишься, что мисс Циркуль тебя съест после твоего сегодняшнего выступления?
Его тон был шутливым, но в нём сквозила тень невысказанного уважения. Эбби не стал поддерживать лёгкий тон. Его лицо оставалось серьёзным.
— Ключи... — тихо, но чётко сказал он. — От подвала.
Ухмылка на лице Марвина не дрогнула, но в его единственном глазу мелькнуло настороженное любопытство.
— Не стой из себя невинного, — продолжил Эбби, не отводя взгляда. — Я знаю, кто ты по сути. И знаю, что у тебя есть копии ключей от половины школы.
Он знал это не просто так. Марвин когда-то, под предлогом помощи уборщикам, умудрился сделать слепки с ключей. Удивительно, что его не застукали и не «академически» ликвидировали за такую наглость.
Марвин удивлённо приподнял бровь. Его младший товарищ, обычно пугливый и застенчивый, говорил с ним твёрдо, почти требовательно. И что страннее всего — Марвину это в каком-то смысле понравилось. В Эбби появилась сталь, которую он раньше в нём не замечал. Он огляделся по сторонам, убедившись, что никто не подслушивает, затем наклонился так близко, что его шёпот был слышен только Эбби.
— Чёрный ход. Рядом с котельной. Встретимся там... через полчаса.
Не добавляя больше ни слова, Марвин развернулся и неспешно зашагал прочь, растворившись в толчке старшеклассников. Эбби остался стоять, чувствуя, как холодная тяжесть предстоящего спускается на его плечи. Полчаса, а затем — тёмный подвал и то, что ждёт его внизу.
***
Эбби пришёл ровно через полчаса. В укромном уголке рядом с котельной, куда не доносились даже отголоски школьной суеты, он заметил скрывающуюся в тени фигуру. Марвин, прижавшись к стене, поманил его жестом. Подойдя ближе, Эбби увидел ту самую, ничем не примечательную дверь, сливавшуюся с серой стеной. Марвин с театральным видом достал из кармана внушительную связку ключей, которые с тихим бряцанием засверкали в тусклом свете. — Так-так-так... — пробормотал он, перебирая ключи, пока не нашёл нужный — длинный, старомодный, с зазубренным бородком. Он с лёгким усилием вставил его в замочную скважину, сделал пару оборотов, и раздался глухой щелчок. Дверь с тихим скрипом подалась внутрь. Марвин отступил, распахнул её и с преувеличенной галантностью сделал жест рукой: — Проходите, сэр. Эбби кивнул и переступил порог. Воздух внутри был спёртым, холодным и пах пылью, сыростью и металлом. Сделав несколько шагов вглубь узкого коридора, он услышал, как за его спиной дверь с гулким стуком захлопнулась. Эбби обернулся. Марвин стоял там, прислонившись к двери, его лицо в полумраке было серьёзным. — Что конкретно ищем? — прямо спросил он. Эбби понял, что просто так от него не отделаться. Он не мог рассказать о брешах и монстрах. — Ничего конкретного, — уклончиво ответил он, оглядывая тёмные очертания подвала. — Увидишь что-то... или кого-то... странного — зови. Или кричи. Они начали обыскивать помещение. Эбби водил руками по холодным, местами влажным стенам, заглядывал за ржавые трубы и в тёмные ниши, но ничего. Ни малейшего намёка на брешь, ни странного свечения, ни того тягучего, сосущего ощущения опасности. Он не чувствовал её присутствия. Марвин, который не знал, что именно они ищут, вскоре прекратил бесцельные блуждания. Он просто стоял и наблюдал за Эбби с молчаливым, непонимающим интересом. Для него это было странно — парень, который вёл себя так уверенно, теперь казался потерянным и разочарованным. И чем дольше Эбби смотрел, тем сильнее его охватывало сомнение. Если приглядеться, здешние трубы, хотя и покрытые ржавчиной, казались новее тех, что он видел в своём видении. Сам коридор был уже и короче. Детали не сходились. Это было не то место. Он остановился посреди подвала, его плечи слегка поникли. Чувство тревоги не уходило, а лишь трансформировалось в гнетущее недоумение. Если брешь не здесь, то где? Его видение было обманчивым, или же оно показывало ему не сам подвал, а нечто иное, лишь похожее на него? Ошибка стоила ему времени и заставила посвятить в свои дела Марвина, что было не самой лучшей идеей. Теперь ему предстояло начинать поиски заново, а ощущение надвигающейся угрозы лишь