Маска силы: путь избранника

Новый день встретил Эбби в здании гильдии «Взрывная Луна». Воздух в главном зале был густым, как всегда — смесь запахов старого дерева, металла, пива и человеческого пота. Но сегодня к этому коктейлю добавилась новая, едва уловимая нота: напряжённое, приглушённое возбуждение. У огромной пробковой доски с заданиями столпилось необычно много людей. Шёпот, похожий на рой разгневанных пчёл, витал над головами. Эбби протиснулся сквозь толпу, его чёрная мантия позволяла ему растворяться в тенях, но сегодня любопытство тянуло его к эпицентру. Его взгляд скользнул по привычным листам — «очистить погреб от сквернокрысов», «собрать грибы в Мглистой долине» — и замер на одном, новом, приколотом выше остальных. Пергамент был больше, качественнее. И на нём был рисунок. Углём, уверенной рукой, был изображён силуэт в развевающемся балахоне с капюшоном. Ни лица, ни деталей — только динамичная, зловещая тень, замершая в момент, будто растворяясь в воздухе. Под рисунком готическим шрифтом было выведено: «Розыск: «Чёрный Призрак». Любая информация о личности, происхождении, мотивах. Вознаграждение — по договорённости, исходя из ценности предоставленных данных. Полная конфиденциальность гарантирована Гильдией.» Холодная волна пробежала по спине Эбби, мгновенно сменившись сухим, горьким осадком на языке. Он узнал этот силуэт слишком хорошо. Вчерашний спектакль в соборе, тщательно спланированный и отрепетированный, дал свои плоды быстрее, чем он ожидал. Его же собственное творение, его «другой я», созданный как инструмент, уже стал мишенью. «Неплохо сработали. Уже ищут,» — мысленно констатировал он, обращаясь к незримому Первому. «И будут искать призрака,» — прозвучал в его голове спокойный, аналитичный ответ. — «Пока они гоняются за тенью, настоящая угроза — настоящие бреши и всё, что за ними стоит — остаётся без внимания. Иронично, не правда ли?» Эбби прищурился, изучая рисунок. Художник явно работал со слов напуганных прихожан: поза была размытой, неестественной, как будто существо не подчинялось законам физики. Именно таким он и должен был выглядеть — не человеком, а явлением, порождением кошмара. В этот момент сзади раздался знакомый голос, обычно звонкий и деловитый, но сейчас приглушённый усталостью: — Тоже заинтересовался? Эбби обернулся. Перед ним стояла Лира. Её аккуратная стрижка была слегка растрёпана, а под глазами легли тёмные, почти фиолетовые тени. В её взгляде, однако, горел всё тот же цепкий, оценивающий огонёк. Сделав вид, что только что оторвался от созерцания листа, Эбби кивнул в его сторону, нарочито небрежно: — Да... А кто это? И в чём, собственно, провинился? Лира на секунду замялась. Её глаза метнулись по сторонам, проверяя, не слушает ли кто. Затем она сделала шаг вперёд, наклонилась так, что её губы почти коснулись его уха, и прошептала, едва слышно: — Говорят, этот парень виноват во вчерашнем... инциденте в церкви. Он появился из ниоткуда, открыл эту... чёрную дыру в воздухе. И выпустил тварь прямо на людей. Эбби изобразил широко раскрытые глаза и лёгкий шок, идеально подходящие для новичка, впервые столкнувшегося с такой информацией. — Вот как... — протянул он, давая себе мысленную секунду. — А есть теории, кто это может быть? Откуда он, собственно, взялся? Лира отрицательно покачала головой. В её движении читалась беспомощность и глубокая усталость. — Без понятия. Никто его не знает и не видел раньше. Только этот чёрный балахон и... ощущение леденящего холода и пустоты. Будто сама смерть на него дышала. Она снова запнулась, её пальцы непроизвольно сжали складки простого платья. Казалось, следующую фразу ей было тяжело выговорить. — Но мы с главой... мы думаем, что это мог быть дьявол в облике человека. Внутри у Эбби что-то ёкнуло, а затем перевернулось с горькой, почти циничной иронией. Дьявол? Его, затравленного школьника, которого судьба и древний дух в маске сделали марионеткой в играх богов, теперь считают исчадием ада? Абсурдность ситуации была настолько оглушительной, что он едва сдержал сардоническую усмешку. Внешне же он лишь ещё сильнее округлил