Он был его врагом. И он был его домом.

————— Пламя вокруг плясало, шептало о смерти. Город всё ещё горел, словно всё вокруг — только сон на грани кошмара. Но в самом сердце хаоса, на обугленной каменной платформе, в коленях Лоргона лежал Айвен. Тёмные волосы растрёпаны. Алые глаза... Полуоткрыты, полупусты. — Смотри на меня. Пожалуйста. Прошу тебя... смотри на меня... Лоргон сжимал его руку, как будто мог передать ей жизнь. Он касался щёк, лица, закипал от слёз, которых не должно быть у демона. — Не смей засыпать... Ты же у меня — упрямый.. — Голос сорвался в шепот. — Цветочек… мой аленький цветочек... пожалуйста... не смей закрывать глаза... Айвен слабо улыбнулся. — …не плачь… не хочу, чтоб ты плакал… Всё… нормально… И глаза закрылись. Тело обмякло в его руках. Тишина. Мёртвая, как само сердце демона. — …Айвен? Он тронул его лицо. Пальцы дрожали. — Айвен?.. — Голос стал громче. — Айвен! — Лоргон тряс его, уже не веря. — Открой глаза. Прошу… И тогда, небо содрогнулось. Из груди Лоргона вырвался крик — нечеловеческий, наполненный потерей, яростью, болью. Он не просто разнёсся эхом — он стал волной уничтожения. Магия рванула из Лоргона, разлетаясь вокруг. Всё, что было в радиусе сотен миль — дома, башни, люди, лошади, стены, камни — превратилось в чёрный прах. Горы рассыпались. Деревья исчезли. Город — исчез. На его месте — руины, беззвучные, как само горе. А в центре стоял он. И шептал, снова и снова, будто молитву: — Цветочек мой… ————— Свет был... странно мягким. Как будто само небо решило — здесь не будет мрака, даже если вокруг царит Лес Тьмных Земель. В тени могучих деревьев, на границе шумящих чёрных зарослей, стоял домик. Домиком его, правда, можно было назвать только из скромности. Это было довольно большое здание с двумя этажами, высокими окнами, выкрашенными ставнями, парой балконами, с которых спускалась вьющаяся зелень и белые цветы, словно сама природа решила: «да, это место для света». Двор был ухожен. На переднем крыльце стояли кресла, подушки и уютный столик с резьбой. Окна сияли мягким жёлтым светом — внутри уютно потрескивал камин, в столовой накрыт стол, где остались чашки с отваром и блюдо с ягодным пирогом. Здесь было тихо. Даже ветер шептал — бережно, нежно, не нарушая покоя. На заднем дворе, в тени одного единственного, но широкого дерева, стояли качели. Прочные, на две персоны, с мягкими сиденьями и небольшим пледом, оставленным кем-то небрежно сбоку. На ветках — тонкие ленточки и колокольчики, звенящие при каждом дуновении. Вокруг — сад, ухоженный, но не чересчур правильный. Цветы росли как хотели: кое-где тянулись вверх белые лилии, ближе к земле красовались фиалки и синие гиацинты. И самое странное — в небе не было ни облачка. Прозрачное, будто весеннее. Хотя лес, окружавший этот участок, был древним, густым и пропитанным мраком сотни лет — здесь, среди его глубин, была поляна, нетронутая временем. Место будто… выбралось из мира Тьмы. Дом принадлежал Тёмным Землям, и всё же... здесь было живое тепло. Как будто кто-то вложил душу в каждый камешек, каждый цветок, каждый скрип двери. ——— Комната была полутёмной, но не мрачной. Занавески из полупрозрачной ткани колыхались от лёгкого ветерка, донося в воздух аромат зелени, цветов и чего-то… родного. Кровать стояла у стены, с высоким изголовьем, застеленная мягким пледом песочного цвета. Подушки были слегка смяты — в них кто-то долго спал. И этим кем-то был Айвен. Он лежал, как неживая кукла, с безмятежным выражением лица, словно весь мир больше не имел значения. И всё было бы тихо, если бы не пушистый зверь, неспешно, с достоинством и грацией взобравшийся ему на грудь. — Мррр. — прозвучало довольно. Кот — тот самый, чёрный, с глазами как у Лоргона, — ткнулся мордочкой в подбородок Айвена, шевеля хвостом. Тот вздрогнул. Тяжело вдохнул. Пальцы дрогнули, будто только вспомнили, как это — двигаться. Айвен медленно открыл глаза… и мир вновь обрушился на него. Он не знал, где он. Не помнил, как оказался здесь. Боль под ребром напомнила о себе тугим, но не острым жжением. Он медленно поднял руку, нащупал бинты… и под ними — шрам. Прямо там, где ведьма метила его своей магией. Айвен сел, морщась, и огляделся. Комната была… уютной. Тёплой. На стуле рядом лежала чистая одежда: чёрные брюки, коричневые сапоги, белая рубашка. Он одевался медленно, стараясь не делать резких движений, а кот всё крутился рядом, урча и будто подбадривая. Когда он приоткрыл дверь и вышел, свет ударил ему в глаза мягким золотом. Он оказался на заднем крыльце. Перед ним раскинулась поляна, залитая светом, с деревом, на котором лениво покачивались качели для двоих. На качелях — Рунбор и Энон. Перед ними, по корням дерева, прогуливался Лари, задумчиво разглядывая траву под ногами. Лари первым поднимает взгляд. Его серебристые волосы легко колышутся от ветра, а синие