нарастало. Эбби стоял в полумраке подвала, чувствуя нарастающее разочарование. Они обыскали каждый угол, но ничего не нашли. Ни бреши, ни следов монстра. И тут в его сознании прозвучал спокойный голос Аэлиана: «Ты думаешь, такие места бывают только в подвале школы?» Эбби задумался. Он не совсем понимал, к чему клонит наставник, но тот уже добавил, и в его мысленном тоне слышалась намёк на что-то очевидное: «Подсказка: куда смывают человеческие отходы жизнедеятельности?» В голове у Эбби тут же щёлкнуло. Картина из видения — сырость, ржавые трубы, мрак — сложилась в новую, гораздо более масштабную и неприятную картину. «В канализации...» — мысленно ответил он, и по его спине пробежал холодок. «Вот именно,» — подтвердил Аэлиан. — «И, к сожалению, не в школе.» «Что? То есть она где-то в городе?» — с ужасом осознал Эбби. Мысль о том, что нужно будет спускаться в настоящие городские коллекторы, была отвратительной и пугающей. А если учитывать, что канализационные люки есть по всему городу и даже за его пределами, задача казалась и вовсе невыполнимой. Но его наставник, словно чувствуя его колебания, мысленно хмыкнул. В его «голосе» прозвучала знакомая, почти хищная ухмылка: «Как раз разомнёшься. Плюс ко всему, ты можешь чувствовать их. Брешь излучает особую энергию. Чем ближе ты будешь, тем сильнее будет отклик. Найдешь быстрее, чем кажется.» Эбби вздохнул. Перспектива лезть в канализацию его не прельщала, но альтернативы не было. Он бросил последний взгляд на скучающего Марвина, который так и не понял, что они искали. — Ладно, — сказал он вслух, больше себе, чем кому-либо. — Здесь ничего нет. Пошли. Он повернулся и направился к выходу, оставляя загадочный подвал позади. Теперь его ждала новая, куда более тёмная и обширная охота. Охота в подземных артериях города, где в сыром мраке могло скрываться что угодно.***
Эбби, как тёмный призрак, скользил по крышам спящего города. Каждое его приземление было бесшумным, каждый прыжок — точным и мощным, благодаря магии, усиливавшей его тело. Ночное небо и чёрная одежда делали его невидимкой, тенью, за которой никто не мог уследить. Он уже обежал полгорода, его внутренний «радар», настроенный на аномальную энергию брешей, молчал. Ни намёка на угрозу. Раздражение начало подкрадываться к нему — может, он ошибся? Может, это просто ложный след? Но в один момент, пролетая над очередной безликой улицей, его будто ударило током. То самое чувство — холодная, тягучая волна, исходящая из-под земли, знакомая до боли. Он резко замер на коньке крыши, затаив дыхание. Его взгляд метнулся вниз, сканируя асфальт. И он увидел его. Люк, ведущий в канализацию, был неестественно приоткрыт. Из чёрной щели, словно из глазницы черепа, исходил тот самый зловещий импульс. И ему показалось, будто из этой тьмы на него смотрят. Два бледных, лишённых всякого выражения точки, мелькнувшие в глубине и тут же исчезнувшие. «Там кто-то есть», — пронеслось в голове. Улица была пустынна. Мгновение на принятие решения. Эбби не стал медлить. Он оттолкнулся от края крыши и камнем полетел вниз, в самый центр этого аномального сигнала. Его плащ взметнулся, как крылья летучей мыши. Он приземлился прямо у люка, едва слышно коснувшись асфальта. Но он опоздал на долю секунды. Из щели донесся тихий, шуршащий звук — словно что-то быстро и ловко отползло вглубь туннеля. Тот, кто наблюдал за ним, почуял опасность и ретировался. Эбби заглянул в чёрный провал. Оттуда пахло затхлой водой, ржавчиной и чем-то ещё чужим — электрическим озоном и сладковатой гнилью. Брешь была близко. И теперь он знал, что его ждёт спуск в это подземное царство, где в темноте его уже поджидал тот, кто успел его заметить. Охота перешла в новую фазу. Эбби отодвинул тяжёлый чугунный люк, который с глухим скрежетом поддался его усиленной магией силе. Чёрный провал зиял под ним, обещая лишь тьму и зловоние. Не раздумывая, он спрыгнул вниз, мягко приземлившись на скользкий, покрытый слизью пол тоннеля. И тут же его ударило волной смрада. Резкий, едкий коктейль из запахов гниющей органики, ржавого металла и химических отходов ударил