глаза, изображая чистый, первобытный ужас. Для любого стороннего наблюдателя его реакция была бы безупречной. Лира, приняв его мимику за подтверждение самых мрачных подозрений, продолжила, уже более уверенно: — Или, по крайней мере, тот, кто создаёт подземелья... Это заявление заставило Эбби мгновенно переключиться. — Минутку, — перебил он, на этот раз без притворства, с искренним интересом в голосе. — То есть, кто-то создаёт подземелья? Я думал, они всегда были частью мира. — Это неизвестно, — вздохнула Лира. Её голос стал глухим, философским. — Если верить всем хроникам и летописям, подземелья были всегда. Но... если что-то существует, должен быть и его создатель, верно? — Она отвела взгляд в сторону, её лицо на мгновение стало удивительно грустным и уязвимым. — Если верить словам святого отца и выживших, тот парень создал какой-то... разрез в воздухе. И из неё вышло чудовище. Если это правда... то, возможно, он и есть тот самый создатель. Или, как минимум, кто-то, кто с этим напрямую связан. Эбби нахмурился, опустив взгляд на свои руки в тонких чёрных перчатках. В её словах была жуткая, пугающая логика. Для мира, не знающего потяние магии, спонтанное открытие межпространственного портала могло выглядеть только как акт божественной или дьявольской силы. Миф о «Чёрном Призраке» рождался и обрастал плотью прямо на его глазах, и он сам был его архитектором. Лира, словно очнувшись от тяжёлых раздумий, резко выпрямилась. Её рука легла ему на плечо, прикосновение было твёрдым, не допускающим возражений. — Кстати, Эбби. Глава хочет с тобой поговорить. Пойдём со мной. Не дожидаясь ответа, она развернулась и зашагала прочь от шумного стенда, в сторону знакомого коридора с массивной дубовой дверью в конце. Эбби, на секунду задержав взгляд на своём нарисованном двойнике, который молча взирал на него со стены холодными угольными очертаниями, сделал глубокий, почти неслышный вдох и последовал за ней. В голове проносились вопросы. Зачем глава? Подозревает? Или, наоборот, доверяет ему как перспективному авантюристу, оказавшемуся в центре таких инцидентов с аномалиями, и хочет дать особое задание, связанное с этой новой, страшной угрозой? Сжав кулаки под складками тёмной мантии, ощущая под тканью прохладную рукоять меча, Эбби шагнул в полумрак коридора вслед за Лирой. Маска спокойствия на его лице стала тяжёлой, как свинец, но внутри горел холодный, острый огонь готовности ко всему. Эбби вошёл последним, тихо закрыв за собой тяжёлую дверь. Его взгляд скользнул по знакомому кабинету — заваленный картами стол, трофеи на стенах, суровое лицо главы, сидящего в своём кресле, — и замер на двух неожиданных гостях. В кресле напротив, с прямой осанкой, сидел вчерашний святой отец, его лицо было серьёзным, но без былого ледяного отчуждения. А рядом с ним, на краешке стула — Элиана. Она уже сменила окровавленные и разорванные одежды на простой, но удобный полевой костюм из прочной ткани, напоминающий униформу начинающего авантюриста. Повязка на плече была свежей, но по её расслабленной позе и лёгкому румянцу на щеках было видно — лечение прошло успешно. Увидев Эбби, она широко, по-детски искренне улыбнулась и помахала ему рукой. Эбби, всё ещё обрабатывая неожиданность их присутствия, машинально улыбнулся в ответ и сделал едва заметный кивок, в его глазах читалось неподдельное удивление. — Здравствуйте, глава. Вы хотели меня видеть? — произнёс он, обращаясь к седовласому мужчине за столом. Тот кивнул, его проницательный взгляд изучал Эбби, будто взвешивая что-то. — Так и есть, Эбби. Позволь для начала познакомить тебя с новой зарегистрированной авантюристкой ранга F, — он жестом указал на Элиану. — Элиана, дочь… вернее, внучка нашего уважаемого гостя. Прошла регистрацию сегодня утром. Эбби перевёл взгляд на девушку, и его собственная улыбка, наконец, стала естественной, тёплой. В её синих глазах горел тот самый огонь, который он видел в бою, но теперь в нём не было боли или отчаяния — только решимость и предвкушение. — Рад тебя видеть. И поздравляю, — сказал он искренне. — Спасибо, — ответила она, и в её голосе