глаза расширяются в изумлении и... облегчении. — Айвен...! — он подбегает, но всё же останавливается на краю ступенек, уважая личное пространство. — Как ты?.. Как ты себя чувствуешь? Кот вьётся у ног Айвена, ткнувшись лбом в его щиколотку. Айвен переводит взгляд с Лари, на качели, на дерево… на светлое небо над тёмным лесом. Слова идут с трудом, словно голос забыл, как звучать. — Что случилось… Где мы?.. Где… Лоргон..? Лари опускает взгляд. Молчит. А потом, очень спокойно, почти ласково, отвечает: — Ты был без сознания два природных сезона. Осень... и зиму. Сейчас — весна. Начало новой жизни. Ты здесь, в том месте, где силы Лоргона не тронули землю. Где осталась жизнь. Это его владения. Но здесь... он не разрушал. Он делает паузу. Голос становится чуть тише. — От его силы... осталось только пепелище. От твоего королевства, лишь руины. Он... не смог остановиться, когда ты... Лари запинается. И всё же произносит: — Он отдал свою жизнь тебе, Айвен. Чтобы ты жил. Чтобы… ты открыл глаза. Айвен стоял молча. Всё внутри будто застыло. Мир стал тише. Воздух — тяжелее. А небо, каким бы светлым ни было, не могло согреть сердце. Он не сразу понял, что глаза стали влажными. Медленно, почти незаметно, по щеке скатилась слеза. Он не смахнул её. Не дернулся. Только опустил взгляд, смотря в точку перед собой, туда, где на деревянных ступеньках крыльца тёрся об него пушистый чёрный кот. Лари сделал шаг назад. Он ничего не сказал больше — просто… оставил пространство. Слов сейчас не нужно. Ни от кого. Айвен стоял так ещё какое-то время. Тишина была мягкой, живой. Где-то вдалеке запела птица. На качелях Энон прижался щекой к плечу Рунбора, глядя с тревогой, но не вмешиваясь. И только через несколько минут Айвен опустился на крыльцо, поджав колени к груди. — Прости… — выдохнул он, шепотом, не зная, к кому обращается: к себе, к Лоргону, к небу. Он поднял кота на руки. Тот безвольно позволил это, только замурлыкал слабым, трогательным звуком. Айвен обнял его. Сильно. Со всей той болью, что копилась внутри. Как будто это была последняя частичка Лоргона. Его дыхание. Его тепло. И, возможно, так оно и было. Айвен прижал лоб к его мягкой шерсти, и слёзы наконец потекли свободно. Он всхлипывал, не в силах сдерживать всё это больше. Внутри было пусто и жгло одновременно. Он вспоминал всё: Как Лоргон смотрел на него. Как называл его "аленьким цветочком". Как целовал, прижимая за талию. Как говорил, что разрушит всё ради него. Как сжёг королевство, чтобы он жил. Как погиб, чтобы он мог открыть глаза этим утром. — Как мне… теперь… жить… — выдохнул Айвен, зарывшись лицом в тёплый мех. — Что теперь… делать… если тебя… нет?.. Он не знал, как дальше пойдёт этот мир. Но теперь он знал точно — этот мир обязан быть таким, ради кого он ушёл. Или в нём нет смысла вовсе. ——— Айвен продолжал держать кота на руках, спрятав лицо в его шерсти, всё ещё всхлипывая, пусть и уже тише. Он сидел на ступеньках крыльца, опустив плечи, когда нечто странное вдруг уловилось краем глаза. Он открыл глаза, выдохнув глубже, желая просто погладить любимца Лоргона — последнее, что у него осталось. Но взгляд его замер. На подоконнике, всего в двух шагах от него, сидел кот. Абсолютно такой же, с тёмной шелковистой шерстью и знакомым хвостом, что иногда сам по себе начинал вилять. Кот умывался, неторопливо и будто совершенно не причастен ко всему, что здесь только что произошло. Айвен почти не дышал. Он посмотрел вниз — в его руках по-прежнему был кот. И тот... тоже мурлыкал. — Что… за… Глубокий ступор, пара секунд молчания — и громкий стук сердца, когда он вдруг заметил: у кота на подоконнике были жёлтые глаза. А тот, кого он держал… голубые. Айвен вскинул взгляд, желая понять хоть что-то, и в этот же миг почувствовал тёплые руки, мягко обвившие его за плечи, притягивая ближе. Он резко поднял голову — и замер, перестав дышать. Перед ним стоял он. Лоргон. Тот самый, чьё имя он звал в последний миг. Тот, за кем он рыдал. Тот, кого он… любил. Белая прядь волос мягко коснулась его щеки. Голубые и лавовые глаза смотрели прямо в него, с теплом, лёгкой насмешкой и той вечной глубиной, от которой невозможно было отвести взгляд. — Ты… — выдохнул Айвен, всё ещё не веря глазам. Он отстранился чуть, глядя то на Лоргона, то на кота в подоконнике, то снова на Лоргона. И в нём всколыхнулось всё и сразу. Боль. Шок. И радость. Лоргон улыбнулся, виновато, но с той самой тенью насмешки, которая делала его… им. — Прости, аленький, — прошептал он, обнимая Айвена крепче. Айвен прислонился лбом к его плечу. На подоконнике кот с жёлтыми глазами, наконец, закончил умываться и спрыгнул на землю, фыркнув, как будто ему надоела вся эта сентиментальность. А в сердце Айвена… Впервые за долгое время, стало по-настоящему тепло. Жаль, что, он поздно осознал что, Лоргон, всего лишь призрак его души.