в обоняние с такой силой, что Эбби на мгновение закашлялся. Маска, обострявшая все чувства, превратила и без того отвратительный запах в невыносимую пытку. Воздух был густым и ядовитым. Перед ним встала дилемма. Снять маску и лишиться способности видеть в полной темноте, оставшись слепым в логове потенциального врага. Или терпеть этот адский смрад, но сохранить своё главное преимущество. Выбор был очевиден. «Лучше видеть и сражаться, чем задыхаться в темноте», — мысленно прошипел он, заставляя себя сделать первый шаг. Он двинулся вперёд, его сапоги с глухим чавкающим звуком вязли в смеси воды, ила и неопознанных отходов. Благодаря маске, тьма отступала, превращаясь в мир оттенков серого и зелёного. Он видел покрытые плесенью стены, ржавые, сочащиеся трубы и тёмную, маслянистую воду, медленно текущую по желобу. Пройдя несколько поворотов, он замер. Сердце его учащённо забилось. Перед ним был тот самый коридор из его видения! Те же низкие своды, те же массивные, ржавые трубы, тянущиеся вдоль стен. Тишину нарушал лишь навязчивый шорох, доносящийся из тёмных углов, и мерное падение капель с потолка. Эбби шёл на цыпочках, каждый нерв напряжён до предела. И тогда он увидел его — слабое, едва заметное свечение впереди, в конце тоннеля. Фиолетовый отблеск, пульсирующий в такт знакомому, сосущему чувству в его груди. Брешь была рядом. Сделав ещё несколько осторожных шагов, он вдруг почувствовал под ногой что-то маленькое и упругое. Раздался тонкий, отчаянный писк. Эбби резко отдернул ногу и увидел, как с его сапога соскальзывает крупная крыса и, визжа, пулей уносится прочь, в темноту. На мгновение отвлёкшись, он проводил её взглядом, а затем, собравшись с духом, твёрдо шагнул навстречу пульсирующему свету. Приближался решающий момент. Эбби сделал последний шаг, и брешь предстала перед ним во всей своей пугающей красоте — разрыв в самой ткани реальности, мерцающий фиолетовым светом, из которого тянуло холодом и запахом чуждого мира. Он уже было приготовился шагнуть внутрь, как вдруг со стороны, из-за ржавой трубы, в него врезалось что-то тяжелое и упругое, словно мешок с водой. Удар был стремительным и ошеломляющим. Эбби с грохотом рухнул в зловонную лужу, и прежде чем он успел сообразить, что произошло, на него навалилась тяжелая, студенистая масса. Он распахнул глаза, и сердце его на мгновение замерло. Над ним нависало существо, похожее на полупрозрачную, переливающуюся слизь. Сквозь его желеобразное тело просвечивали очертания труб и сводов, а в центре этой массы горели два холодных, безжизненных пятна — те самые бледные глаза, что следили за ним из люка. Они горели ровным, неумолимым светом, полным хищного голода. Слизень поднял часть своего тела, сформировав подобие лапы, и с силой прижал её к лицу Эбби. Холодная, липкая масса облепила его нос и рот, просачиваясь внутрь. Это было не просто удушение — его поглощали. Эбби затрепетал в панике, его пальцы вцепились в студенистую плоть, пытаясь оторвать её, разорвать. Но чем сильнее он дергал, тем плотнее слизь обволакивала его голову, словно жидкая резина. В ушах зазвенело, в легких запылал огонь нехватки воздуха. Сознание начало мутиться, поплыли черные пятна. И тогда, в самом дне отчаяния, его разум, отточенный тренировками, сработал сам. Инстинкт выживания взял верх над паникой. Если нельзя оторвать — нужно выжечь. «Уйди!» — пронеслось в его голове яростным командным импульсом. Его тело ответило мгновенно. Изнутри наружу, из самого сердца, по жилам разлился жар. Сначала просто тепло, затем — обжигающая волна, будто внутри него включили раскаленную печь. Кожа под одеждой и маской покраснела, от него повалил легкий пар, смешиваясь с сыростью тоннеля. Слизень взвыл — высокий, визгливый звук, полный боли и изумления. Его желеобразная плоть в месте контакта зашипела и почернела. Монстр резко отдернулся, отползая от Эбби, как ошпаренный. Он откатился на несколько метров, его форма заколебалась, а затем начала стремительно меняться — вытягиваясь, формируя подобие ног и рук, становясь более гуманоидным, но от этого не менее отвратительным. Бледные