звучала лёгкость, которой он раньше в нём не слышал. Затем глава продолжил, его голос приобрёл более формальный оттенок: — А также святой отец лично попросил, чтобы тебя позвали на эту встречу. Эбби нахмурился, внутренне напрягшись. Его взгляд скользнул к пожилому церковнику. «Зачем? Чтобы в последний раз попытаться отговорить? Или… чтобы предъявить обвинения в чём-то?» В этот момент святой отец поднялся со своего кресла. Его движения были неторопливыми, полными достоинства. Он подошёл к Эбби ближе, остановившись в шаге от него. Его проницательные, уставшие глаза внимательно изучали лицо парня, будто пытаясь найти в нём что-то, что ускользнуло ранее. Затем, к всеобщему удивлению, он не стал грозить или читать мораль. Вместо этого он склонил голову в почтительном, коротком поклоне. — Я хотел поблагодарить тебя, юноша, — произнёс он, и его голос, обычно звучавший с кафедры властно и безоговорочно, теперь был тихим и немного хриплым. — За то, что помог ей тогда в церкви. Помог людям выбраться, поддержал её… Он замолчал, и в тишине кабинета слышалось лишь потрескивание поленьев в камине. Казалось, он подбирал слова, тяжёлые и незнакомые для него самого. — И… — он с трудом выдохнул, — открыл мне глаза. Я был слеп, цепляясь за догмы и забывая смотреть на то, что передо мной. На её храбрость и призвание. Твои слова… они заставили меня задуматься. И её поступок вчера расставил всё по местам. Он выпрямился, и в его взгляде уже не было прежней непримиримости. Была усталая мудрость, смешанная с новой, горьковатой решимостью. — Поэтому у меня к тебе есть просьба, Эбби. — Он обернулся, кивнув в сторону Элианы, которая смотрела на деда с широко раскрытыми глазами, полными немой надежды. — Я прошу, чтобы ты взял Элиану в свою команду. Вернее, чтобы вы работали вместе. Она талантлива, но неопытна в делах гильдии. А ты… — он слегка замялся, подбирая слова, — ты уже зарекомендовал себя как человек, способный действовать в нестандартных ситуациях. И, как я убедился, обладаешь недюжинной… проницательностью. Я доверяю тебе её безопасность и обучение. Больше, пожалуй, никому не доверю. В комнате повисла тяжёлая, многозначительная тишина. Лира, стоявшая у стола, смотрела то на деда, то на Эбби, на её лице читалось лёгкое изумление. Глава гильдии наблюдал за сценой, скрестив руки на груди, с едва уловимой, понимающей усмешкой в уголках губ. Элиана, казалось, застыла, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть этот невероятный момент. А Эбби стоял, переваривая сказанное. Волна противоречивых эмоций накрыла его. «Он… благодарит... И просит меня опекать её. Того, кого его собственная гильдия только что объявила «дьяволом» в розыск». Ирония ситуации была настолько оглушительной, что у него внутри всё сжалось в тугой, болезненный узел. Ему нужно было защищать, учить и вести за собой того, чья судьба стала разменной монетой в его собственной, тайной войне. И всё это — под пристальным взглядом главы гильдии, который, возможно, уже начал подозревать, что его новый перспективный авантюрист знает о «Чёрном Призраке» чуть больше, чем показывает. Он посмотрел на Элиану. На её открытое, полное надежды лицо. На ту самую искру, которую он помог разжечь. И почувствовал тяжесть новой, неожиданной ответственности, ложащейся на его плечи рядом с грузом масок, миссий и древних врагов. Он сделал шаг вперёд, встретившись взглядом со святым отцом, а затем переведя его на Элиану. — Я… буду рад, — произнёс он наконец, и его голос звучал чуть более хрипло, чем обычно. Он улыбнулся, на этот раз более сдержанно, но искренне. — Добро пожаловать в команду, Элиана. В голове же, в ту же секунду, пронеслась совершенно иная, полная горькой иронии мысль, обращённая к незримому наставнику: «Ну что, Аэлиан? Как тебе моя новая роль? Телохранителя и наставника для той, чью жизнь я использовал как приманку, пока меня самого ищут как исчадие ада?» Ответа не последовало, но Эбби почувствовал в своём сознании лёгкую, почти одобрительную вибрацию — смесь мрачного юмора и холодного понимания того, насколько запутанной стала теперь их игра.

***

Они стояли у стойки регистрации, куда Лира уже вернулась и смотрела на них с лёгкой, деловитой улыбкой. Перед ней лежали две карточки — Эбби с гордой литерой «В» и свежая, ещё пахнущая краской карта Элианы с «F». — Ну что, определились с названием команды? — спросила Лира, взяв в руки перо и приготовившись вписать его в толстый реестр. Эбби и Элиана переглянулись. Этот вопрос застал их врасплох. Всё произошло так быстро — благодарность святого отца, неожиданное предложение — что о формальностях они не подумали. — Двойные клинки, — почти одновременно выпалил Эбби, кивнув в сторону эфесов, торчащих у них за спиной и на поясе. Но Элиана тут же нахмурилась, положив палец на подбородок. — Подожди… А если к нам ещё кто-то присоединится? «Двойные клинки» тогда уже не подойдёт. Будем потом переименовываться? Она была права. Практичность, привитая церковным воспитанием, давала о себе знать. Эбби задумался, потирая переносицу. Название команды — это не просто слово. Это её лицо, её дух, клеймо, которое будет фигурировать во всех отчётах, на слухах в тавернах и, возможно, в будущих легендах. — «Щит и меч»? — предложил он неуверенно. — Слишком банально, — тут же отмела Элиана. — Таких команд, наверное, десятки. — «Рассветные искатели»? — Звучит как название плохой баллады. — «Стальные тени»? — Слишком… мрачно. Будто мы сами себе монстры. Лира наблюдала за их перепалкой, и её улыбка становилась всё шире. Для неё, видавшей десятки таких споров, это был милый и знакомый спектакль. Эбби вздохнул, чувствуя, как простое решение превращается в неразрешимую задачу. Он посмотрел на Элиану — на её сосредоточенное лицо, на прядь серебряных волос, выбившуюся из-под простой повязки. Она ловила его взгляд и пожимала плечами, явно не находя идеального варианта. И тут его осенило. Он вспомнил их разговоры. Вспомнил её слова в палате, её стремление к чему-то большему. Вспомнил свои собственные скрытые цели, маски и тот путь, на который он вступил. Их союз был рождён не из общих навыков, а из нечто более глубокого — из взаимного признания иной судьбы, выхода за рамки предначертанного. — Элиана, — сказал он тихо, привлекая её внимание. — Мы оба… выбрали путь, которого для нас не должно было быть. Ты — вопреки традиции. Я… — он запнулся, выбирая слова, — я тоже иду своей дорогой, куда глаза глядят. Мы — те, кто вышел за черту. За линию, которую другие считают границей. Он сделал паузу, давая словам проникнуть в её сознание. Видел, как в её синих глазах мелькает понимание, а затем — одобрение. — Так что, если называть… то пусть это будет «ЗаЧертой». — Он посмотрел на Лиру. — Как вам? Лира задумалась на секунду, перекатывая перо в пальцах. — «ЗаЧертой»… — протянула она. — Небанально. Запоминается. И… многозначительно. Одобряю. Элиана медленно кивнула, и на её губах расплылась тёплая, согласная улыбка. — Мне нравится. Это правда про нас. — Отлично, — Лира макнула перо в чернильницу и чётким, каллиграфическим почерком вписала в реестр: «Команда: ЗаЧертой. Состав: Эбби (Ранг В), Элиана (Ранг F). Дата основания: …» Эбби смотрел на свежую запись, чувствуя странное смещение в груди. Теперь они были не просто двумя случайными авантюристами. Они были командой. Со своим именем, общей историей и взаимными обязательствами, которые были гораздо тяжелее, чем мог предположить святой отец. И где-то на доске объявлений, среди прочих листов, висел портрет его тёмного альтер эго, которого он сам же и создал, — «Чёрного Призрака». Ирония судьбы нависала над их новым союзом, как дамоклов меч, но Эбби знал — отступать было некуда. Теперь он в ответе не только за себя, но и за ту, кому помог обрести крылья.