глаза на мгновение метнулись к Эбби, полные ненависти, а затем существо развернулось и пустилось наутек по тоннелю, его тело переливаясь в тусклом свете. — А-аргх! — Эбби с силой вдохнул глоток отравленного, но желанного воздуха, и откашлялся. — Стоять! — хрипло крикнул Эбби, вскакивая на ноги. Адреналин горел в крови. Он рванулся за ней. Бежал он теперь быстрее, его шаги были мощными и уверенными. Расстояние между ними стремительно сокращалось. Вот уже спина убегающего монстра в нескольких шагах. Эбби, не сбавляя хода, выхватил из-за спины меч. Лезвие блеснуло в полумраке и с размаху рассекло слизня пополам. Но вместо крика боли или хотя бы замедления, две половины существа просто качнулись, слиплись и срослись за долю секунды. На его «спине» даже не осталось шрама. Оно даже не обернулось, будто просто отряхнулось от назойливой мухи. В отчаянии Эбби ускорился, но монстр, добежав до основного канализационного потока, не остановился. Он прыгнул в чёрную, маслянистую воду и буквально растворился в ней. Лишь едва заметное, чуть более плотное пятно, искажающее течение, выдавало его присутствие. Оно уплывало, слившись со средой. Ярость и желание добить врага затмили разум. Эбби остановился на краю потока, протянул руку, концентрируя в ладони знакомую энергию. Он собирался выжечь эту тварь, испарить воду вокруг нее! И тут в его сознании, резко и властно, как удар хлыста, прозвучал голос Аэлиана: «Стой! Не стреляй! Тут полно метана!» Мозг, затуманенный адреналином, не успел обработать предупреждение. — Чего полно? — пробормотал он в недоумении, и его палец уже дрогнул. Но было уже поздно. Огненный шар, яркий и яростный, уже вырвался из его ладони и помчался к темной воде, в которой скрывался монстр. Он летел, обещая чистое, мгновенное уничтожение. Тишина, последовавшая за огненным шаром, была обманчивой и длилась всего одно сердцебиение. Затем ад вырвался на свободу. Сначала люди на поверхности, спешившие по ночным улицам, почувствовали, как земля содрогнулась у них под ногами — глухой, мощный удар, будто по городу ударил гигантский молот. Стекла в ближайших домах задребезжали, сигнализации машин взвыли на разные лады. А потом земля разверзлась. Из вентиляционных шахт и канализационных люков с оглушительным ревом вырвались столбы ослепительного оранжево-синего пламени, смешанного с клубами дыма и обломками. Чугунные крышки люков, сорванные с петель, как пробки из шампанского, взлетели в воздух и с грохотом, искрясь, понеслись в стороны. Одна с такой силой врезалась в стену соседнего здания, оставив в кирпиче глубокую вмятину. Другая пролетела над крышами припаркованных машин и обрушилась на капот старого седана, превратив его в груду металлолома. Благо, в этот поздний час на тротуарах никого не оказалось — никто не пострадал от летящих обломков. Из того самого люка, в который спускался Эбби, повалил густой дым. Из него, кашляя и отряхиваясь, выбралась его фигура. Он стоял, пошатываясь, его черная одежда местами была опалена и дымилась, на руках виднелись легкие ожоги. Маска на его лице была покрыта сажей и слизью. Он смотрел на охваченный хаосом перекресток: на горящие люки, разбитые машины, на паникующих вдали людей, на зарево, начинавшее подниматься над спящим городом. — Что... что это было? — хрипло выдохнул он, не в силах отвести взгляд от результатов своего «подвига». В его голове прозвучал голос Аэлиана. В нём не было ни ярости, ни упрёка — лишь усталая, почти что бытовая констатация факта, от которой становилось еще горше. «Я же предупреждал. В канализационных коллекторах скапливается метан. Газ без цвета и запаха, но прекрасно горящий. Твой огненный шар сработал как детонатор в пороховой бочке.» Эбби медленно провел рукой по лицу, оставляя на коже черные полосы от сажи. Он еще раз окинул взглядом последствия своего импульсивного поступка: разрушения, панику, внимание, которое он к себе привлёк. Вместо того чтобы незаметно ликвидировать угрозу, он устроил фейерверк. Он сжал кулаки, и из его груди вырвался тихий, сдавленный стон, полкий досады, стыда и осознания собственной