***

Они стояли перед доской, на которой теперь висело и их собственное, свежее задание для «Чёрного Призрака». Эбби отвёл от него взгляд, сосредоточившись на других листах. Его ранг «В» открывал доступ к солидным контрактам: охрана караванов, зачистка не слишком опасных гнёзд монстров, расследования серийных краж в городе. Но рядом с ним стояла Элиана с её блестящей новой карточкой ранга «F». — Правила гильдии, — тихо пояснил он ей, показывая на графы с обозначениями рангов. — В одиночку можно брать задания своего уровня или на один выше, если очень уверен в себе. Но в команде… — он ткнул пальцем в свод правил, приколотый рядом с доской. — Если нас двое, нам позволено брать задания на два ранга выше самого младшего члена команды. Элиана быстро сообразила: — То есть, раз я «F», а ты «В»… Нам можно брать задания до ранга «D» включительно? — Именно, — кивнул Эбби. — Но я бы не советовал сходу лезть на «D». Для первого совместного выхода лучше что-то попроще. Чтобы присмотреться друг к другу в полевых условиях, без лишнего риска. Его взгляд скользнул по листам рангов «E» и «D». Он мог бы взять что-то посерьёзнее, но мысль о том, что он отвечает теперь не только за себя, заставляла быть осторожнее. «Если со ней что-то случится из-за моей непредвидимости, старик мне этого не простит. Да и сам себе не прощу», — промелькнуло у него в голове. — Вот, смотри, — он снял с доски листок ранга «E». — «Сбор лунных лютиков в окрестностях Леса Шепчущих Стражей. Предупреждение: в лесу отмечена повышенная активность лесных сквернобродов. Слабоагрессивны, но могут атаковать при приближении к местам гнездования. Оплата: 30 серебряных за полную корзину». Элиана наклонилась, чтобы прочесть. Её брови поползли вверх. — Лесные скверноброды? Это что за твари? — Небольшие, похожие на помесь барсука и ящерицы, — объяснил Эбби, вспоминая информацию, которую ему в своё время вбивал в голову Первый. — Злобные, кусачие, но не слишком опасные для вооружённого человека. Главное — не лезть в их норы и не трогать детёнышей. А лунные лютики… — он улыбнулся. — Их ты, наверное, и сама знаешь. Используются в базовых целебных отварах. — Знаю, — подтвердила Элиана, и в её глазах блеснул азарт. — В монастырском саду их выращивали. Только там они были… обычными. А тут «лунные». Наверное, какие-то особенные. — Возможно. В дикой природе многие травы обладают более сильными свойствами. Ну что, берём? Элиана уверенно кивнула. — Берём. Они подошли к стойке, где Лира, увидев их, уже приготовила журнал для записи. Эбби протянул ей листок с заданием и обе свои карточки. — Регистрируем выполнение задания номер 47-E командой «ЗаЧертой». Лира с улыбкой внесла запись, поставила печать и вернула карточки. — Удачи. И… будьте осторожней со сквернобродами. В этом сезоне они почему-то особенно нервные. Через несколько минут они уже вышли из шумного города через северные ворота, оставив за собой каменные стены и уходя в сторону зелёной стены Леса Шепчущих Стражей. Дорога была наезженной, по обочинам цвели полевые цветы, а в воздухе витал запах хвои и влажной земли. Элиана шла рядом, её шаг был лёгким и пружинистым, а глаза с жадностью ловили каждую деталь. Они свернули с дороги на узкую, едва заметную тропинку, ведущую вглубь лесной чащи. Воздух стал прохладнее, свет — приглушённым и зелёным, пробивающимся сквозь плотный полог листвы. Вскоре они вышли на поляну, где среди высокой травы и папоротников мерцали нежные, серебристо-голубые цветы — лунные лютики. — Вот они, — указала Элиана, и её лицо озарила улыбка открывателя. Она сняла с плеча простую плетёную корзину, выданную в гильдии вместе с заданием. Они принялись за работу. Эбби, используя подсказки Первого, находил самые крупные и зрелые соцветия, аккуратно срезая их у корня специальным маленьким ножом. Элиана же, к его удивлению, действовала не менее умело — её движения были точными и бережными, она безошибочно определяла, какой цветок готов к сбору. — Нас учили собирать травы для алтаря и лекарств, — пояснила она, заметив его взгляд. — Просто там всё было… предсказуемо. А здесь… — она глубоко вдохнула лесной воздух, — здесь чувствуется настоящая сила. Внезапно, тишину леса прорезал тревожный, скрежещущий звук где-то в кустах. Эбби мгновенно выпрямился, отбросив корзину, его рука легла на эфес меча. Элиана последовала его примеру, её собственный, более изящный клинок, появился в руке. Из-за зарослей папоротника, шипя и скаля ряды острых зубов, выползло существо размером с крупную собаку. Его тело было покрыто грязно-бурой, бугристой шкурой, короткие лапы заканчивались длинными когтями, а на спине торчали несколько острых, костяных шипов. Маленькие, чёрные глазки-бусинки сверлили их ненавистью. — Скверноброд, — тихо произнёс Эбби. — И, судя по рубцам и вздувшемуся боку, не в себе. Возможно, бешеный. Чудовище, не раздумывая, с отрывистым визгом бросилось в атаку. Но его движение было прямым и предсказуемым. Эбби даже не стал обнажать меч полностью. Он сделал быстрый шаг в сторону, позволив твари пронестись мимо, и резким, точным ударом ноги в бок отшвырнул её в сторону. Скверноброд тяжело ударился о ствол сосны и на секунду замер, оглушённый. — Элиана! — крикнул Эбби. — Твой ход! Помни, что я говорил про их слабое место! Девушка не растерялась. Она сомкнула пальцы на рукояти, её взгляд стал сосредоточенным и холодным, как в церкви. Когда скверноброд, тряся головой, снова ринулся вперёд, она не отпрянула. Вместо этого она сделала короткий выпад, и её клинок, сверкнув в зелёном полумраке, точно вошёл в мягкую ткань под нижней челюстью чудовища, пронзив ему мозг. Скверноброд дёрнулся и рухнул на землю, уже недвижимый. Элиана вытащила меч, её дыхание было чуть учащённым, но руки не дрожали. — Слабое место — основание черепа, где сходятся кости, — отчеканила она, глядя на Эбби. — Ты говорил. Он одобрительно кивнул, скрывая лёгкое удивление. Она не только запомнила теорию, но и применила её на практике с хладнокровием опытного бойца. В её глазах не было паники или отвращения, только сосредоточенная ясность. — Отлично. Без лишней жестокости и без риска для себя. Так и надо. Он подошёл к тушке, осмотрел её. Вздутый бок оказался гноящейся раной, укушенной, судя по всему, кем-то более крупным. — Видимо, его потревожили. Возможно, в лесу не всё спокойно. Закончим сбор и двинемся дальше, но будем настороже. Элиана согласилась, и они, быстро собрав оставшиеся лютики и наполнив корзину до краёв, покинули поляну, оставив позади тело скверноброда. Их первая совместная работа была не только сбором трав, но и первым боевым крещением в качестве команды. И пока они углублялись в лес, следуя дальше по заданию, Эбби чувствовал, как между ними уже начинает возникать та самая, незримая связь — связь партнёров, которые могут положиться друг на друга. И это ощущение было одновременно обнадёживающим и пугающим, ведь он знал, какие тени таятся за его собственной спиной.