глупости. — Чёрт... — прошептал он, и в этом слове было всё: провал миссии, сорвавшаяся охота и понимание, что теперь у него, помимо монстров и Первых, появятся ещё и очень серьезные проблемы с властями. Эбби приподнялся, пытаясь отдышаться и осмыслить масштабы хаоса, который он устроил. — Да уж, я же не знал, что... — начал он, обращаясь к Аэлиану. Но договорить ему было не суждено. Внезапная, обжигающая боль, острая и безжалостная, пронзила его живот. Он непроизвольно скрючился, взгляд упал вниз, и он с ужасом увидел, как из его тела, чуть ниже ребер, торчит ржавый, изогнутый прут арматуры, покрытый его же кровью. Он, превозмогая шок, медленно обернулся. Позади, из тени разрушенного взрывом канализационного колодца, вытекала та самая слизь. Её студенистая масса сформировала подобие щупальца, которым она и нанесла предательский удар. Холодные, бледные глаза-точки смотрели на него без всякой эмоции, лишь с ледяной целеустремленностью. Монстр, воспользовавшись шумом и замешательством, вернулся, чтобы добить свою жертву. Оружие выпало из ослабевшей руки Эбби с глухим стуком. Он с силой рухнул на колени, вскрипев от новой волны боли. Слизень, не теряя времени, развернулся и снова попытался скрыться в темноте, оставляя его истекать кровью. Но Эбби уже не был той легкой добычей. Глаза под маской загорелись не болью, а холодной, хищной яростью. Он не сводил взгляда с убегающей твари и, истекая кровью, с трудом поднял дрожащую руку в её сторону. Воздух вокруг слизня резко похолодел. Влажный канализационный воздух сгустился, и с оглушительным треском пространство вокруг монстра вспороли огромные, кристально чистые глыбы льда. Они взметнулись к потолку тоннеля, создав ледяную тюрьму, отрезав существу все пути к отступлению. Эбби, стиснув зубы до хруста, уперся одной рукой в землю, а другой с диким рыком выдернул из своего тела окровавленную арматуру. Мир поплыл перед глазами, но его удержала одна лишь ярость. «Прижги рану. Сейчас же. Иначе инфекция с этой ржавчины убьет тебя вернее любого монстра», — прозвучал в его голове голос Аэлиана, жесткий и бескомпромиссный. Не раздумывая, Эбби прижал ладонь к зияющей ране. На его руке вспыхнуло короткое, сконцентрированное пламя. Раздалось шипение, и в нос ударил тошнотворный запах паленой плоти. Он вскрикнул, изгибаясь от новой, невыносимой боли, но убрал руку только тогда, когда рана была запечатана. Тем временем слизь металась в своей ледяной клетке. Куда бы она ни кинулась, её останавливала непроходимая стена. И тогда одна из ледяных глыб не растаяла, а просто расступилась. Из прохода, хромая и держась за обожженный бок, вышел Эбби. Его дыхание было хриплым, лицо под маской — бледным от потери крови, но взгляд горел решимостью. Увидев его, слизень снова сформировал щупальце и рванулся в атаку, надеясь добить ослабевшего врага. Но Эбби был готов. Он резко поднял руку, и на его ладони вспыхнул шар чистого пламени, освещая ледяную пещеру ослепительным светом. Слизь отпрянула, инстинктивно ощутив смертельную угрозу. Её форма задрожала, отступая от жара. И тогда Эбби пошел на нее. Медленно, преодолевая каждым шагом боль и слабость, он приближался, заставляя монстра пятиться. Пламя на его руке росло, становилось больше и горячее, наполняя замкнутое пространство невыносимым жаром. Ледяные стены вокруг начали подтаивать, с них стекали ручьи воды. Слизь, прижатая к самой дальней стене, сжималась, её желеобразное тело кипело и пузырилось, не выдерживая температуры. Он из последних сил замахнулся и швырнул сгусток пламени в сжатую, беспомощную массу. Шар достиг цели мгновенно. Раздался не взрыв, а оглушительный шипящий вопль, когда тело слизня не взорвалось, а мгновенно обратилось в клубы горячего пара. Мощный выброс энергии разрушил и ледяную тюрьму, обрушив её в воду. Пар рассеялся, и от монстра не осталось и следа. Эбби стоял, тяжело дыша, опираясь о потёкшую стену. Он был жив. Он победил. Но цена этой победы — его рана, разрушения на поверхности и яростное пламя, едва не испепелившее его самого — заставляла задуматься, не слишком ли дорого ему обходятся эти уроки силы.