***

Тишина Леса Шепчущих Стражей, нарушаемая лишь шелестом листьев и их собственными шагами, казалась мирной, почти обманчивой после стычки со сквернобродом. Эбби и Элиана, уже почти наполнив вторую корзину лунными лютиками, двигались дальше по едва заметной тропе. И вдруг Эбби замер. Рука, тянувшаяся к очередному цветку, повисла в воздухе. Он не услышал и не увидел ничего конкретного, но всё его существо, отточенное неделями изнурительных тренировок и слиянием с маской, напряглось. Это было похоже на тихий, высокочастотный звон в самых глубинах сознания, на внезапное изменение давления. То же самое ощущение, что возникало рядом с брешью или когда он фокусировался на потоках маны — невидимой энергии, о которой в этом мире не имели понятия. Воздух вокруг стал гуще и тяжелее. Будто его пропитали пеплом и горелым металлом. — Эбби? Что с тобой? — Элиана тут же отреагировала на его перемену, опустив свою корзину. Её рука инстинктивно легла на эфес меча. — Что-то заметил? Он не ответил сразу. Его взгляд, острый и беспокойный, скользил по окружающему лесу, пытаясь найти источник этого необъяснимого, внутреннего сигнала тревоги. Он не мог объяснить ей про ману. Для неё, выросшей в мире, где магия была уделом сказок и дьявольских козней, такие слова были бы бессмыслицей или ересью. Но он знал. Это было похоже на зловонный шлейф, оставленный чем-то чужеродным и могущественным. — Не знаю, — ответил он честно, и это была не совсем ложь. — Просто… ощущение. Будто... по-другому. Пойдём, посмотрим. Не ожидая возражений, он свернул с тропы, шагая прямо через заросли папоротника и валежник в сторону, откуда, как ему казалось, шёл этот невидимый импульс. Элиана, нахмурившись, но без колебаний, последовала за ним, ловко обходя препятствия. Чем дальше они углублялись, тем сильнее становилось ощущение. Теперь к внутреннему сигналу добавились и внешние признаки: запах. Сначала едва уловимый, как отдалённое воспоминание о костре, затем всё более явный — запах гари, горький и едкий. И не просто дровяной гари, а чего-то химического и неестественного. И вот лес внезапно закончился. Они вышли на поляну. Но это было не естественное открытое пространство, не лужайка, поросшая травой. Это была рана на теле леса. Перед ними простиралась полоса выжженной, мёртвой земли шириной метра в три, уходящая вглубь чащи. Деревья по её краям стояли обугленные, почерневшие, их кроны исчезли, оставив лишь жуткие, корявые силуэты, торчащие, как обгорелые кости, к пепельно-серому небу. Земля под ногами была чёрной, потрескавшейся, усыпанной пеплом и мелкими угольками. Ни травинки, ни моха — абсолютная стерильность и смерть. Но самое странное было не в этом. Огонь, судя по всему, не распространился. Он шёл чёткой, прямой линией, словно гигантский паяльник прошёлся по лесу, целенаправленно испепеляя всё на своём пути. По краям «дороги» обугливание было наиболее сильным, а буквально в полуметре от неё начиналась нетронутая, зелёная растительность. Это противоречило всем законам природы. Огонь в лесу пожирает всё, что может, расползается, а не идёт аккуратной тропой. Элиана, застыв на краю этого опустошения, смотрела широко раскрытыми глазами. Её лицо побледнело. — Что… что это? — прошептала она, и в её голосе звучал не просто страх, а глубокая, религиозная тревога. — Это… похоже на след. Но чей? Какой огонь может гореть так… избирательно? Эбби молчал. Его взгляд скользил по чёрной полосе, впитывая детали. Это был не просто след пожара. Это был след. Кто-то или что-то прошло здесь, и его само присутствие было настолько концентрированной, чуждой и разрушительной, что выжигала жизнь на физическом уровне. Он снова почувствовал то самое «сгущение» воздуха, теперь уже ясно ощутимое даже без сверхчувствительности — тяжёлый, удушливый смрад расплавленного камня и чего-то невыразимо злого. Он нахмурился, его мысли лихорадочно работали. «Не брешь… что-то другое. Но что?» Рядом, незримый для Элианы, материализовался Первый. Его прозрачная фигура стояла, созерцая выжженную землю. На его лице, обычно выражающем лишь холодную аналитику или сардоническую усмешку, сейчас читалось нечто иное — глубокая, древняя настороженность, граничащая с узнаванием. Его «взгляд» был прикован к чёрной полосе, и он медленно, почти незаметно, покачал головой.